Глава 5

Пока Ольга готовила им кофе, они перебрались из кабинета в переговорную, и Никита, усевшись за длинным, безукоризненно отполированным столом, не без удовольствия рассматривал через стеклянную стену сновавших по этажу сотрудниц офиса. Как-то он уже выражал свои сожаления по поводу того, что все в фирме, само собой, знали о хитрости внешнего зеркального покрытия, а местные дамы позволяли себе покрутиться перед зеркалом только когда точно знали, что начальство в отъезде.

— Н-да, поражаюсь твоей стойкости, — протянул он, взглянув на Андрея. — Как тут можно спокойно работать, когда мимо столько красоты ходит?

— А ты себе женщину найди. Говорят, помогает, — вздохнул Андрей, ослабив узел галстука.

— Скукота какая, — скривился Никита. — Предпочитаю свободу выбора и действий.

— Ладно, свободная птица, рассказывай, что по договору? Их всё устраивает? Прежние сроки в силе?

Никита оставил свой расслабленный вид, выпрямился в кресле и положил руки на столешницу, сцепив пальцы в замок.

— С их стороны никаких возражений не поступало. Я так понял, двадцать седьмого бумаги будут у тебя.

— Ты пробивал их историю по своим каналам?

— Ну а как же! — в голосе Никиты засквозила неприкрытая обида. — Что, думаешь, я бы тебе их рекомендовал без проверки?

Андрей кивнул.

— Хорошо. Тогда ждём бумаги.

Да и спрашивать не стоило. Они с Никитой знали друг друга с детства, вместе пришли в бизнес, вместе продирались наверх. Да, была в их положении ощутимая разница — отец Андрея владел своим бизнесом, а вот Никита из семьи обычных рабочих. Но они оба начинали с чистого листа — Андрей отказался пользоваться привилегиями, которые дарили ему родственные связи, и в компанию отца пришёл уже с опытом управленца, чтобы помогать расширять семейный бизнес. А Никита ему вот уже несколько лет в этом активно помогал.

Отец Андрея отправился на заслуженный отдых, точно зная, что может положиться на молодых, перспективных управленцев. И они с Никитой успешно доказывали возложенное на них доверие. Вплоть до инцидента на прошлом новогоднем корпоративе.

Да, к сожалению, в последние месяцы всё так или иначе в их компании сводилось к нему и едва не разросшемуся до катастрофического скандалу.

Благо, в последнее время об этом инциденте и его последствиях заговаривали всё реже, а местная пресса перестала осаждать их офис в попытках выведать новые «детали дела».

— Думаешь, успеем вернуть их со всеми подписями до конца года? Там же ещё вроде что-то с мэрией согласовать придётся. Строительство нового офиса в центре — это тебе не хухры-мухры.

— Думаю, успеем, — Андрей расслабленно повёл плечами, невольно бросил взгляд на настенный календарь.

— Хорошо бы. Тогда после всех новогодних можно будет давать отмашку подрядчику.

Да и ему надо бы до тридцать первого уладить все дела, чтобы со спокойной душой отправиться на заслуженный отдых. Зря они, что ли, с Катериной всю эту поездку затеяли?

— Если с бумагами всё сложится удачно, начало работ планирую контролировать удалённо. Сброшу всю тяжёлую работу на тебя.

Никита застонал в притворном ужасе:

— Ты, Волков, совсем охренел, что ли? Отдыхать на новогодние?

Андрей хмыкнул и потёр подбородок:

— Хорош скалиться, Фролов. Я в отличие от тебя не планирую устраивать новогодний экспресс-марафон по койкам всех, кого удастся склеить на ближайших праздниках. У меня планы.

— Боже, до чего тебя Катерина-то довела, — скривился Никита. — А что за планы?

Андрей в двух слова обрисовал ему те самые «снежнорайские» перспективы на ближайшие две недели.

— Мда-а-а, короче, встречать праздники собираетесь по-стариковски.

— Ей богу, не понимаю, как работает твой извращённый мозг, — рассмеялся Андрей и покачал головой. — Он строит поразительные выводы.

— Ничего он не извращённый. Ну а как ещё такой отдых назвать? Едете в какую-то горную глушь, чтобы на две недели запереться в какой-то избушке! Не налюбились за столько-то времени, что ли?

Андрей почесал висок, проглотив рвавшееся с языка признание, что если уж начистоту, у него просто-напросто не было времени как следует продумать, чем они там будут заниматься целых две недели. Ну, кроме очевидных вещей, конечно.

— Слушай, как будто всё в отношениях сводится исключительно к постели.

— Ха-ха! — Никита постарался, чтобы его «ха» звучали очень отчётливо. — А к чему ещё, если вы встречаетесь меньше года? Блин, ты рассуждаешь так, будто тебе не чуть за тридцать, а уже за полтинник перевалило!

— В парах, где сложились зрелые…

— «Зрелые»! — фыркнул Никита, даже не дослушав. — Слушай, ну мне-то хорош заливать про вот это всё. А то я не знаю, почему вы с Катериной вообще встречаться…

Он запнулся, не договорив, и Андрей невольно проследил за взглядом друга — там, за стеклянной стеной стояли двое — судорожно прижимавшая к груди какие-то бумажки русоволосая девушка и сально улыбавшийся ей пухлый блондин.

— Помяни чертовку… — протянул Никита, но в его голосе прорезалось нечто вроде восхищения.

Андрей покосился на друга, но промолчал.

— Это же звезда нашего прошлогоднего праздника, Миронова. Ума не приложу, как ты её после всего произошедшего не уволил, — Никита не сводил с неё глаз, как и блондин там, за стеклом.

Андрей сжал челюсти, помолчал.

— Она попала в нашу компанию по программе содействия, если помнишь.

— Ага, помню, — рассеянно поддакнул Никита. — А не эта ли программа в итоге чуть боком нам всем и не вышла?

— Программа-то тут при чём? — в нём начинала подниматься застарелая злость от одного только упоминания о произошедшем. — Винить нужно прессу, которая попыталась всё выкрутить и извратить.

Отцовская кадровая инициатива идеально работала целых пять лет до тех пор, пока не стала мишенью для спекуляций охочих до громких заголовков журналюг.

— Извини, — вдруг посерьёзнел Никита, правильно истолковав прорезавшуюся в голосе друга сталь. — Я не со зла, просто… бред, конечно. К тому же, если уж по справедливости, ей тоже досталось.

Взгляд Андрея снова, почти против его воли, приковался к изящной фигурке:

— Ей-то? Ей-то — каким образом?

Брови Никиты взлетели вверх:

— Да ладно? Ты разве не знаешь?

И чего же такого он о своих подчинённых может не знать? Вряд ли мимо него прошла бы незамеченной какая-нибудь действительно важная информация.

— За сплетнями не слежу, — нахмурился Андрей.

А вот Никита любил болтать с младшим персоналом, когда подворачивалась такая возможность. Что, впрочем, стоило признать, позволяло ему время от времени разживаться крупицами полезной информации.

Но для этого нужно было обладать его складом характера. Андрей, в отличие от друга, никогда рубахой-парнем не был, и круг его близких знакомств не имел обыкновения разрастаться до объёмов населения не последнего в стране областного центра.

— Значит, тебе повезло, что я слежу. Короче, я так понял…

Он вовремя оборвал себя на полуслове, когда дверь отворилась и в приёмную впорхнула уже оправившаяся от своих недавних переживаний Ольга с долгожданным кофе.

— Нет, погоди-ка, — включил заднюю Никита, отхлебнув из своей кружки, — ты серьёзно не в курсе?

Андрей уставился в свою кружку. А что он мог такого слышать? И вообще, на кой чёрт ему, спрашивается, следить за тем, о чём шепчутся по углам в его офисе? Слишком уж большой, вообще-то, офис, слишком много в нём углов. А у него слишком много дел, чтобы охотиться за сплетнями.

Никита истолковал его молчание единственным верным способом — как знак согласия, и даже присвистнул.

— Ох-ре-неть… Слушай, может, мне с тебя не только за консалтинг, организацию переговорных процессов и остальные свои услуги деньги брать?

— А за что ещё? — Андрей приподнял бровь. — За сплетни?

Он успел заметить, как Миронова на прощание выпалила нечто такое в лицо своему собеседнику, что он весь будто скукожился. И лицо, лицо у неё было точь в точь, как тогда…

— Ну а ничего, что эти сплетни так или иначе тебя касаются?

Андрей внутренне вздрогнул, когда слова друга ворвались в его мысли, но взгляд его, как прикованный, следовал за ней.

— Что? — отозвался он

— А то! Блин, Волков, это же климат внутри коллектива. Как-то, я не знаю, надо же отслеживать хотя бы среднюю температуру по палате. Она вообще-то старший специалист твоей пресс-службы. Ты время от времени её на всякие брифинги с собой таскаешь.

— И?

Бледная и явно чем-то сильно расстроенная, она скрылась в дверях его приёмной. Скомканные бумаги в её руках, очевидно, рано или поздно окажутся у него на столе — очередная порция корреспонденции, не более того.

Интересно, она поделится со своей подружкой, чем так расстроил её этот белобрысый толстяк?..

— …и на другие мероприятия, когда надо по работе. То есть, ну, вы как бы мелькаете вместе, понимаешь?

— И?

— И… ну… слушай, а что у вас с ней вообще за история? Ну, кроме того, что стряслось на прошлый Новый год?

— Нет у нас никакой истории, — отрезал Андрей, и слова его внезапно прозвучали жёстче, чем предполагалось. — Она моя подчинённая.

— Ага, — Никита сделал новый глоток. — Ты не злись, я так спросил… Просто, мало ли, может, я всё-таки чего-то тут не понимаю.

— Никита, не тяни.

Он ни за что, даже себе не стал бы признаваться, что все эти хождения вокруг да около невольно поселили где-то внутри него неприятные, муторные ощущения. Потому что с какого бы чёрта ему переживать о судьбе подчинённой, из-за которой весь этот дрянной сыр-бор год назад и загорелся?

— Ну, если не вдаваться в подробности… Раз уж тебе реально на всякие разговоры внутри твоего собственного коллектива отвлекаться некогда… Короче, я бабских сплетен касаться не буду. Там непонятно, чего больше, собственных домыслов, зависти или ещё чего. А вот мужики из нескольких отделов, это я знаю точно, на неё охоту объявили.

Андрей с обманчивым спокойствием отставил от себя кружку. Кофе на языке странным образом загорчил сильнее обычного.

— Никита, осторожнее со словами. Если это какие-то твои цветастые обороты…

— Да нет же! — Никита замотал головой. — Говорю тебе, они там сделали какие-то свои выводы из всей этой ситуации и, раз уж ты её так и не уволил, посчитали, что не просто так. Ну, понимаешь?

Андрей медленно втянул в себя воздух. Спокойно, Волков, спокойно. Не давай своей буйной натуре выходить из-под контроля только потому, что в твоей фирме некоторые мужики треплют языками похуже баб.

— Не просто так? — повторил он ровным голосом. — Поясни.

Никита вдруг замялся. Возможно, нутром чуял, что в друге просыпалась злость, пусть снаружи это пока никак и не проявлялось.

— Ну, типа, ты к ней неравнодушен или вроде того. Посчитали, что после всей этой катавасии на корпоративе ты её прикрыл, а она тебя отшила, а ты в ответ послал её подальше, и теперь назло ей встречаешься с Катериной. Но её всё равно посчитали за достойный трофей, мол, не побоялась отказать боссу, который вообще-то из жалости принял её на работу. Как-то так.

Как он умудрился сохранить бесстрастное лицо, выслушав всю эту адскую ересь, Андрей и сам не знал. Господи, куда там всем этим журналюгам до сочинителей прямо у него под боком…

А Никита, кажется, действительно не заметивший эффекта, который произвели на друга его слова, продолжил:

— Ну вот, и они теперь как бы соревнуются, кто первый её таки закадрит. Ты же знаешь, как её после всего этого у вас называют?

— М? — только и смог мыкнуть Андрей.

— Ледышкой. Она Юрьева из отдела финансов отшила. Потом ещё двоих — из отдела планирования. И этого… как его… ну, такой, рыжий, оттуда же.

— Левин.

— Точно. Это при том, что мужик за ней полгода волочился. И вот этот ещё, который с ней только что разговаривал, он из младших юристов. Не помню его фамилию.

Андрей тоже не помнил. Да и не обязан был по именам помнить всех работников в этом здании. Зато лицо его запомнил наверняка. На лица у него память хорошая.

— Она кому-нибудь на их поведение жаловалась? — он сделал глоток потерявшего всякий вкус кофе.

— Миронова? — Никита пожал плечами. — Не слышал ничего такого. Ну, слушай, они себе лишнего не позволяют. Просто, я так понял, подкатывают. Говорю же, чисто между собой соревнуются.

Соревнуются, значит…

Кажется, впервые за всё время он действительно, искренне пожалел, что не обращал такого пристального внимания на сплетни, гулявшие по его собственному офису.

К чёрту. Как бы он к ней ни относился и что бы между ними на самом деле ни произошло, но это… это уже слишком.

Потому что таких паскудных активностей на рабочем месте он никому спускать не намерен.

Потому что вот такие «соревнования» — это уже за гранью.

Потому что, может быть, у них с Мироновой была история — история, о которой даже она до сих пор не догадывалась.