Глава 18

Богдан

— Дан, — недовольно начала Тихомирова. — Ну ты совсем! Я тебя в фойе как дурочка уже с полчаса жду, а ты тут валяешься. Спишь что ли?!

Умер лучше бы, но, сука, сволочная совесть вопреки прогнозам моей помощницы периодами выглядывала из своего укрытия. И вот результат!

— Роксана, и тебе с добрым утром! — холодно отвечаю девушке, что вальяжно обошла мой номер по кругу и уселась в кресло.

— Не доброе! Господи, что за номер у тебя? Будто для рабочего с завода.

Хмыкнул.

— Ну а я кто? Рабочий.

Теперь ухмыльнулась Рокси.

— Ой, Дан, не надо себя равнять с этой челядью.

Девушка, перекинув роскошную массу черных волос — генный подарок от родной матери-цыганки, томным взглядом уставилась на моё тело.

На мне, кроме спортивок, ничего не было, так как до звонка Евы я собирался на тренировку в зал при отеле.

— Роксана, не надо на меня растрачивать свои чары. Трахаться с тобой я больше не планирую.

Девчонка обиженно надула пухлые губы, превращаясь за миг в расстроенную моим отказом брошенку.

— Ну Дан. Ведь тогда нам понравилось!

— Не знаю, как тебе? А я нихуя не помню, Рокс, так что … не могу с тобой согласиться.

Нашёл спортивную футболку и кроссовки, начиная поскорее одеваться. Единственный плюс моей невесты — она спокойно реагировала на мои разнообразные шрамы, так что я мог спокойно ходить перед ней хоть голым.

— Ой, милый! Не надо меня стесняться! В наше время можно за определенную сумму денег избавиться от всех этих, — указательным пальцем обвела в воздухе вокруг левой части моего тела, — следов прошлого.

— Они мне дороги. Как память.

— Ну Дан, это же некрасиво … такое роскошное тело и …

— Роксана!

Девчонка тут же замолчала.

— Тебе не кажется, что ты забываешься??!

Вся гламурность разом слетела с милого личика этой куклы.

— То, что ты моя невеста и меньше чем через месяц станешь моей женой, ничего не меняет, как и тот факт, что я могу отказаться от этой невыгодной для меня сделки.

— Ага! Невыгодной! — тут же ощетинилась Рокси. — Ты получаешь миллиард моего отца и бонусом всё его влияние.

— А ещё тебя неразумную в жёны и проблемы предвыборной компании твоего папаши. Охренеть какие антибонусы! Тебе не кажется?

Девчонка фурией подскочила с кресла. Её длинные почти до ягодиц волосы взметнулись вокруг меня чёрным облаком, когда она подлетела ко мне, тыча пальчиком в грудь.

— Аренский, ты сука! Да ты, блять, и так никому не нужен! Секс с тобой, отморозком, то ещё удовольствие. Для избранных. Женщина хочет тепла и ласки, это называется прелюдия.

Я устал. Во всех смыслах. И тут даже совесть меня не заставит стерпеть.

— Ты, милая моя, не волнуйся. Тебя никто не заставляет, — перехватывая её руку, сжал с необходимой силой, чтобы намекнуть, чем может закончиться её громкое выступление.

— Да больно надо! — сквозь зубы цедит девчонка, пытаясь вырвать своё запястье. — Ай, изверг, больно! Пусти!

— Пущу, но на будущее, не надо в меня пальцами тыкать и думать, что я тут только ради чего-то светлого.

Карие глаза Рокси наполнились раздражением.

— А как же наследник? Не желаешь для своей кондитерской империи пухлощёкого бутуза?

— От тебя что ли? — откидывая женскую руку и всю её в сторону, уточнил я холодно, но и с издёвкой в голосе.

— От законной супруги, — гордо продекламировала Роксана Тихомирова, опуская своё прокачанный зад обратно в кресло.

Надеюсь, мне только кажется, что этот ребёнок двадцати двух годов нихрена не понял из всего сказанного мною.

Оглядывая всю её, я остро и уже не в ПЕРВЫЙ раз жалел о своём порыве благородства и самопожертвования. Теперь идея жениться и обзавестись официальной семьёй не казалась мне такой прекрасной, даже тот факт, что совмещаю сразу несколько важных пунктов, уже должным образом не радует.

Не люблю быть должником, но, сука, в этом случае можно было бы и побыть!

— Что молчишь? Решился-таки родить ребёнка, сына? — прямо радостно спросила Тихомирова.

Обработали девочку «умы» её семейства: ко мне прислали, детей хотят, дабы привязать меня прочнее.

— Роксана, дети меня не остановят, так что не стоит портить фигуру.

Она недовольно передёрнула плечами, но не сдавалась.

— Да, а кто тебе ещё родит-то?! Бастарда? Кто? Может, твоя новая помощница? Говорят, ты с неё глаз не сводишь.

Внутри груди что-то щёлкнуло. Неприятно.

Упоминание Евы в устах моей невесты было плохим знаком, а ещё я догадывался, откуда ветер дует.

Мой расстроенный друг решил напомнить, что у меня тут обязательства на целый ёбаный во все его нули миллиард.

Неспешно завязал шнурки на кроссовках, обдумывая, как бы покороче и менее матерно послать Роксану.

— О! Растёшь, девочка! Уже секретарши тебя бедненькую пугают. Так я тебе больше скажу — там девок много, даже осталась на испытательный срок страстная любовница бывшего босса. Вообще-то выбор есть.

Её губы поджались, а на лицо вернулось надменное выражение папиной принцессы и подросшей стервы в одном флаконе, но в итоге смотрелось … по-детски и даже глупо.

— Я никого не боюсь.

— И даже Кощея Бессмертного?

Тихомирова посмотрела на меня с удивлением.

— Аренский, ты совсем того… в сказки на старости лет ударился что ли?

Махнул рукой, не желая продолжения.

— Так, я в зал, потом у меня хренова туча хреновых дел, а ты, раз на кой-то чёрт припёрлась в столицу, развлекайся сама.

— К свадьбе вообще-то готовлюсь … приданое, ну только по мелочам.

— А что же так скромно? Мелочи?

— А на не мелочи папа спустил лимит в рекламную компанию себя самого, — горько вздохнула моя невеста, опуская очи в пол.

Ну так-то я мог и сам догадаться. Вернулся к своему портфелю и через минуту вручил девушке карту.

— Веди себя пристойно, а то …

— Да помню я! Уже без секса скоро опухну от гормонов, — психуя, Роксана тут же выдернула кредитку. — Безлимит?

— Милая моя, я похож на барана, скрещенного с ослом?

В темноволосой голове начался мыслительный процесс по отгадыванию загадки.

— С лимитом. Пока.

Девчонка огорчённо выдохнула, но явно уже на позитиве, подхватив свой ридикюль с кресла, полетела на выход.

— Поведение, Роксана, — напомнил этой ветреной особе.

— Да, да, да! — махнула рукой в знак прощания. — Помню, а то накажешь.

В конце фразы для наглядности хлопнула ладошкой по оттопыренному заду, что в обтягивающих брюках смотрелся вполне зачётно.

Тихомирова ушла, а я снова вспомнил о другой пятой точке в брюках и юбках с чулками. И если после невесты моё тело было спокойным, то тут привет «стояк» образовался за секунды.

Ева становится моим наваждением. Райский грех.