31

— Ну… ладно, — смотрю на руки его. Жёлтый свет очерчивает невредимые костяшки.

На драку не похоже.

— Я сказал, что хотел. До завтра, — почему мне кажется, что опять смутился?

— Пойдëм, — командую, — рану в любом случае нужно обработать.

К дому тяну.

— Это не обязательно…

— У нас интервью в обед. Если не приложить лëд шишка будет огромная.

Лифт не успел уехать, так что открывается через секунду.

Куда он смотрит? Вздрагиваю, понимая, что случайно сплела замок из наших пальцев. Бросаю, руками себя обнимая, будто замëрзла.

В лифт захожу первая, сталкиваясь с нашим отражением.

Гладкая ткань пижамы скользит по бëдрам. Нежно голубой комплект, в котором я просто конфетка аппетитная. Накидка-кимоно с широкими рукавами, а под ней платьице. Спасибо Маринке, подарила на Новый Год.

Даниил поправляет галстук. Ко мне подступает, но не вплотную. Не касается.

Лифт медленно плывëт вверх.

— Кать…

— Да? — оборачиваюсь.

Кабина дëргается, резко остановившись.

— Аккуратней, — ладонью ловит талию в тонком шëлке.

Я и не собиралась спотыкаться, качнулась только.

По глазам вижу, что передумал. Чуть было не сказал что-то важное, но в последнюю секунду решил промолчать.

Ладно. Переживу.

Выходим.

Как же хорошо, что сегодня на работу не пошла. Сделала уборку, вещи все по местам, из посуды грязной только кружка с чаем, и та на балконе.

— Прошу, — открыв входную дверь, вытягиваю руку в пригласительном жесте.

Ступив на порог, Даниил с интересом оглядывается.

— У меня немного скромно, да? — кокетничаю.

— Нет.

Вежливый какой. Но я и сама знаю, что квартирка у меня чудная.

— Очень скромно, — добавляет, — так и до клаустрофобии недалеко.

Эй! А не твоя ли это вина? Давно мог бы мне зарплату повысить.

Знает же, что под семейную ипотеку не подхожу.

— Туда садись, — бросаю сухо и сама иду, не оглядываясь.

Тоже мне. Ценитель простора.

Из морозилки достаю форму с ледяными кубиками. Аптечку с верхней полки.

Сняв пиджак, Даниил ждëт в кресле.

— Держи, — протягиваю лëд, завёрнутый в тонкое полотенце.

Журнального столика у меня нет. Вытряхиваю содержимое контейнера с красным крестом на тумбочку. Беру зелёнку, перекись, салфетки, вату и к директору возвращаюсь.

— Ты же не собираешься меня этим мазать? — усмехается, — зелёный не мой цвет, знаешь ли.

Зеркалю его улыбку, но как-то наигранно получается.

Киваю и смачиваю вату перекисью. Руки дрожат немножко. Видеть его в моей гостиной это… волнительно.

Стоя, склоняюсь к его лицу. Голубой шëлк к локтю стекает, обнажая кожу, которая тут же ловит его тëплое дыхание и мурашками покрывается.

Пальцами прядь волос со лба убираю. Всё хуже, чем мне показалось в темноте. Рассечение уходит в волосы, запершаяся кровь прилипла неравномерно, кусками. Отëк уже синий.

— Будет немного щипать, — слегка касаюсь раны.

Он вздрогнул, но не отстранился.

— Больно? — машинально спрашиваю.

Взглядом на мне замирает. Причëм таким пристальным, изучающим, что не по себе становится.

— Что?.. У меня что-то…

— Ты красивая.

Улыбкой вспыхиваю.

— Так говоришь, будто только что заметил, — "спасибо", Катя, нужно было ответить просто "спасибо".

В игре в гляделки я опять проигрываю. Стеснительно голову опускаю. Уйти собираюсь, но он за руку ловит, к себе притягивает, да так сильно, что, не в силах удержаться, на колени его падаю.

— Ты ещё не закончила.

Ватка роняется куда-то на пол. Не замечаю.

Вижу только глаза его тëмные и то, как он смотрит сильно. Пламя там, глубоко в зрачках отражается. Дыхание сбивает.

В голове не укладывается, что это правда. Он. Приехал, потому что скучает, ждёт, ревнует.

Мой.

Нельзя в него первой влюбляться.

Потому что знаю себя. В любви растворюсь и видеть ничего не буду. Потеряюсь в стремлении угодить, неинтересной стану. Удобной. Скучной.

Да. Точно. Буду делать только то, что я сама хочу. А хочу я его. Сейчас.

Голова кругом от того, как сильно.

— Катя…

Слова его ладонью закрываю.

Наклоняюсь и целую в губы. Пусть робко, но сама. А он отвечает в такт, не перехватывая. Но чувствую, как тяжело ему это даëтся, как сдерживается, чтобы прямо сейчас меня не взять, прямо в кресле этом.

А почему нет?..

Приподнимаюсь, но не для того, чтобы уйти. Ничего страшнее, чем разорвать эту близость, и придумать не могу. Нет. Наоборот, перекидываю колено, чтобы его ногами обнять.

Вздрагиваю, немного отпрянув, поняв… ощутив его. То, как сильно он меня хочет.

Даниил запускает руки под сорочку, обнимает меня за талию. Обратно придвигает. В его объятье такой хрупкой себя ощущаю, невесомой.

Пальцами в волосы его зарываюсь, обнимая.

Веки опущены, и всё равно слишком светло здесь, ярко. А хочется полумрака, чтобы мир в темноте утонул.

Пульс слышу. Сердца неровный ритм…

И так мне нравится это, безумно нравится.

— Что ты делаешь со мной… — шепчет.

Крышу от его слов сносит.

От того, как он губами по шее моей проскальзывает, мочку уха прикусывает. Как на руки меня подхватывает, вставая. Какие же у него сильные руки. Пальцами в бëдра впивается до боли. Но эта приятная боль. Тягучей сладостью внизу живота отдаëтся.

Мой.

Понимаю, что в спальню идëм и буквально в туман ныряю. Без вина.

Сам воздух пьянит. Весь воздух, что вдыхаю, буквально пропитан им.

Терпкий приятный запах, очень мужской. Даниил редко пользуется парфюмом и мне когда-то запретил наносить сильные духи, потому что они его отвлекают.

Постель.

Прохладные простыни отрезвляют, но лишь на секунду, потому что в следующую он накрывает мои губы своими. Руки ласкают меня под одеждой. Водит по груди, животу, опускается ниже. Прикосновения горячими колкими искрами рассыпаются. Сладкой дрожью.

Отступает. С наслаждением смотрю, как он снимает галстук, жилет, рубашку. Ремень на брюках расстёгиваю сама.

Поднимаю руки, он стягивает с меня пижаму. Ещё жарче без одежды становится.

Не верю, что это со мной происходит.

Как сон, от которого не хочется просыпаться.

Низ живота уже ноющим спазмом сводит. Поцелуи всё глубже. Желаннее. Отдушина моя, выдержать то, что происходит, без них невозможно.

Слышу, как дыхание моë в тихие стоны срывается. Что он со мной делает…

Даниил. Даня.

Только не останавливайся. Остановишься, и я умру.

Он продолжает. Горячо и нежно. Я изгибаюсь. Тело ноет от сладкого предвкушения.

Уже и не помню, как это будет, как это было. И вспоминать не хочу. Хочу просто отдаться полностью этому моменту. Насладиться, полностью отключив голову.

Чувствую его внизу. Твëрдый. Обжигающий. Войдёт и испепелит меня изнутри. Бëдер касается, а я уже сгораю. Рассыпаюсь на стоны и поцелуи. Глажу плечи, спину, чтобы только руки онемевшие куда-нибудь деть.

Он приподнимает меня, подаëтся вперëд.

Между ног прошибает мимолëтной болью, а затем сладкие волны бьют одна за одной. Никогда не чувствовала настолько сильно, настолько ярко. Безумие какое-то.

Внутри всё будто плавится сильнее с каждым новым толчком.

Забываю, как дышать, думать.

Только ты.

Кажется, я люблю тебя.