Глава 11

Богдан

На следующее утро меня снова постигло разочарование. Не знаю, что заботливая мамаша сказала своей дочери обо мне, но девчонка сидела в самом углу кабинета, а её присутствие выдавало только шуршание альбомами и иногда шёпот.

Придраться я не мог, так что пришлось полдня следить за речью, ибо смертельные уколы голубых глаз могли лишить меня жизни за пару телефонных звонков.

В обед девочку забрала Алёна, и я выдохнул. Вот же сука, вашу мать …

Ева быстро повернула голову в мою сторону, а чашка в её руках звякнула.

Оказывается, я выматерился вслух…

— Богдан Анатольевич, на вас плохо сказывается воздержание.

Это она зря начала…действительно плохо. Особенно когда я понял, что эти её юбки и чулки меня уже бесят, а бесконечные шарфики хочется порвать зубами.

— Неужели? — невозмутимо продолжил я, рассматривая линию чёрной стрелки, бегущей по задней поверхности чулка, а потом туго обтянутые тканью ягодицы.

Член встал, а ведь я даже в мыслях не успел её раздеть.

Тенева подошла ко мне, аккуратно расставляя на столе заказ из ресторана и только что приготовленный кофе. Быстро и уверенными движениями она выкладывала столовые приборы по размеру, салфетки.

— Работали официанткой? — пытаясь отвлечься от её тонких запястий и того факта, что смогу обхватить их одной своей рукой, спросил первое, что пришло на ум.

— Нет.

Жду.

— Это из детства. Мама приучала красиво сервировать стол и не только по праздникам.

— Мужу тоже так делала?

Женская рука дрогнула, смещая угол наклона вилки.

— Да, — спокойно ответила Ева, тут же возвращая столовый прибор на место.

— Так понимаю, сервировка стола не помогла, когда перед ним вильнули молодая задница и упругие титьки?

Я козёл. Ну это примерный перевод выражения голубых глаз.

— Нет. Не помогла, — сдержанно отвечает Тенева, начиная опускать взгляд и отходить в сторону.

Но мне мало.

С радостью перехватываю запястье, заставляя девушку практически согнуться пополам. Теперь наши лица рядом, и мне удобно шептать ей на ухо все последующие гадости.

— Тогда нахуй ты это делаешь? Тебе нравится передо мной выслуживаться?

— Нет. Это … привычка, — нервно и уже растерянно отвечает Ева, пытаясь освободиться их моего захвата, дёргая рукой.

— Хочешь сказать, что, ужиная дома одна или с четырёхлетним ребенком, вот так вилки по линейке вымеряешь? Ну если это твоя любимая привычка. Значит, должна! — давлю на неё, желая правды из этого милого ротика, что сейчас искривился от негодования.

— Не любимая! — чуть ли не выплёвывает и тут же замирает.

Наконец-то до неё дошло осознание темы нашей беседы.

— Тогда вернёмся к началу? Зачем ты это делаешь? — меняю тон на более спокойный, пытаясь дожать мою врушку.

— Не знаю. Так положено, — тут же отделывается от меня дежурной фразой и снова дёргает рукой.

Я отпускаю, так как точно знаю, что сделаю в следующую секунду. Расшатаю нервную систему своей помощницы до основания.

— Да что ты говоришь? Значит, ты у нас воспитанная девочка? Тогда как тебе это.

Быстро встаю и, подхватив под колени, усаживаю Еву на стол, сдвигая тем самым все её геометрические фигуры. Она громко и коротко визжит, оглушая меня на одно ухо.

— Что вы делаете, Богдан Анатольевич?!

Я стою между её разведённых ног, от чего юбка того гляди не выдержит и начнёт рваться по боковому шву. Неспешно подтягиваю подол и заодно становлюсь к ней ближе, разводя сопротивляющиеся колени чуть сильнее.

— Ну как же! Секс на столе? Тебя неужели ни разу муж или любовник не трахали на обеденном столе? — выпуская из себя накопленное за это время возбуждение, позволяю голосу хрипеть, а рукам огладить шелковистую ткань на ногах, пока подушечки пальцев не нащупали край чулок. — Сразу после чудесно приготовленного тобою ужина или вообще вместо него. При этом стол качается, посуда звенит, а часть её падает на пол, но вам обоим посрать на это, так как его член глубоко внутри тебя, а сама ты через секунду бурно кончишь.

В конце предложения практически невесомо дотрагиваясь губами до мочки уха, но Ева отскакивает от меня так, будто я ей раскаленным железом клеймо поставил.

— Нет! Хватит! У вас же невеста! — верещит и с остервенением скидывает мои руки со своих ног.

Мне жаль прерывать наш психологический приём и особенно жаль моему налитому кровью члену, но я умею себя контролировать.

Делаю шаг в сторону, позволяя Еве спрыгнуть со стола.

Значит, Кир трепло, но умное. Подстраховался насчёт предпочтений моей помощницы, навесив на меня ярлык жениха. Значит, поэтому мадам шарфик была глубоко спокойна насчёт возможных с моей стороны приставаний.

— И что? Это ничего не меняет, — спокойно и даже демонстративно поправляю бугристость в штанах, прежде чем сесть обратно в своё кресло.

— Но как же… — заторможено начинает Тенева, неловко одергивая край юбки, которая никак не желала опускаться.

Я вижу, в чём причина, а она смотрит только на меня. Святая простота…, наверное, думающая, что изменять на этой планете мог только её бывший муж.

— У всех свои правила, Ева. Подойди ко мне, я помогу.

Подол юбки со стороны отделки тремя маленькими пуговичками неудачно зацепился за ажурный край чулка, и теперь если их хозяйка дёрнет посильнее, то просто их порвёт.

В голубых глазах смесь страха и немого вопроса по типу, придурок ли я, если жду, что после произошедшего она ко мне хоть шаг сделает.

— Ева, я не насилую женщин, я их только трахаю по обоюдному согласию. Ты же против?

Она согласно кивает.

— Ну значит вопрос решён. Тебя трахать не буду.

Мне почему-то становится смешно, так как уверен, если на нас сейчас взглянуть со стороны, можно сдохнуть от нелепости происходящего.

Маню к себе указательным пальцем, а левой рукой начинаю накручивать вилкой макароны в креветочном соусе.

Тенева осторожно делает два шага и застывает около меня.

Нарочно задеваю голую кожу женской ноги, пока выпутываю из кружевного плена пуговицу, так как Ева при этом каждый раз вздрагивает всем телом.

— Красивые чулки, — хрипло комментирую я, напоследок проводя раскрытой ладонью по её ноге. — Жаль, не смогу рассмотреть детальнее.

Ева тяжело дышит, не отрывая от меня широко раскрытых глаз. Обычно я легко читаю её эмоции, но тут со стопроцентной точностью определить не могу, с чем связано такое состояние. То ли от бешенства и желания меня прикончить за рукоблудие, то ли мои нехитрые прикосновения её действительно возбудили.

Ответ я вряд ли получу.

— Могу подарить, — тихо озвучивает своё предложение, быстро одергивая юбку. — Вот и … рассмотрите.

Я ухмыляюсь и даже хочу согласиться, но боюсь, что её вид в этом случае перевесит чашу весов моего терпения. Я всё-таки не железный и не робот, как думают многие.

— Спасибо за столь любезное предложение, но предпочитаю снимать сам.

И жду, оглядывая её столь пошлым взглядом, на какой только способен.

— Нет, — уверенно отвечает Ева, отступая от меня.

— Хорошо. Вы на обед собираетесь сегодня? А то время-то идёт.

— Конечно, Богдан Анатольевич. Уже.

Девушка быстро идёт к своему столу и на автомате собирает телефон и ещё что-то со стола в сумочку.

— Блузку поправь, прежде чем выйдешь, — между делом говорю я.

Она тормозит прямо перед дверями.

— Стесняетесь, — смело обращается ко мне, но поворачивается к зеркалу.

На расстоянии мадам шарфик, конечно, смелее, но всё равно умница. Учится быстро реагировать на изменения окружающей среды.

— Ни капли, Ева Леонидовна. Жадничаю. Зачем всем подряд видеть такую красоту.

Ей не нравится мой комплимент, но, кроме возмущённо сложенных губ, я ничего не получаю в ответ.

Ева уходит, плотно закрывая дверь. Бесится, моя врушка.