Глава 18. Лучше ли поздно, чем никогда?
Вот что за человек, а? Помнится, в ту пору, когда мы с ним только начали встречаться, его самоуверенная беспардонность казалась мне - тогда ещё очень наивной девчонке в розовых очках, - первостепенным признаком настоящего мужчины. А сейчас я смотрю и понимаю, что это обыкновенная примитивная неотесанность.
Вольно или невольно на ум приходит сравнение с Бояровым, который частенько нарушает мои личные границы с такой же наглостью... вот только делает он это так обаятельно и, как ни странно, уместно, что возмутиться на него по-настоящему, именно в общечеловеческом, а не чисто женском смысле - не получается!
- Лёш, - с тихим раздражением говорю я, направляясь на кухню, - я же сказала тебе, что мы поговорим в прихожей...
Картина, которая предстает передо мной, сразу заставляет переключиться с упрёков на слегка насмешливое любопытство.
Красавин сидит на угловом кухонном диванчике, а рядом с ним расположилась Алиса со стаканом воды. Чайной ложкой она транспортирует из его содержимого на поверхность стола крошечные лужицы, а потом старательно их размазывает, не обращая на горе-папашу ни малейшего внимания.
- Ну и срач же тут, - кривится тот. - Что за невоспитанный ребёнок...
- И это сказал тот, кто разгуливает по чужой квартире, даже разрешения не спрашивая, - ехидно подмечаю я и беру тряпку, чтобы вытереть мокрый стол. - У Алисы хотя бы оправдание есть, она ещё маленькая и только учится следить за собой. А у тебя какие причины вести себя, как невежа?
- Ну, не вредничай, Алён, - отмахивается Красавин. - Я всего лишь хотел выпить чаю и обсудить с тобой одну важную вещь. В конце концов ответственность для меня не совсем уж пустой звук...
- Какую вещь?
- Сначала чаю, может, организуешь, леди Вежливость?
Вздохнув, я молча убираю лужицы со стола и пересаживаю дочку чуть подальше, к угловым полочкам над диваном, где у нее лежат самые любимые «кухонные» штучки для настроения: игрушечные тарелочки-ложечки и горячо обожаемый ею пластиковый шарик, имитирующий наливное яблочко. Она мгновенно перетаскивает его к себе на колени и начинает катать туда-сюда, а я наспех завариваю в кружках дешёвые чайные пакетики.
Раз уж Красавин заявил о важном разговоре, то речь наверняка пойдет о чем-то серьезном и для него, и для меня. Потому что, насколько я помню, в его лексиконе были крайне редкими гостями такие слова, как важный, серьезный или ответственный.
Что ж, придется его выслушать.
Красавин благосклонно кивает, принимая от меня большую кружку с черным чаем и долькой лимона. Чисто на автомате я ставлю перед ним вдогонку вазочку с печеньем и только потом спохватываюсь, что вовсе не собиралась ничем угощать своего бывшего. Но не отнимать же теперь сладости, когда он уже схватил одну печеньку и утянул ее в рот. Это было бы совсем по-идиотски.
Скрывая досаду, сажусь за стол напротив жующего бывшего и дочки, забавляющейся с пластиковым шариком-яблоком.
- Слушаю тебя, - напоминаю нетерпеливо и кошусь на настенные часы. Надеюсь, в полчаса Красавин уложится.
Он ставит локти на стол и закидывает в рот ещё одну печеньку, игриво глядя на меня. Потом подмигивает:
- Что, вся в нетерпении уже, а? Ты моя пылкая девочка!
Я морщусь. И почему когда-то его легкомысленные заигрывания казались мне остроумными?
- Лёш, не ёрничай.
- Ладно-ладно, - он немного скучнеет, потом нехотя переходит на серьезный тон: - Знаешь, Алён, ты всегда была для меня особенной девушкой. И расставаться с тобой я не собирался... Ты же понимаешь - это не моя вина, что ты залетела и решила оставить ребёнка вопреки моему...
Я поспешно хватаю из вазочки третью печеньку и, недолго думая, запихиваю ему в рот, изумив этим бывшего до состояния ступора. Просто потому что не знаю, как ещё остановить поток его неосторожных признаний в присутствии дочери, не привлекая ее внимания. И лишь затем спокойно встаю и, пересев, тихо шиплю ему на ухо:
- Не вздумай продолжать эту тему при Алисе, понял?
Красавин прожёвывает неожиданный кляп с такой оторопью на своей смазливой принцеподобной физиономии, что меня невольно разбирает смех.
- Уммгу... - мычит он и делает солидный глоток чая. - Понял, понял. Не подумал, сорян.
- Переходи к сути, Лёш. Пожалуйста, - я поглядываю на малышку, но та, к счастью, ничего толком не уловила из услышанного и продолжает играть с игрушечным яблоком. Теперь она подбрасывает его вверх и с увлечением ловит.
- К сути? Ну как скажешь. Я хочу сделать то, что ты так давно хотела. Дать тебе то, чего ты заслуживаешь, ну и выполнить свой отцовский долг.
На мгновение у меня мелькает мысль, что это какой-то розыгрыш. Или слуховая галлюцинация.
- В каком смысле?
- В смысле... давай поженимся, а?
Мы смотрим друг на друга в тягучем молчании, как будто оказались персонажами какого-то мелодраматического видеокадра на паузе. Я не могу поверить, что слышу от него когда-то такое желанное предложение, а он - просто ждёт ответа и жуёт четвертую печеньку. А когда тянет руку к своей кружке, чтобы сделать очередной глоток, Алиса подбрасывает свою игрушку особенно высоко...
И пластиковый шарик с тихим, но смачным «плюх» падает в его чай.
- Вручную? - я давлю в себе мысленный стон. В памяти ещё свежи воспоминания об испытательной проверке на вшивость от «королевы бухгалтерии», которая заставила меня подводить итоги месяца без специальной программы. - Василий Андреевич... не уверена, что успею...
- Не переживай, там работы не так уж много, - утешает Бояров. - За день даже ленивый управится. А я тебе премию за это выпишу... знаешь какую? В тройном размере.
- В тройном? - потрясенно повторяю я.
Все мои внутренние возражения затухают на корню. Потому что если обычную нашу премию за день переработки умножить на три, то сумма получается более чем значительной. Ради такой премии и выходным можно пожертвовать.
Странно только, что считать надо вручную. Интересно, неужели этот финансовый отчёт делается для какого-то левака, который босс не хочет фиксировать в своей базе? Или он думает, что у него на серверах завелся вирус, сливающий данные сторонним лицам?
- В тройном, в тройном.
- То есть это настолько важные документы? - уточняю на всякий случай.
- Ну да. Я бы сказал... жизненно важные. Ну для меня так точно.
- В таком случае я с ними лучше в офисе поработаю. Если вы не думаете, что там конфиденциальность документа пострадает...
- Я не против, если ты приедешь прямо в офис, - с ленивым удовлетворением в голосе отвечает босс. - Так даже лучше. Только работать над отчётом тогда будешь в моем кабинете, под моим присмотром и на моем ноутбуке.
- Э-э... есть ещё один момент, Василий Андреевич, - осторожно говорю я.
- Ну так рассказывай о нем, не томи.
- У меня есть маленькая дочка...
- Я в курсе. И?
- Обычно за ней присматривает бабушка или мой брат, но у Ваньки сейчас нога, как вы помните... а у бабушки по воскресеньям еженедельный кружок пенсионеров нашего района. Можно, я дочку с собой возьму?
- Да без проблем. Бери.
Лёгкость, с которой Бояров соглашается на то, чтобы в его рабочий кабинет проник маленький ребенок - как правило, существо весьма недисциплинированное, шумное и сеющее вокруг себя непредсказуемый хаос, озадачивает меня. Но всего лишь на мгновение. Какая разница, если это решает все мои проблемы? К тому же, раз уж босс сам согласился, то сам и виноват будет в случае чего.
Но на всякий случай я всё же предупреждаю:
- Она у меня бывает капризная. И любит покричать.
- Понял, - в трубке звучит тихий бархатный смешок. - Значит сегодня у меня в кабинете будет та ещё веселуха. Ладно, не тормози, Алёнка. Собирайся и приезжай давай со своей капризулей. Я тоже скоро подъеду в офис. До встречи.
И он отключается.
Я задумчиво приваливаюсь к стене прихожей и несколько секунд перевариваю кардинальную смену воскресных планов. Надо подумать, что с собой прихватить, чтобы заранее исключить кучу проблем. Салфетки, контейнеры с едой и поильник для ребенка... пожалуй, ее горшок тоже надо с собой взять, иначе в незнакомом месте Алиса может заупрямиться и...
Словом, Боярову это лучше не видеть.
- Ты что, собралась работать в воскресенье? - раздается из глубины квартиры недовольный голос Красавина, о котором я совершенно позабыла.
Оказывается, пока я разговаривала по телефону, он успел без приглашения проникнуть на кухню.
Золотистые брызги разлетаются в разные стороны. Несколько капель падает на стол, но большая их часть оседает на лице и брюках самого Красавина... и кажется, ему даже в глаза залетело. От неожиданности он отшатывается назад с откровенно злым непечатным ругательством. Алиса замирает на месте с широко распахнутыми глазищами, но слушает и наблюдает за ним при этом очень активно.
- Лёш, не ругайся, пожалуйста, при ребенке, - прошу я, пряча смешок. Очень уж видок у бывшего уморительный.
- Что? - он лихорадочно трет глаза рукавом. - Она мне в чай свой грязный мяч бросила! Теперь все штаны в пятнах, как будто у меня недержание мочи, блин... Ремня ей не хватает! Уму-разуму поучить!
Алиса мгновенно втягивает голову в плечи, как пришибленная черепашка, и с настороженным испугом косится на своего биологического папашу. Она не знает точно, что означает это выражение, но, как и многие дети, интуитивно чувствует угрожающий подтекст.
И всю мою веселость как рукой снимает.
- Так, хватит, - я резко поднимаюсь из-за стола и указываю на дверь. - Топай отсюда! Не знаю насчёт мочи, но недержание языка за зубами у тебя точно имеется. Не смей угрожать моей дочери ремнём! Ни у кого на это нет ни права, ни повода, понял?
У Красавина сразу же наступает просветление. Он перестает гневно изучать забрызганную чаем ширинку и поднимает руки вверх с видом раскаявшегося грешника.
- Эй, эй, полегче, я же пошутил! Это была всего лишь неудачная шутка, Алён, честное слово. Сдуру ляпнул, нечаянно, бывает, ну! Извини, извини, пупсик...
Он быстро тянется рукой, чтобы потрепать золотистые кудряшки дочери, но та с перепугу ныряет под стол вместе с мокрым пластиковым шариком. Наверное, из-за агрессивных воплей успела зачислить его в категорию «плохие дяди». Так что теперь Красавину понадобится уйма времени, чтобы реабилитироваться в ее маленьком детском мирке, где ты либо хороший, либо плохой, а золотая середина просто-напросто не предусмотрена.
- Не тлогай меня! - бурчит из-под стола.
Я скрещиваю руки на груди и с иронией замечаю:
- Да ты прямо мастер-фломастер по общению с детьми, Красавин. Ты бы хоть не с пустыми руками к ней явился, раз решил познакомиться поближе.
Он с досадой пожимает плечами.
- В следующий раз - обязательно. Просто не хотел покупать всякую шнягу, а на хороший подарок у меня пока с финансами напряг. Слушай... давай, и правда пойдем в другую комнату, чтобы поговорить спокойно. Может, в зал?
- В зале на диване дрыхнет Ванька с гипсом, - предостерегаю я. - Он скоро проснется и будет рад позубоскалить над твоим запоздалым предложением.
- Ладно, тогда давай в прихожей, - подозрительно гладко соглашается бывший.
- Иди туда первый, я сейчас Алису успокою и приду, - устало машу рукой.
Выманиваю малышку из-под стола самым простым способом - включаю утренние мультики на стареньком ноутбуке, который у нас стоит на угловой кухонной полке. Услышав звуки смешных мультяшных голосов, Алиса шустро усаживается обратно на диванчик. Я обнимаю ее и целую в пушистую макушку.
- Посиди пока тут. Сейчас поговорю с дядей и вернусь.
- Дядя дулак, - сердито комментирует она и принимается тщательно вытирать свое игрушечное яблоко бумажной салфеткой.
И не поспоришь ведь. Устами ребенка...
Хмыкнув при этой мысли, я устремляюсь в прихожую.
Надо поскорее выпроводить бывшего, потому что его предложение если что-то и всколыхнуло в моей душе, то исключительно по ностальгичной инерции былых чувств. Но сейчас их давно уже нет, жизнь расставила всё по своим местам. И без розовых очков страстной влюбленности я отчетливо вижу, что Красавин - ужасный вариант и в качестве мужа для меня, и в качестве - особенно! - отца для Алисы. Потому что в мире есть такие инфантильные мужчины - обаятельные, эгоистичные, наглые, эдакие «вечные мальчишки», которые способны в семейной жизни стать лишь обузой и лишним напрягом для погрязшей в бытовухе женщины. Таким мужчинам нужна персональная «мамочка», а вовсе не жена.
И Красавин - один из них.
- Лёш, насчёт твоего предложения... - начинаю я, входя в прихожую, но договорить мысль не успеваю. Потому что Красавин ловко дёргает меня за руку к себе в угол и набрасывается с поцелуями так, как будто мы с ним и не расставались несколько лет назад.
В ласках мой бывший знал толк и делал это со вкусом. Раньше я всегда балдела от его мастерства и с наивной влюбленностью считала, что круче него никто не умеет. Но сейчас... совершенно непроизвольно... я вдруг вспоминаю поцелуй Боярова в «Горной сказке»...
И понимаю, что Красавин ему и в подметки не годится.
Стыд, досада и почему-то даже лёгкая брезгливость - вот и все, что внушает мне эта ситуация. А ещё присутствует тоска. Тихая внутренняя тоска по умелым насмешливым губам, которые так горячо клеймили меня своим поцелуем совсем недавно...
Эх, Бояров, ну почему ты появился в моей голове в такой момент? Почему всем своим воспоминанием заставляешь сравнивать тебя с тем, в кого я когда-то была влюблена?
Совсем расстроившись, пытаюсь вывернуться, но силы слишком неравные. А толкаться в тесной прихожей, привлекая внимание дочки, очень не хочется. Но и стоять-терпеть не хочу - бесит.
- Пусти! - шиплю рассерженной кошкой, отвернув голову в сторону до упора, пока Красавин настойчиво водит языком по моим скулам и влажно дышит в ухо.
- Да ладно тебе, детка, - не соглашается он. - Позволь себе немного романтики, а? И тебе же так нравилось, я всё помню!
- Значит, разонравилось!
Выразительный кашель позади нас заставляет Красавина наконец-то выпустить меня. На пороге прихожей стоит Ванька на костылях и презрительно разглядывает моего бывшего, которого всегда терпеть не мог. А на меня совсем не смотрит, как будто злится за что-то.
- Сорян, Лёха, - ехидно заявляет он. - Я тут в туалет хочу заскочить-пожурчать, ты ведь не против? Романтика романтикой, а мой зов природы важнее.