3

Под древний попсовый ритм мчу по ночному городу. Немодный, да и плевать. Я тоже немодная.

Пою во весь голос.

Мелькают жëлтые фонари. Скорость пятьдесят девять. "Ламба" недовольно подрыкивает каждый раз, когда я нажимаю на тормоз.

А мне так классно!

Скоро жить начну. С подругами видеться. На свидания ходить. К родителям съезжу. Пять лет у них не была. Соскучилась.

Делаю лишний круг, чтобы ещё раз припев пропеть. Знаю, что завтра об этом пожалею, когда в зеркало смотреть буду, но сегодня же — сегодня. Хочу быть безрассудной. Могу себе позволить.

Вот уволюсь и неделю буду в кровати валяться. Есть и переворачиваться. А потом спать и снова ничего не делать.

Красота же!

Говорят, сериалов за последние годы вышла масса. Все посмотрю. Все книги перечитаю, сентиментальные и бесполезные. Больше никаких справочников и договоров. Только романы.

А то, боюсь, я уже забыла, как целоваться. Про всë остальное забыла абсолютно точно, но, если не вспомню, как себя в начале вести, до главного дело не дойдёт.

Выключаю музыку и кручу руль в сторону дома.

Зря об этом подумала. Сразу вспомнился бывший, и настроение в ноль скатилось.

С Богданом мы встречались с первого курса. Учились на одном потоке. Я за нас обоих, можно сказать, училась.

Ему было не до курсовых. Вечно какие-то дела, темки.

"Потерпи, малыш, всё у нас будет", — сколько раз слышала и не понимала. В смысле: "потерпи"? Разве мы терпим? Учимся на бюджете, живём отдельно от родителей, любим друг друга. Самое прекрасное время.

А ему всего не хватало. Хотел наверх. Быстро, минуя несколько ступеней.

Я из-за него в Москву переехала.

С ним.

Устроилась на работу к Хуаросу и работала много. Очень много. Чувствовала себя виноватой, потому что время Богдану не уделяла. Но он никогда меня в этом не упрекал. Наоборот. Поддерживал.

"Потерпи, малыш, это всё для нас".

Вот тогда я действительно терпела. Втянулась в сумасшедший ритм, без отдыха в две смены.

Работа на износ. Потом дом на износ.

Я думала, что мы семья. Что так и должно быть, когда вместе пашем, как две лошадки.

Оказалось, что лошадка только я. А он — жеребец, достойный лучшего стойла.

В нотариальной конторе, где он работал, завëл роман с дочкой директора. Молодая девочка, второкурсница. С жёстким татуажем и длинными наращёнными ресницами.

А мне говорил, что красота должна быть натуральной… Правильно, она же бесплатная.

"Малыш, не вини себя, так бывает", — голос его с хрипотцой, снисходительный, намертво в памяти отпечатался.

Богдан съехал к новой девушке, оставив мне в подарок полную аренду за наш бабушатник у чёрта на куличках.

Было больно.

И если бы не должность ассистента директора, то я бы вернулась в Сибирь, к родителям.

Первый месяц ходила, как зомби. Спать в нашей постели не могла, спала на диванчике в комнате отдыха на работе. Домой заезжала, чтобы переодеться и душ принять.

Как наркоман, смотрела на их счастливые фотографии. Путешествия, обнимашки, улыбки. И чуть-чуть радовалась, не находя у новой девушки фотографии обручального кольца.

У меня его тоже никогда не было.

Дедушка Вася, охранник, завидев меня на новой машине, одобрительно цокает и поднимает вверх большой палец.

Шлагбаум плавно поднимается, пропуская меня на парковку.

Давно я, кстати, не смотрела, как поживает бывший. Может, умер в страшных муках, а я и не праздновала…

Открываю его страницу, и сердце замирает. Хорошо, что машина уже стоит, а то точно бы столб снесла.

У Богдана новая аватарка. Обнимает свою счастливую коровку. В щеку целует. А она в камеру демонстрирует пятерню.

На безымянном — ободок из лимонного золота с блестящим камушком в центре.

Внизу тонна комментариев от наших общих друзей.

"Поздравляю", " Молодцы, ребята", "Так держать".

Душно. Как же здесь душно стало. Дыхание перехватывает.

Опускаю страницу, а там ещё хуже: перепост от невесты.

"Спасибо за подарок, любимый".

Девушка в коротком платье и длинной норковой шубке, игриво распахнутой, чтобы подчеркнуть стройные ноги. Улыбается наигранно, рот раскрыв. Букет держит розовый.

Безвкусица какая.

За ней стоит чёрный "Опель" с ярким бантом в цвет букета.

Теперь не больно. Теперь противно.

Как можно было столько лет на этого придурка потратить?

А вы? Все, кто сейчас пишет им поздравления. Не помню таких же восторгов в сторону моих фото из Пекина месяц назад.

Возвращаюсь на свою страницу и скролю вниз.

Офис. Завод. Деловой вечер. Посольство. Пиджаки, пиджаки.

Я везде на высоченных красивых шпильках, но этого совсем не видно. На фоне директора всегда выгляжу маленькой.

Ни одного цветочка. И ни одного намëка на личную жизнь. Не уйду, так и состарюсь в одиночестве. Если вообще состарюсь в этом графике. Сердечный приступ к сорока вероятнее.

Возвращаюсь на страницу бывшего и взглядом сканирую "Опель". Судя по кузову, год восемнадцатый-двадцатый… По нынешним ценам — два с половиной максимум, но скорее меньше.

Смотрю на руку свою. Маникюр свежий, нюдовый.

Пойдëт.

Отодвигаю кресло, чтобы камеру расположить подальше. Ракурс чуть сверху. Так в кадр, помимо руля, попадают мои худые коленки в атласных штанах.

Щелкаю пару раз, меняя расположение пальцев у эмблемы золотого быка.

Да. Теперь идеально.

Выкладываю.

И подпись: "Подарки бывают разные".

Блокирую экран и глаза тру. Господи, ну что за детский сад? Ерундой какой-то страдаю. От недосыпания мозг шевелиться отказывается.

Выхожу, хлопаю дверью и уже точно знаю, что до лифта мой пост не доживёт. Удалю.

Да прямо сейчас удалю, чего ждать?

Телефон достаю, но не успеваю нажать на кнопку, как прилетает сердечко.

От Богдана.

Лайкнул.