Глава 8

Мягкий свет, вкрадчивая музыка, разговоры и смех, огоньки гирлянд, ель и остролист, уютные новогодние ароматы цитруса и хвои… Обширная лаунж-зона главного офисного здания Volkoff Center преобразилась для встречи Нового года. Народ прибывал, и от окружающих в эти дни особенно легко передавалось праздничное настроение, даже если своё застряло на нуле.

Андрей стоял в углу просторной залы, прислонившись к отделанной под тёмный мрамор стойке и наблюдал за главным входом, грея в руках стакан со скотчем.

— Обозреваешь свои владения? — от бара, за которым уже вовсю хозяйничал обслуживающий персонал, к нему шёл Никита с настолько довольным видом, будто свою программу минимум на сегодняшний вечер уже выполнил.

— Слежу за порядком, — скривил губы Андрей и поймал посерьёзневший взгляд друга.

— Андрей, ты же не собираешься…

— Слушай, голубь мира, бросай дёргаться. Я похож на патологического любителя потанцевать на граблях?

— Можно подумать, все мы топчемся на них намеренно, — проворчал Никита и со стуком опустил свой стакан на стойку. — Глазом моргнуть не успеешь, как вспылишь. А то я тебя не знаю.

Андрей поморщился, но промолчал. Внутри ворочался не до конца прирученный зверь — глухо порыкивал, но послушно прятал клыки и когти, лишь только потому что приказа выпускать их не было.

В памяти сами собой всплыли воспоминания об их последнем разговоре несколько дней назад.

— Андрей, я тебя умоляю, только не лезь во всё это прямо сейчас, — взмолился Никита под конец их диалога в переговорной. Он совершенно явно и сам был не рад, что посвятил друга в офисные сплетни, но сказанного не воротишь, а отмахнуться от новой информации Андрей уже не смог бы.

И он, сцепив зубы, в ответ пообещал себе и другу, что устраивать разборки из-за всей этой идиотии с «охотой на Ледышку» в праздники не будет. Тем более что неплохо бы перед этими самыми разборками собрать информацию о происходящем, чтобы не наломать дров. И он уже даже знал, кому поручит этим заняться.

Поэтому пришлось отыскать некое подобие золотой середины — проследить, чтобы хоть сегодня, в годовщину безобразного скандала, не случилось никаких эксцессов. А со всякими нездоровыми инициативами на рабочем месте он разберётся, когда фирма вернётся к трудовым будням после праздников.

Ободрённый его молчанием Никита улыбнулся и обвёл залу широким жестом, будто лично трудился над её убранством не покладая рук:

— Ты вот лучше отвлекись, развейся. Прочувствуй, так сказать, атмосферу волшебства. Старый год уходит, и всё такое.

Пусть бы он с собой ещё и поганое настроение прихватил. И главное, не совсем понятно, с чего оно настолько испортилось. Да, ситуация с играми подопечных в альфачей-охотников его, может, и раздосадовала, но не настолько, чтобы вот так сильно повлиять на его настроение.

И всё же внутри сидело что-то… прямо в центр солнечного сплетения будто впилась острая ледяная игла… Предчувствие?

— Вот бы всё было настолько просто, — отозвался Андрей. — Новый год — новая жизнь, а старую — в мусорное ведро.

— Ну а вот это уже даже не забавно, — ему на плечо легла тёплая рука, а в воздухе расплескался терпкий аромат Chanel Cristalle. — Тебя послушать, так старая жизнь тебя совсем доконала.

Катя.

Андрей обернулся и не сдержал улыбки — его женщина умела производить впечатление, как будто за каждым её появлением на людях скрывались кропотливые математические подсчёты. И он не знал, так это на самом деле или нет: старался не лезть в эту женскую алхимию, чтобы не портить разгадкой тайну волшебства.

Чёрно-золотистое платье сидело на ней, как вторая кожа. Он услышал, как присвистнул и поздоровался Никита. Катя рассмеялась, и в её низком грудном смехе слышалось удовольствие от произведённого эффекта. Она шутливо шлёпнула его друга по плечу.

— Ты, Фролов, не меняешься. Когда ты себе уже девушку найдёшь?

— Да что вы оба заладили! — возмутился Никита, подхватил со стойки свой стакан и на время покинул их, растворившись в растущей толпе всё прибывающих гостей и сотрудников.

— А ты что стоишь тут, как сыч, прячешься ото всех?

— Который год подряд изображать из себя Маргариту на балу Сатаны что-то не хочется.

— Боишься, колено от поцелуев распухнет? — хмыкнула Катя, поправив свои тёмные, струящиеся по плечам локоны.

— Я бы пошутил, что не о колене речь, но не хочу тебя шокировать, — без улыбки ответил он.

Катя театрально округлила глаза и захихикала:

— Тьфу на тебя, Волков!

— Кроме шуток, в этом нет нужды. В этом году отмечаем в тесном семейном кругу. Отец с матерью обещали позже подъехать. Кто-то из партнёров точно заглянет, но в этом году обойдёмся без гранд-гостей.

— Знаешь, а в этом даже что-то есть, — прищурилась Катерина. — Местные таблоиды стопроцентно разнесут сплетни о том, сколько ты спустил на этот корпоратив. Могу помочь им с нарративом. Скажем: «В этом году миллиардер Волков закатил у себя в бизнес-центре новогоднюю VIP-вечеринку только для своих». Ну и как-то привлечём прошлогоднюю тему, чтобы выиграть на контрасте. Я ещё подумаю, как лучше это преподнести, чтобы у «пострадавших» обиженок из числа прошлогодних гостей зубы свело.

— Кать, оставь это. Не замарачивайся, — Андрей обвил рукой её талию и притянул к себе. — Такие уловки совершенно без надобности.

— Ну я же помочь хочу, — надула губы Катерина.

— Я знаю. И бесконечно это ценю. Но не развивай эту тему, прошу тебя.

— Вечно ты со своим багородством. Ах, это неправильно, это нечестно. Оставь ты уже это своё рыцарство! Твои партнёры-конкуренты так не мыслят.

— Я не обязан на них равняться.

— Да, но с волками жить… сам знаешь.

Его взгляд случайно выхватил из толпы Ольгу в синем обтягивающем платье, за которое она от него и получила нагоняй. Андрей улыбнулся про себя. Может, зря отругал — платье ей шло, да и обязанности свои она с тех пор выполняла с утроенной энергией.

Ольга заметила его, робко улыбнулась и кивнула. Он вернул ей приветствие и собирался что-то ответить Катерине, но не успел, потому что Ольга бросилась ко входу в залу, откуда ей навстречу вышла Евгения Станиславовна Миронова.

Которая выглядела так, будто перепутала праздничный вечер с офисными буднями. Белая блузка, серый брючный костюм и скрученные в узел волосы. Спасибо хоть не заколола свою буйную гриву карандашом, как частенько это делала.

Видимо, сегодня все решили так или иначе поиграть у него на нервах.

На то, чтобы добраться до роскошно убранной в честь новогоднего вечера главной лаунж-зоны, мне потребовалось время.

Подумать только, я трусила подниматься наверх!

При этом ничего такого по дороге сюда я не испытывала, но стоило войти в громадное фойе нашего главного здания, и на меня накатили прошлогодние воспоминания вкупе с чётким осознанием своего непрезентабельного внешнего вида. Я винила во всём окружение — мимо меня к лифтам в шлейфе брендовых ароматов бежали, смеясь и перешучиваясь, расфуфыренные коллеги.

Я привычно сливалась с интерьером и меня это полностью устраивало, но что будет там, наверху?..

Предчувствие какой-то неведомой катастрофы взялось буквально из ниоткуда и омывало меня своими холодящими волнами.

Господи, вот это называют приступами паники? Это она? И если да, что теперь делать?

Я поздоровалась с охранниками и девчонками на ресепшене, отошла подальше от лифтов и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.

Миронова, соберись! Не позорься больше положенного. Просто поднимись туда, не контактируй ни с кем без необходимости, не обращай внимания на взгляды, расквитайся с бумагами, сдай их начальству и возвращайся домой.

Делов-то!

Но от таких перспектив я не приободрилась, а совсем наоборот — тихонько застонала и привалилась к стене гардеробной, куда ещё предстояло сдать куртку.

В итоге наверх я поднялась минут через двадцать, ещё какое-то время проторчав перед зеркалом в уборной, где бесконечно поправляла и одёргивала свой офисный костюм, будто таким образом он мог по волшебству превратиться в какой-нибудь более презентабельный наряд.

Наконец я отстала от своей одежды и, собрав остатки решимости в кулак, уставилась в глаза своему отражению:

— Очнись, Миронова! У нас тут не сказка про Золушку, и тыква твоя в карету не превратится. Марш наверх!

Погружённая в мягкое сияние зала поражала великолепием, и сразу становилось понятно, почему наша компания предпочитала свои корпоративы проводить, что называется, под родной крышей. Зачем тащиться куда-то всей громадной толпой, когда здание компании благодаря талантам архитекторов включало в себя сразу несколько площадок для мероприятий.

Нанимай необходимый персонал, декораторов, организаторов, устроителей и прочих — и вопрос решён. Исключение составляли разве что летние корпоративы, которые компания Волкова закатывала где-нибудь за городом, но это уже совсем другая история.

Пытаясь своим внутренним монологом заглушить совершенно невовремя одолевший меня мандраж, я сама не заметила, как миновала главный вход и угодила прямиком в объятья успевшей раззадориться коктейлем Ольги.

— Ну наконец-то! — прошипела она мне в ухо, обдав мягким ароматом цветочным духов. — Ты как? Только не ври, говори правду.

Само собой, о моей несостоявшейся покупке она узнала первой, но, скажем так, немного в ином свете. Потому что расскажи я ей правду, подруга потащила бы меня в магазин и сама заплатила бы за платье. Сорить своими деньгами ради наряда на один вечер я бы ей ни за что не позволила.

— В порядке, — улыбнулась я и заправила за ухо выбившуюся из узла чуть подкрученную ради праздника прядь. — Сама виновата.

— Надо было бронировать, — огорчённо вздохнула Ольга и закусила губу. — А что, ну вот совсем ничего на замену не смогла подыскать?

Я помотала головой:

— Вообще ничего.

— Слушай, ну а почему из проката ничего не взяла? Как в прошлом году?

— Из проката уже всё разобрали, — соврала я. — Оль, да мне, если честно, так даже удобнее. В конце концов я здесь сегодня, считай, по работе.

И я сама почти поверила в то, что так думала — вокруг все были заняты исключительно собой и теми, с кем общались. Ничего такого, чего я страшилась, в жизнь не воплотилось — никто на меня не глазел, не тыкал в меня пальцем, не шушукался у меня за спиной. По крайней мере, я ничего такого не заметила.

Мой взгляд невольно заскользил по толпе, и словно в насмешку над моими убаюкивающими недавний приступ паники мыслями наткнулись на выразительно насмешливый взгляд высокой брюнетки.

Катерина о чём-то ворковала с Волковым, на которого я приказала себе не смотреть, и выглядела, как всегда, сногсшибательно. На её фоне не то что я, даже огненная красавица Ольга чувствовала себя неуютно. Настоящая светская… пантера. Это определение ей больше шло — из-за цвета волос.

Под этим насмешливым взглядом моя рука невольно снова потянулась к борту пиджака, чтобы одёрнуть, поправить. Но я сжала пальцы в кулак и отвернулась.

Других мне, что ли, проблем не хватало? Переживать ещё, что думает обо мне нынешняя пассия моего начальника. Впрочем, что она думала обо мне в целом, я и так знала. Екатерина Сармина в борьбе мнений заняла место рядом с теми, кто в прошлогодних событиях винил исключительно меня. Экая неожиданность…

— Слушай, — Ольга тоже огляделась. — Давай я тебе коктейль соображу. У меня там знакомый сегодня колдует. Нафантазируем тебе что-нибудь необычное и зашибенное. Он в своём деле мастер.

Я вытащила из кармана телефон, чтобы проверить время. М-да, долго же я сюда добиралась.

— Оля, мне вообще-то в приёмную бы заглянуть. Вдруг бумаги уже…

— Три минутки, — решительно оборвала меня подруга. — Они роли не сыграют, а вот коктейль — очень даже.

— Думаешь? — усмехнулась я.

— Знаю! — припечатала Ольга. — Стой здесь. Там толкучка страшная. Я мигом.

И не успела я больше ничего возразить, как она растворилась в толпе.

— Ой, приве-е-ет, — протянули у меня за спиной, и я на время забыла и о бумагах, и об Ольге.

Обернулась.

В ответ на меня уставились немигающие глаза Самойлова. Рядом с ним маячил его рыжий приятель из финансового — Игорь Левин.

— С наступающим! — заулыбался блондин-юрист. Левин ему поддакнул.

— И вас, — буркнула я.

— А ты что, забыла про корпоратив? — Самойлов рассматривал скромный вырез моей блузки, будто находил его самой интересной деталью моего сегодняшнего гардероба.

Я сильно подозревала, что он явился сюда одним из первых и успел крепко подружиться с ребятами, отвечавшими за напитки.

— Если бы я про него забыла, как бы я здесь оказалась?

Самойлов ухмыльнулся, только утвердив меня в моих первоначальных подозрениях. Левин нервно улыбнулся, будто ему вдруг стало стыдно за приятеля.

— Ну… я надеялся, увидеть тебя в пла-а-атье…

— Надеюсь, это будет вашим единственным разочарованием за вечер, — раздалось у меня над головой.

От этого низкого, хрипловатого голоса я невольно вздрогнула всем телом, крутнулась на месте и подняла глаза — надо мной возвышался Андрей Владимирович Волков собственной персоной, хмурый и чем-то явно раздражённый.

Он не идиот и, конечно, не собирался выговаривать ей за не слишком-то соответствующий прадничной атмосфере корпоратива вид. В конце концов, кроме очевидных рамок приличия, никто из сотрудников его компании не был обязан являться на офисные праздники в строгом соответствии с какими-то правилами.

Но весь её деловой вид так и кричал в немом протесте его приказу.

Андрей вполуха слушал увещевания Катерины поскорее расквитаться с здешним «скучным сборищем» и поехать куда-нибудь, где «повеселее». Он умел отключаться в такие моменты, не мешая Кате выплёскивать свои капризы и недовольство во внешний мир, потому что иногда ей просто необходимо было дарить свободу выговориться.

Почему-то эта роскошная и в целом успешная женщина обожала жаловаться на жизнь. Он подозревал, что тут сказывался недостаток родительского внимания в детстве — её сверхзанятные мать с отцом предпочитали оставлять дочь на попечение няньки, и привлечь их внимание маленькой Кате удавалось только драмой. И большая Катя время от времени не гнушалась применять этот годами отработанный приём.

— …твоих сотрудников. Они же всё равно даже сейчас на цыпочках ходят. Потому что ты в зале. Не даёшь им расслабиться.

— Катя, не уговаривай. Я никуда сегодня ехать не собираюсь. Настроение не то.

— Блин, Волков, вот бываешь же ты занудой!

— Я уже сказал, родители подъедут. И сегодня важные бумаги должны прийти. Если я не подпишу их сегодня, ни в какой снежный рай мы с тобой не поедем. Ты меня услышала?

Он посмотрел ей в глаза, давая понять, что сейчас не время капризничать. И она его поняла, пожала плечами и, последовав его примеру, уставилась взглядом в толпу:

— Ладно. Как хочешь. Будем обсуждать твоих сослуживцев. Вот уж где развлечение, правда? А потом до конца вечера я променяю тебя на Фролова, он-то хоть развлекаться умеет.

— Всё что твоя душа пожелает.

— А эта ваша звезда прошлогоднего корпоратива с маскировкой, кажется, прогадала.

Его глаза безошибочно отыскали в толпе серый костюм — Миронова о чём-то говорила с подругой, хмурилась, кусала губы.

— Или она и в этом году решила выделиться? Ну вот просто вся из себя не такая как все. Ты зря её в фирме держишь, Андрюш. От неё одни неприятности.

Сегодняшний вечер определённо становился испытанием. Ледяная «игла» в солнечном сплетении медленно проворачивалась.

— Катя, если мне понадобится совет в области кадровых решений, я обязательно его у тебя попрошу. Договорились?

— Боже, да что ты сегодня такой раздражённый? Ты что, из-за бумаг переживаешь?

— Нет, не переживаю. Бумаги придут, я их подпишу, и мы с тобой укатим подальше от всего этого, окей? Всё, как ты хотела. Только наберись терпения и переходи на мою сторону баррикад.

— Хочешь сказать, я тебя не поддерживаю?

— Хочу сказать, что каждый выполняет свои обязанности по мере сил. Все без исключения. И даже по праздникам они волшебным образом не улетучиваются. Обычно их прибавляется.

— Вот только не надо разговаривать со мной в таком покровительственном тоне.

Он вздохнул. Никто не любит, когда его пытаются дёргать за тот самый невидимый поводок. Правда, Катерина?..

А самое забавное, она до одури боялась, что никакого поводка в действительности-то и нет. То есть заяви она сейчас, что отправляется на поиски компании повеселее, уверена ли Катерина, что он кинется уговаривать её остаться?..

— Ладно, забыли, окей? Может, у меня тоже настроение сегодня не особенно праздничное…

Она не успела закончить своё завуалированное извинение. К Мироновой подкатили самопровозглашённые альфачи, а ей вообще-то сейчас ещё бумагами заниматься.

Андрей опрокинул в себя остатки скотча, припечатал стакан к стойке и, пробормотав извинение, пошагал в толпу.

Подвыпившие «ухажёры» растворились, стоило ему подойти. Он едва успел ответить на их сбивчивые приветствия и поздравления с наступающим.

Серо-голубые глазищи смотрели на него снизу-вверх не мигая. Он что, её напугал?

И почему глаза у неё как-то странно блестели, будто она едва сдерживала слёзы? У неё что-нибудь случилось? Или её расстроили эти, мать их, «кавалеры»?

Он всего-то и хотел напомнить ей про бумаги. Попросить, чтобы не отвлекалась. И пообещать, что после того, как он поставит на них свою подпись, она полностью свободна и может провести остаток вечера, как ей вздумается.

Но сказал он почему-то вовсе не это.

— Вы про дресс-код что-нибудь слышали?

— Дресс-код?..

— Дресс-код. Или это такой демарш? Отплата за то, что я поручил вам возиться с бумагами?

Она недоумённо заморгала, будто пыталась сообразить, о чём он вообще говорит. Андрей чертыхнулся про себя — пожалуй, нет, никаким таким протестом её внешний вид не был. Почему же тогда не последовала естественному желанию любой женщины выглядеть на праздники наряднее?..

В мозг тут же непрошено ввинтились недавние слова Катерины: «Ну вот просто вся из себя не такая как все».

— А с каких пор на корпоративах действует жёсткий дресс-код? — её глаза прищурились.

Туше, Волков. Сам нарвался.

Но чёрта с два он позволит ей упиваться своим остроумием. Он смерил дерзившую ему на людях подчинённую тяжёлым взглядом.

По горькой иронии, сейчас в какой-то мере повторялась прошлогодняя ситуация. Она снова умудрялась не считаться с рангами и статусами. Защищалась открыто и без оглядки на последствия, как загнанный в угол зверёныш.

— Идёмте, Евгения Станиславовна. Нечего нам с вами представление на бис устраивать.

— К-куда? — она вдруг заозиралась с выражением такой откровенной затравленности на лице, что его это против воли развеселило.

Не бойся, ясноглазая, большой серый волк тебя не съест.

— Спустимся в офис. Бумаги наверняка пришли.