5

Шестнадцать сорок.

— Идëт! — гулом прокатывает по этажу.

Не успеваю на место своë вернуться. Директор в приëмной меня перегоняет и мимо шагает.

Холод по спине от его взгляда стеклянного.

— Даниил Александрович, — в пустоту слова. Хлопает дверью так, что та чуть с петель не слетает.

Следом Романов поспевает. На взводе весь.

— Егор Игоревич…

— Потом, — за Хуаросом в кабинете скрывается.

Что происходит?

Кому какое дело, кто с кем спит? Вой по всему интернету. Блогеры эти, как тëтки подъездные. Пообсуждают неделю, всё уляжется, и дальше работать будем.

Расследование Птицына на коленке сфабриковано. Набрали свидетелей непонятных. Бабы обиженные. Бывший комдир, которого взашей за взятки в прошлом году выгнали.

Соседку какую-то в Мадриде откапали. Уже тридцать лет человек там не живёт, а всё никак забыть не могут, что он наполовину испанец.

Женщина говорит проникновенно с акцентом: "О, этот мальчик. Даниэль. Всегда один. В три года читал мне стихи. Мать у него непутевая. Она же отца Даниэля не любила совсем, из-за денег пошла. Сбежала, когда малышу месяц исполнился. Дела не было до сына. С тех пор Даниэль обозлëн на женщин…"

Тебе, старая карга, откуда знать на кого он обозлëн? С трëх лет того мальчика не видела.

Дед его забрал из Испании и сам воспитал, пока дочь личную жизнь налаживала.

Послав Пашу за чаем с ромашкой, сажусь за ноут. Чай для меня. А четвертый стакан кофе явно лишним был.

Сердце выплюнуть хочется.

Обновляю страницу банковского приложения. Снова и снова. А денежек моих всё нет и нет.

Бухгалтерия домой скоро пойдёт. Чего медлят?

На стёклах в директорском кабинете включено максимальное затемнение. Уже час тишина и ни одного приказа.

Странно.

Семнадцать сорок.

Сообщение от Марины: "Почему в общем чате не отвечаешь?"

Потому что уведомления отключила месяц назад. Там ничего важного. Сплетни одни.

Открываю чат, а там сотня сообщений, смайлики злые. Все ругаются не понятно на что.

Вверх листаю. Глаза по строчкам скачут, но слова отказываются понимать.

Нет. Не может быть такого.

Ещё выше… Это вчерашние. Ниже. Нет-нет-нет-нет-нет. Только не это!

Руки дрожат. Сейчас телефон выроню.

Как? Как это возможно?

Ипотека моя… Свобода моя…

— Екатерина Сергеевна.

Паша на стол блюдце с чашкой опускает, а я больше пить не хочу. Вырвет меня, если хоть что-то во рту окажется.

— Екатерина Сергеевна, с Вами всё в порядке?

Киваю, а сама, как в тумане.

Нет у нас больше гранта. Лосев сказал, что сам министр приказ спустил. Напрямую отказать побоялись, но дело на долгую паузу поставили.

Все выплаты и премии, к гранту привязанные, отменили. Директор отменил.

Все! И мою тоже!

А я уже заявление написала. На столе лежит, часа своего ждëт… Долго ждать будет. Годы.

Придётся кровать сюда заказывать.

Из кабинета моего электронный писк доносится: сигнал вызова.

А ноги идти не хотят.

Затем телефон звонит.

— Да, Даниил Александрович, — говорю на автомате.

— Ты где? Зайди.

Плетусь послушно.

Хуарос стоит, на стол опирается. В рубашке, расстёгнутой на верхние пуговицы. Мышцами светит, меня вообще не стесняется.

Пиджак рядом небрежно брошен.

Романов на диване сидит, перед ним документы разбросаны. Видимо, лазейки искали.

— Вы хотели меня видеть?

— Катя, задание есть. Срочное. Подбери мне жену с хорошей репутацией.

Вот так прямо. Вот так без вступления.

— Актрису подобрать для прессы? — спрашиваю, чувствуя, как к глазам слезы подкрадываются.

— Нет. Настоящую жену.

Подожди, квартира. Теперь я сутенёр. Девки сами себя не отыщут.

— Особые пожелания? — холодная капелька по щеке побежала. Смахиваю её и улыбку натягиваю.

Он замешкался немного от моих глаз раскрасневшихся. На Романова беглый взгляд бросил, а тот плечами пожал.

— Проследи, чтоб проблем со здоровьем не было. Сразу после свадьбы ребёнка будем планировать.

А… То есть мне ещё и в вагину им лезть. Прекрасно. Работа мечты.

— Сроки?

Оглядывает меня с недоверием.

— Чем скорее, тем лучше. Три дня максимум.

Киваю. Боюсь прямо тут разреветься.

— Это всё?

Сквозь солëную пелену вижу, что не всё, но директор решает меня пощадить и говорит:

— Иди. Я список требований подготовлю.

Не прощаясь, к выходу шагаю. Сил моих нет здесь больше находиться. Заруливаю к себе за сумкой и мимо Паши прохожу в общий холл, к лифту в потоке людей направляюсь.

Сегодня пятница. Сокращённый день. И у меня тоже.

Список он пришлëт! Требований.

Может мне и на свидания вместо него сходить?

Назовём это "собеседование". Назначим за него премию, которую в последний момент отменим.

Бездушный гад.

Нельзя так с людьми. Я же надеялась, ждала. Лучше бы вообще молчал.

Когда в машину сажусь, звонит. Звук выключаю и на пассажирское откидываю. Опять звонит. На этот раз секретарь.

— Куда ты пропала? Директор ищет.

— Скажи, заболела, — мотор завожу, понимая, что последний раз на этой красавице катаюсь.

— Но он сказал срочно зайти.

— Заболела, не могу. Завтра… — чуть было не произнесла, что к восьми приеду, — завтра, скажи, что меня тоже не будет.

— Что случилось?

— Паша. Завтра выходной. Скажи, у меня планы, — ух, какая я смелая.

Голос в трубке тише становится:

— Екатерина Сергеевна… Я… Не могу так сказать… Я боюсь.

— Хороших выходных, Паша.

Мобильник совсем выключаю.

Я тоже боюсь такое напрямую директору говорить.