Глава 33

Ева. Без редакции

Я прокляла себя, свою забывчивость, невнимательность и вообще весь сегодняшний день.

Восемь пропущенных из сада, два из офиса, десять от тёти Тани и меня накрывает бескрайнее чувство паники.

Эва.

По прилёту я забыла включить звук на телефоне, потом его потеряла в недрах сумки, а времени везде было в обрез, так что мобильный я отыскала только после встречи с поставщиками.

Воспитатель трубку не взяла, но зато ответила тётушка.

— Ева, ты где пропала?

И её волнение из трубки потоком выливается на меня.

— В командировке. Ты же в курсе. Телефон потерялся. Что случилось?

— Я была на даче, связь что-то барахлила. Еду в город, и приходят пять пропущенных из детского сада. Набераю этой порно-звезде, ну вашей новой воспитательнице, она говорит, что Эва упала и повредила ногу, но её уже забрал папа.

У меня перехватило дыхание и разом отказали руки и ноги. Телефон только чудом не выпал на каменный пол фойе гостиницы.

— Что? Саша? — едва шепчу я.

Его последний концерт ещё у меня в памяти, так что зачем ему моя дочь, и козе понятно.

— Что ты говоришь, Ева? Тебя плохо слышно. Ты в курсе, что он забрал Кнопку?

Проталкиваю с силой воздух в лёгкие.

— Да, тётя Таня. Я сейчас ему позвоню и тебе наберу.

Поспешно скидываю звонок и трясущимися пальцами хвастаюсь за колонну. Не могу.

— Ева Леонидовна, вам плохо?

С трудом понимаю обращенную ко мне речь нашего пилота, который заодно выполняет роль моего водителя и провожал меня с чемоданом в гостиницу.

Вдыхаю ещё раз, и кислород наконец попадает в мой мозг.

— Да, немного. От жары, — снова вру мужчине, пытаясь начать соображать.

Аренский должен быть в курсе, где обитает бывший муж его подопечной.

— Слушаю, Ева, — тихо отвечает он, а мне вот хочется истерически орать.

— Богдан, где Саша? Он забрал мою дочь из сада, а она …

Но босс меня перебивает.

— Тсс … это я её забрал. Она и сейчас со мной, вон спит в машине, так что не ори дурниной, пожалуйста.

Теперь я вообще ничего не соображаю, и чувство, что схожу с ума реально как никогда.

— Её забрал отец, — снова повторяю я.

— Это я.

Делаю медленный вдох, набираясь сил.

— Аренский, что у вас там происходит, твою мать?!

В трубке наступает тишина.

— Ева, ты и ругаться усмеешь, — усмехается мужчина, а мне одновременно хорошо, что Эва в порядке и очень плохо, что не могу понять главного!

Какой из него отец, и что вообще моя дочь делает у шефа.

— Я вообще всё умею, главное, меня не злить, — уже тише шеплю Богдану. — Что с моим ребёнком?

Наконец, Аренский пересказывает свою историю, и хотя я удивлена до неприличия, но хоть руки трястись перестали.

— Отвези её, пожалуйста, домой. Сейчас отправлю туда тётку.

Принимаю решение, и уже собираюсь отключиться.

— Нет. Мы уже за городом. Едем ко мне.

— Но Богдан, она же тебе будет мешать и вообще … тётя Таня к вам приедет на такси.

— Ева, нет. Прилетишь и заберёшь. С ногой у неё более менее хорошо, жалуется редко.

Я молчу, ибо не знаю что сказать.

— Я перенес тебе вылет. Где-то к середине ночи будешь у меня. Сразу после вечерней встречи Андрей увезёт тебя в аэропорт, а потом довезёт до коттеджа.

— Спасибо, — шепчу я, но всё равно не могу понять поступок босса.

— Не за что.

И он отключается.

До вечера раз пять порываюсь позвонить Богдану, но сдерживаю свои хотелки. Вреда он ей не причинит, спорить с ним бесполезно, так что проще следовать его рекомендациям.

Тётушке пришлось сказать правду, что в саду перепутали и нашу малышку забрал не отец, а мой начальник. Она тоже рвалась забрать Кнопку домой, но успокоила её своим скорым возвращением и сном после лекарств самой Эвы.

Прилетели за полночь, и я едва стояла на ногах. От смены поясов, климата, нервов, отсуствия нормального сна и еды меня ещё в самолёте стало тошнить и ужасно болеть голова.

Но я знаю лекарство, как только обниму дочь и вдохну её запах, мне полегчает.

— Ева Леонидовна, вас проводить?

Я спешу выйти из машины, когда вижу знакомый коттедж в лучах фонарей.

— Нет.

Андрей выгружает мой чемодан, и я, уже не чувствуя боли, несусь в дом.

Меня встречает тишина и темнота. Дверь не заперта, так что осторожно прохожу в сторону гостиной.

С того дня я тут больше не была и даже вспоминать старалась реже, но сейчас при виде знакомого огромного дивана зависла.

Глаза привыкли к темноте, и я увидела, что на диване кто-то есть.

Шагнула уже смелее в гостиную, бросая чемодан в холле.

— Эва? — тихо шепчу я.

На мой вопрос от дивана отделяется большая тень.

— Она уснула, — хрипло со сна говорит Аренский, полностью поднимаясь. — Мы ждали тебя — Кнопка смотрела мультики, а я документы на завтра.

Рядом на столике действительно валились бумаги.

Мне было так неловко, что хотелось немедленно прихватить дочь и испариться из комнаты.

— Спасибо, Богдан. Мне очень жаль, что тебе пришлось возиться с моей дочкой.

Мужчина ничего не отвечает, и я начинаю действовать.

— Я сейчас её разбужу, и мы поедем домой, — делаю шаг в сторону дивана, но меня за талию перехватывает мужская рука.

— Оставь ребёнка в покое. Выдохни уже. От тебя прямо веет паникой и напряжением.

Аренский прав. Я ужасно устала и физически, и ещё больше психически, а теперь и он в одной майке стоит в десяти сантиметрах от меня, что вызывает дополнительную волну напряжения.

— Богдан, — набираюсь сил, чтобы ещё раз поблагодарить и уверенно заявить о возвращении меня с Кнопкой домой.

— Ев, вы остаётесь. Ночь на дворе. Утром поедешь, — глухо шепчет мне где-то в районе виска, уже прижимая к себе. — Успокойся.

Хочу его оттолкнуть. Даже руки поднимаю, но вместо этого обнимаю за талию и прижимаюсь щекой к мужской груди, где быстро-быстро бьётся сердце.

— Я так испугалась, когда сказали что её забрал отец. Мне казалось меня парализовало на минуту. Он же придурок…он же может что угодно с ней сделать ради мести мне или …

— Он ничего ей не сделает. Не сможет. Успокойся, Ев.

Богдан одной рукой обнимает всю меня, а второй неловко проводит по спине, вроде успокаивая. Его движения такие деревянные, словно он в первый раз в жизни кого-то жалеет. Ну, это же глупо и невозможно.

Отталкиваю прочь все мысли и глубоко вдыхаю его запах. От Аренского исходит сила и покой, которые сейчас мне так нужны, так что представляю себя губкой и впитываю.

Наверное, мы стоим всего несколько минут, но, кажется, я засыпаю, ибо меня будит прикосновение губ к моей шее. Жаркое, жадное и порочное.

— Богдан, — осуждающе шепчу я. — Прекрати.

— Ну, я просто тебя будил, — абсолютно невинно отвечает мужчина и отпускает меня.

Я тут же делаю шаг в сторону от него. От греха подальше.

— Хорошо, не буду. Только не надо от меня шарахаться.

Аренский неспешно, прихрамывая на левую ногу, идёт к дивану и берёт на руки Кнопку.

— Куда? — ничего не понимая, подхожу к ним, и внимательно смотрю на дочь.

Она спит как ангел. На лице никаких следов мучений или горя.

— В спальню.

И проходит мимо меня.

Иду следом как хвостик. Слова спальня и Аренский в одном предложении будят во мне совсем непрошенные воспоминания, так что пытаюсь отвлечься.

— У тебя есть спальня?

— Теперь есть. Два месяца назад она была на ремонте, так что некоторым неженкам пришлось спать на диване.

Чёрт! Я аж губу прикусила. Вот надо было обязательно об этом в слух …

— Может я сама отнесу Эвелину, — предложила боссу, завидев впереди ряд ступенек, ведущих на второй этаж.

— Ева, я не инвалид, — грубо отрезает он, что напрочь отбивает желание комментировать этот момент дальше.

Но хромает Аренский сильно.

В спальне огромная кровать, с которой я быстро сдергиваю покрывало и одеяло, чтобы Богдан сразу уложил мою девочку как положено.

Она возится, но я обнимаю маленькое тельце и привычно шыкаю мотив её любимой колыбельной.

— Мама, — сонно и радостно шепчет она.

— Да, Кнопка. Я с тобой. Спи сладко.

Моя радость улыбается, и её глаза снова закрываются.

Поднимаюсь с края постели, оглядываясь, но Аренский стоит совсем рядом.

— Вон там ванная, чемодан сейчас подниму.

И резко развернувшись уходит. Удивлённо смотрю вслед, так как не могу понять какая собака того укусила.