Глава 40

Телефон Ворошилов отключил и оставил в коридоре, что немного усыпило мою бдительность.

В конце концов, я не робот, чтобы постоянно действовать на пределе своих возможностей.

Сок и макароны? Слабо тянет на измену, если мы с Ником будем находиться в разных концах кухни. А еще я пытаюсь договориться с собственной совестью, что тоже не слишком хорошо.

— Скоро должны привезти пиццу. Так что в принципе можешь не готовить, — предупредила Ворошилова, который водрузил на стол пакет с покупками и принялся искать кастрюлю.

— Любишь пиццу? — не оборачиваясь, спросил Волк.

Мда. Никогда не думала, что увижу своего начальника на собственной кухне, который будет готовить.

— А кто не любит? — помогла мужчине, указав месторасположение кастрюль. После — достала с верхней полки два стакана, открыла сок, разлила по порции себе и Никите.

— Пепперони? — кажется, Ворошилов делился со мной любимым видом.

— Да ты везунчик, — улыбнулась. — И четыре сыра.

— Идеально, — начальник наполнил чайник и зажег конфорку.

— Как знала, — буркнула, падая на табуретку.

— Не многовато пиццы для одной маленькой девочки? — посмотрела на босса с прищуром. У кого-то сегодня опять хорошее настроение? С чего бы это?

— Так я не одна. Вон, любитель опустошать холодильник со мной. Так сказать — в помощь.

Ворошилов хмыкнул.

— Хочешь сказать, что ждала? — мужчина развернулся на секунду и подмигнул.

— Я позволю тебе так думать, — парировала я. — Тебе нужна помощь?

Неуютно, когда кто-то чужой хозяйничает на моей кухне. Тем более мужчина.

— И раскрыть тебе свой фирменный рецепт? — фыркнул Никита

Потянула пакет на себя, чтобы заглянуть внутрь.

— Вермишель с сыром, сливочным маслом и сосисками? — поинтересовалась я. — Неплохо.

— Ты меня раскрыла. Совершенно не умею готовить. Но с этим справиться способен.

Боже, это так мило!

— Разве мама не готовила вам? — ляпнула наугад. Мне как-то никто не объяснял — как нужно готовить. Сначала смотрела на маму, потом сверялась с рецептами. Это не слишком тяжело на самом деле. Да, я не мишленовский повар с собственными трёхзвёздочными ресторанами. Но превратить набор

— Какая из? — уточнил Ворошилов вместо ответа. Он вновь вернулся к готовке — взял из пакета упаковку сосисок, начал нарезать аккуратными кусочками.

— Прости, я забыла, — неловко вышло. — Максим говорил, что ваша мама…

— Ничего. Ты не обязана быть в курсе. Да и Макс — не самый надежный источник информации, — Никита ехидно хмыкнул.

— О, можешь не напоминать, что твой брат мне постоянно врет.

— Да нет, я не про это, — мужчина скинул сосиски в кастрюлю, туда же вылил кипяток, засыпал вермишель. — Ну, нас не самая обычная семья.

— Шутишь? — улыбнулась. Ворошилов мог бы и не уточнять лишний раз, которые они «особенные».

— Мама скончалась, мы еще совсем мелкими были. Я ее почти не помню особо, — Ник стоял ко мне спиной, помешивал макароны деревянной лопаткой. — Отец женился еще раз. Но маме номер два до детей дела не было. Она своих-то не хотела, чужие были как бельмо на глазу.

— Сочувствую…

— Да ладно. У нас были неплохие няньки, — Ник пожал плечами. И сдается мне, что не просто так не поворачивался ко мне. Можно кривляться, можно дурачиться, крутить накаченной задницей и играть мышцами на мощной спине. Но воспитание с няньками, которые, наверняка, менялись очень нередко — не то, что расти с матерью. Или хотя бы с мачехой. — В любом случае, вторая жена у отца продержалась дольше всех. Пока отец не встретил новую «любовь».

— Жена номер три?

— И мачеха номер два, — кивнул Ник. — Дуршлаг есть?

— Слева от духовки.

— Ок. Натрешь сыр?

— Без проблем, — поднялась, чтобы взять с полки терку и тарелку.

— Карина провела в «семье» чуть больше года, — начальник не отрывался от готовки и собирался сливать кипяток. — И это как раз то, о чем Максим очень не любит говорить.

— Может, тогда и не надо? — предложила я. Рука быстро устала в натирании сыра, так что делала я это с перерывами.

— Может и не надо, — согласился Ник. — Скажу только, что с Кариной было сложно.

— Почему?

— Ну, во-первых, я был старше нее на семь лет, — чуть не присвистнула. — Во-вторых, она очень понравилась Максу. В-третьих, оказалась аферисткой.

Весело. Папочка не только кинул родных детей ради сомнительных связей, еще и привел в дом малолетку… Аферистка?

Ворошилов, наконец, развернулся и увидел вопросительное выражение на моем лице. Он тоже был хорош — кастрюлька с макаронами, добрая улыбка.

С каких пор Волк стал таким добреньким?

— Карина надеялась стать наследницей, когда отец скончается. И очень старалась, чтобы это произошло как можно скорее.

А ведь это действительно произошло не так давно. И нельзя сказать, что отец у братьев был стар. Помню новости в прессе, но точный возраст не назову. Точно меньше шестидесяти. Для человека, который в состоянии завести себе молоденькую жену, это вообще не возраст.

— Еще раз — сочувствую, — произнесла искренне. Ник забрал у меня сыр и вмешал его в вермишель с сосисками, потом докинул в кастрюлю масло.

Что-то пицца не едет…

Еще минута, и начальник выставил на стол тарелки, достал вилки и положил мне добрую порцию своей стряпни.

— Не обращай внимания, — отмахнулся он от истории про свои злоключения с мачехой. Видимо, главное мужчина уже сделал — приготовил ужин и посеял во мне зерна любопытства. Аферистка, молодая девчонка, которая приглянулась Макса. Уж не намекает ли мне Ворошилов, что Максим крутил шуры-муры со своей мачехой?

Скривилась, представив себе подобную картину. Конечно, стоит делать поправку на возраст этой самой «мачехи». Да и вопрос — сколько было Максу в тот момент? Может, это просто была юношеская влюбленность? А с другой стороны… это все равно была женщина, которая спала с его отцом.

Просто бр-р-р-р.

Черт, а Ник коварен. Не знаю, как теперь выбросить из головы это. И новость о том, что Максим уехал в командировку не один.

— Ты же мне соврал по поводу того, что Максим полетел с Самойловой? — а я так легко повелась. Смотрю на хитрую ухмылку мужчины, и понимаю — меня просто развели.

— Немного неточно подал информацию, — возразил Ворошилов. — Я знаю, что в командировку они оба поехали. Но был ли у них один рейс или что там с бронью гостиц — я совершенно не в курсе.

— Черт, надеюсь, что ты действительно вкусно готовишь, — конечно, «признание» Никиты не сильно меняло дело. Вроде как Максим все равно мог предупредить, что будет не один. Другое дело — а если он действительно полетел в одиночестве, жить будет отдельно, а с продажницей пересечется лишь по работе…

Наколола на вилку кусок сосиски, зачерпнула им вермишели. Расплавленный сыр тонкими нитями свисал до самой тарелки. Подумала, чтобы не обжечься. И попробовала.

— Слушай, а правда, вкусно, — призналась я, жуя и прикрывая рот ладошкой.

— Я же говорил.

Несколько минут мы ели в тишине. Во-первых, было действительно вкусно. Я не соврала. Простенько, но все ровно настолько, насколько это требуется. Сыр — хорошо, сосиски — отлично, макароны — вообще классика. Во-вторых — неловкость так и витала в воздухе.

— Ладно. Пиццу я отдаю тебе, — пришла к выводу. На сегодня я точно наелась, а доедать две холодные пиццы наутро — выше моих сил.

— Щедро, — Никита, закончив со своей порцией, откинулся на спинку стула и принялся заворачивать рукава на своей рубашке светло-винного цвета.

Улыбнулась, не скрывая своего удивления.

Сегодня он не замазал татуировки. Так что я смогла убедиться, что Никита не дурил меня насчет нательных рисунков. А еще — мужчина первый раз их не скрывал. Словно меня пригласили стать членом жутко эксклюзивного клуба.

— Еще скажи, что потрогать можно, — фыркнула с удовольствием, не веря, что вообще такое слух ляпнула.

— Весь в твоем распоряжении, — Ник вытянул руки, позволяя мне аккуратно очертить один из узоров кончиком пальца. — Ну все. Теперь официально — у меня в жизни не было отношений, ближе этих.

Вскинула ладони вверх, вроде как «сдаюсь».

И, кажется, мое признание смутило Ворошилова.

— Интересно, когда можно общаться со стопроцентной прямотой, — предположил он вслух.

— В этом определенно что-то есть, — трудно спорить. Подняла стакан с яблочным соком. — В иных обстоятельствах я бы уже считала тебя другом.

Волк, чья натура не могла быть просто скрыта, скривился, услышав последнюю фразу.

— Вот поэтому я ненавижу быть милым с людьми.

— Почему?! — показалось, что он шутит, и я засмеялась. Но, судя по всему, Ник был серьезен.

— Когда ведешь себя, как последний мудак — женщины так и мечтают с тобой переспать.

— Нет! — протянула возмущенно.

— Да, — уверенно закивал мужчина. — Поверь. Другом меня еще точно никто не называл.

— Это скорее грустно, — высказала свое мнение. — Что, вообще никто?

Ник покачал головой.

— По тебе плачет психолог, — вновь пожурила мужчину. — Серьезно. Ты не затягивай.

В дверь позвонили. И это точно была моя пицца. Взглянула на часы.

— Думаю, уже поздно, — жирно намекнула гостю, что ему пора собираться. Тем более что еду на дорогу ему как раз привезли. Мы оба встали, направились к выходу из квартиры. Я обогнала Ворошилова, не позволяя заплатить за свой заказ. Зато смогла с гордостью вручить мужчине две горячих коробки.

— Пришел, загрузил проблемами, и ухожу с пиццей, — вздохнул Волк, когда я указала на выход. Широко распахнутая дверь, мой откровенный взгляд в сторону лифта. Кстати — новёхонького лифта, который больше не застревает между этажами.

— Берешь от жизни все, как обычно? — поддела Ворошилова. — Это я так — чисто по-дружески, — предупредила, прежде чем Ник решил, что я пытаюсь обидеть.

— Даже звучит мерзко, — Волк бурчал, но делал это без злобы. Видно, что он устал не меньше всего. А значит, нам сто процентов пора расходиться каждому по своим кроватям.

Прислонилась к дверному косяку, посмотрела на начальника, прежде чем закрыть за ним дверь. Вздохнула. Он тоже. Стоит, мнется на пороге….

— А как же посуда? — вспомнил Ник, видимо, не желая уходить.

Странное чувство. Вроде и гнать его не хотелось. Но четко знаю, что позволять Волку задержаться еще немного — совершенно не стоит.

— Я сама помою. Спасибо, что заехал. Не стоило. Но все равно спасибо.

— До завтра?

Понедельник? Офис, работа. Все нормально и допустимо.

— До завтра.

Прикрыв глаза, без лишних промедлений закрыла дверь. А то еще какая информация всплывет — и мы опять затусим с Ником неизвестно насколько. Нехорошо это.

Не должно быть никаких «затусим с Ником». Даже если Макс сам отрывается где-то там с этой Самойловой. Или не отрывается.

Или отрывается.

Спасибо, блин, большое, Никита. Гадай теперь до вторника, чем там Максим занимается.

И какого черта мне не все равно?!