19. Максим

Мне не хотелось расставаться с Юлей. Пока не хотелось. Настроение было отличным. Я снова был на коне. Мне казалось, что если я отпущу девушку от себя, то эта эйфория улетучится.

Никогда ещё ни с одной девушкой я не чувствовал себя настолько комфортно. С Юлей не нужно было придумывать темы для разговоров, можно было просто молчать, и это не напрягало.

Вместе с тем я волновался о том, понравится ли ей у меня в гостях. Пока ждал Юлю у её подъезда, заказал на дом ужин и бутылку хорошего вина, ломая голову, чем я её буду развлекать два дня.

Изъебу — это понятно, но нужно было что-то ещё для души, а не только для тела.

Девушки не было около получаса, а я поймал себя на мысли, что мне уже её не хватает. Такое тоже со мной было впервые. Я успел соскучиться по ней в считанные минуты.

Вот она появилась у подъезда в свете уличного фонаря, и у меня дыхание перехватило от радости. Чувствовал себя щенком, который увидел хозяйку.

Выскочил из машины, чтобы забрать у Юли небольшую сумку с её вещами, и чмокнуть её в сладкие губки. Я залип на её ямочках на щеках, которые появились от улыбки, осознавая, что сам сейчас лыблюсь, как идиот.

У нас как будто бы намечался самый настоящий роман. Спектакль, который я разыгрывал перед своей помощницей от отчаяния, перерастал в нечто иное, в то, что я не мог контролировать или объяснить.

Я не видел в этом ничего предосудительного, поэтому просто наслаждался временем, проведённым в обществе своей новой девушки.

Квартира у меня была небольшая, скорее крошечная. Не такая, в каких по моим понятиям живут генеральные директора фабрик. Однокомнатную студию мне купил отец на совершеннолетие, с тех пор я в ней и обитаю.

— Проходи, Юлечка, — подбодрил я девушку, с любопытством озирающуюся по сторонам.

— Я не так себе представляла твою квартиру, — честно сказала она.

— А как?

— Я думала, ты мажор, ну типа папенькин сынок.

— И живу в пентхаусе?

— Да, — рассмеялась она. — Но здесь тоже ничего. Не подумай, что я придираюсь или что-то подобное. Мне нравится. Правда.

— В этом холостяцком гнёздышке я провёл почти половину жизни, — усмехнулся я. — Самые шумные времена пришлись на студенческие годы, когда тут был чуть ли не проходной двор, потом наша тусовка перенеслась в гаражи, где мы организовали ремонтную мастерскую. Так начались мои попытки стать бизнесменом.

— Насколько я знаю, ты учился на бюджете.

— Да. И весьма неплохо. Но знаешь, я бы учился лучше, если бы знал, что мне реально пригодится экономика, маркетинг и вся эта хрень.

— Мотоцикл? — с удивлением воскликнула Юля, заметив под грудой тряпья моего стального коня. — Почему он здесь?

— Это мой друг. Где же ему ещё быть?

Я начал стаскивать с мота свои спортивки, домашнюю футболку и другие вещи, набросанные по привычке на байк, который использовался у меня в качестве вешалки или подставки, смотря что на него закинуть.

— В гараже, например?

— Ты не байкер, принцесса, тебе этого не понять, — протянул я, неосознанно проведя рукой по хромированному рулю.

И никто этого не поймёт. Когда Надя ночевала у меня, каждый раз жаловалась, что в квартире воняет бензином, постоянно ебала мне мозги, что мотоциклу не место в квартире. Моя любовь к байку оказалась сильнее чувств к ней. Поэтому он до сих пор здесь, а Надя нет.

— Почему же не понять? — пожала плечами Юля. — Мой дядя байкер. О, я прекрасно понимаю, что значит для тебя мотоцикл. Это как член семьи. Он очень красивый.

— Хочешь, покатаю тебя весной? Скорее бы уже растаял этот дурацкий снег, — мечтательно протянул я.

— Не будем загадывать, — ответила она, и я понял, что она, так же как и я, не верит в наше с ней будущее, в то, что мы вообще провстречаемся до весны.

Я показал остальную квартиру, а потом нам привезли ужин, и мы сели есть.

Не хотел разговаривать о работе, но как-то само вышло. Так бывает, когда живёшь с человеком одной реальностью. Разговор зашёл о том самом бесячем договоре, который я никак не мог заключить с важным поставщиком. До Нового года оставалось три рабочих дня, и сказать, что горели сроки — это ничего не сказать.

— Знаешь, Максим, не нравится мне этот договор, — заявила Юля. — Я его переделала, но всё равно он какой-то рискованный.

— Что ты хочешь этим сказать?

— На твоём месте я бы не стала его подписывать ни в каком виде. Какая-то внутренняя чуйка противится, понимаешь?

Я не понимал. Отец настаивал на заключении этой сделки, и Василий Степанович тоже меня торопил. Кому верить: двум взрослым, опытным мужикам или сопливой девчушке, которую приставили шпионить за мной?

Очень хотелось поверить Юле, но логика была на другой стороне.

— И я не очень доверяю Климову, — будто прочитав мои мысли, продолжила Юля. — Он какой-то мутный и так радеет за подписание этого договора, как будто в этом заинтересован лично. Будь с ним осторожнее, пожалуйста.

В голосе Юли промелькнули нотки неподдельной тревоги, и это привело меня в ещё большую растерянность, но доверия к отцу у меня было больше.

А Климов?

Давно работает на фабрике мужик, другого я от него и не ожидал. Конечно, он волнуется за общее дело.

— Я понял тебя, малыш, — отмахнулся я, переводя тему на более насущные вещи. — Давай выберем какой-нибудь фильмец и отвлечёмся от работы? Мы и так вкалываем как про́клятые. — Я заботливо вытер салфеткой соус, притаившийся в уголке губ девушки, и поцеловал её. Мне нравилось с ней целоваться, и я готов был терзать этот ротик бесконечно. — Сегодня ты для меня важнее всего на свете.