3

Всю ночь я ворочалась с боку на бок, потому что не могла освободиться от ощущения мужской руки на щеке… Кажется, что я чувствую его дыхание на своей коже… И ничего не могу с этим поделать. Внизу живота закручивается тугой узел желания, который буквально не дает вздохнуть.

Я вскакиваю с кровати и несусь в ванную комнату. Становлюсь под ледяные струи воды, стараясь отогнать от себя это наваждение. Когда зубы начинают выбивать чечетку, я закрываю кран и выбираюсь из душа. Закутываюсь в теплое, мягкое полотенце и валюсь на кровать. Только после водных процедур мне удается провалиться в сон.

Раннее утро встречает ярким солнышком, и я невыспавшаяся еле разлепляю глаза. Настенные часы подсказывают, что если я не потороплюсь, то снова опоздаю на работу. На такси я пока не заработала, а вот общественный транспорт с утра — это еще то удовольствие.

Быстро привожу себя в порядок и выскакиваю на улицу, где мне снова не везет. Моя соседка — тетя Зина встречает меня у подъезда. Она стоит, опираясь на трость, и оживленно беседует со своей заклятой подружкой, тетей Любой.

— А я ей говорю, — громко вещает тетя Люба, — мужчина как замок: снаружи броня, внутри ключик ждет. Ты, Зина, согласна?

Тетя Зина замечает меня и хитро подмигивает:

— Вот, Алёна, слушай мудрость народных масс. Что скажешь?

Мне приходится приостановиться, чтобы не стать “наглой штучкой” и “профурсеткой”.

— Тетя Люба, вы прямо философ! — улыбаюсь я, пытаясь обойти стороной наш местный патруль.

— А то! — гордо поднимает подбородок соседка. — Я в жизни много чего повидала. Ты, Алёнка, говорят, к богатеям устроилась работать?

— Не к богатеям, а в престижную компанию, — поправляю я.

— Вот твой босс, небось, тоже такой снаружи грозный, а внутри добрый?

— Возможно, — улыбаюсь я. — Пока еще не разобралась.

— Разберешься, — уверенно кивает тетя Зина. — Обязательно разберешься. Главное, не бойся. И помни: если замок не открывается, может, просто ключ не тот?

Соседки смеются, а тетя Люба добавляет:

— Или смазать надо!

Когда соседка уходит, тетя Зина берет меня под руку и направляется со мной в сторону автобусной остановки:

— Слышь, Алёнка, она хоть и чудачка, а правду говорит. Пора тебе уже подумать о личной жизни. На твоей работе мужики-то хоть есть?

— Есть, теть Зин, — я пытаюсь ускориться, но цепкие пальчики соседки не дают такой возможности.

— Ну вооот… Надо присмотреться. Только не суди по обложке. И не бойся быть собой — это самое главное.

— Спасибо, теть Зин. Я присмотрюсь, — бросая взгляды на дорогу, чтобы не пропустить свой номер автобуса. — Можно я уже побегу? А то опоздаю, и всех мужиков разберут.

— Беги, беги, — подмигивает тетя Зина и похлопывает меня по руке. — И помни: будь собой. Остальные пусть подстраиваются.

Я машу ей на прощание и ускоряю шаг к остановке. В голове все еще звучат слова тети Любы про замок и ключик. Забавно, но в них действительно что‑то есть. Может, и правда, не сто́ит бояться подойти ближе к моему «ледяному боссу»? Вдруг он просто ждет, чтобы кто‑то нашел к нему подход?

— Алёна, шеф тебя ждет, — шепчет Инесса Владимировна, когда я, запыхавшаяся, врываюсь в приемную. — У него там совещание по “Альфе”, а тебя нет.

— Так, он же говорил, что только…

— Алёна, я не люблю, когда опаздывают на работу, — холодный голос босса заставляет встрепенуться. — Вы подготовили тезисы про проекты?

Я затравленно смотрю на Инессу Владимировну, которая с сочувствием смотрит на меня.

— Понятно, — рявкает Демидов. — Мало того, что опоздали, так еще и работу не выполнили.

— Но когда? — ошарашенно спрашиваю я. — Вы же только вчера…

— Жду вас в конференц-зале, — перебивает меня Игнат. — Будете стенографировать.

— Инесса Владимировна, он же только вчера вечером мне об этом сказал, — лепечу я, бросая сумку и хватая блокнот. — Когда я должна была, это сделать?

— Меньше слов, — шепчет женщина. — Беги, а то точно уволит.

В зале висит напряженная тишина. В конференц‑зале собрались ключевые сотрудники, включая Виктора, который смотрит на меня с прежним скепсисом. На столе разложены документы по проекту «Альфа», а на экране висит слайд с графиком падения продаж.

Дверь в конференц-зал без стука распахивается, и на пороге появляется господин Орлов. Его лицо непроницаемо, а голос звучит жестко:

— Игнат Александрович, — с порога начинает он. — Мы ценим вашу компанию, но условия таковы: либо вы лично курируете проект «Альфа» до завершения, либо контракт уходит конкурентам. У нас нет времени на эксперименты.

Я ловлю взгляд Игната, который едва заметно сжимает челюсти. Атмосфера накаляется. Коллеги переглядываются, кто‑то нервно листает бумаги.

— У меня достаточно профессиональные сотрудники, — холодно говорит Демидов. — Они справятся с проектом даже лучше меня.

— Я объявил наши требования, — не сдается Орлов.

Игнат медленно откидывается на спинку кресла:

— Понимаю вашу позицию, Андрей Петрович, — говорит он ровным голосом. — Но давайте обсудим, какие именно моменты вызывают у вас сомнения? Возможно, есть способ решить проблему без таких требований.

Орлов качает головой:

— Мы уже все обсудили. Решение окончательное.

В этот момент в голове вспыхивает идея. Я вспоминаю недавний разговор с Мариной о нестандартных подходах. «А что, если…» — мысль формируется стремительно, но страх парализует. «Вдруг прозвучит глупо? Вдруг все посмотрят на меня как на сумасшедшую?»

Виктор, словно почувствовав мое волнение, бросает короткий взгляд в мою сторону и едва заметно усмехается. Это подстегивает: «Нет, я должна сказать».

— Простите, — мой голос звучит чуть дрогнув, но я заставляю себя продолжить. — А что, если мы создадим «виртуального куратора»? То есть запишем серию видеообращений Игната Александровича с ключевыми комментариями по проекту. Добавим интерактивную панель, где клиент сможет задавать вопросы и получать ответы в формате FAQ. Это создаст ощущение его личного участия без перегрузки графика.

За столом повисает тишина. Орлов хмурится, Виктор откровенно фыркает. Инесса Владимировна смотрит на меня с тревогой.

— Это… оригинально, — наконец произносит клиент. — Но не слишком ли наивно?

Игнат молчит несколько секунд, потом поворачивается ко мне:

— Алёна, вы серьезно предлагаете заменить личное участие видеозаписями? — его голос звучит холодно. — Это несерьезно.

— Но… — пытаюсь возразить я, но он перебивает:

— Идея не подходит. Давайте сосредоточимся на реальных решениях.

Щеки горят, в горле встает ком. Все смотрят на меня — кто с сочувствием, кто с насмешкой. Слезы подступают к глазам, и я, не выдержав, резко встаю:

— Прошу прощения, — шепчу я и почти выбегаю из зала.

Забежав в туалет, прижимаюсь лбом к прохладной стене. «Ну вот, Алёна, выпендрилась, — думаю с горечью. — Показала себя полной дурой. Испортила совещание, опозорилась перед клиентом и боссом…» Слезы катятся по щекам, я вытираю их рукавом блузки. «Почему я вообще решила, что мое мнение тут что‑то значит?»

Брызгаю холодной водой в раскрасневшееся лицо и смотрю на себя в зеркало:

— Вот и закончилась твоя работа, Ромашкина, — вздыхаю я и плетусь в приемную, чтобы забрать свои вещи.

— Чего это ты, Алёна, так рано с работы вернулась? — соседка встречает меня на своем неизменном посту у подъезда.

— Закончилась моя работа, теть Зин, — шмыгаю я носом. — Нечего мне там делать.

— Натворила чего? — участливо спрашивает женщина. — Или босс оказался скотиной?

— Просто мое мнение там никого не волнует, а просто перекладывать бумажки с места на место я не хочу.

— Ну, не горюй, — тетя Зина сжимает мою руку. — Все образуется.

Я долго сижу, уставившись в одну точку, еще до конца не осознавая, что я снова безработная. С ужасом глянув на часы, понимаю, что сижу так уже целый час.

— Так, Лёка, хорош наматывать сопли на кулак. Уже ничего не исправить. Надо жить дальше.

Переодеваюсь, беру в руки тряпку и начинаю натирать все, на что падает взгляд. Уборка меня всегда успокаивала. Вот и сейчас, протирая бабушкин сервиз, мое нервное состояние приходит в относительную норму.

А вечером в дверь раздается звонок. На пороге стоит тетя Зина с большой сумкой.

— Ну‑ка, открывай, горемыка, — командует она, не дожидаясь приглашения. — Вижу я, что ты вся на взводе.

Отхожу в сторону, пропуская ее внутрь, а она тут же направляется на кухню:

— Сейчас будем лечиться пирожками с капустой. Лучшее средство от любых бед.

Пока соседка раскладывает угощение на тарелку, я пытаюсь собраться с силами:

— Теть Зин, я сегодня так устала. Да и пирожки мне противопоказаны.

Она ставит передо мной чашку чая и строго смотрит:

— Да вижу, что ты уже всю квартиру отдраила до блеска. Рассказывай и не ври старушке.

И я, сама не замечая, вываливаю все: про совещание, про идею, про отказ Игната. Тетя Зина слушает, кивает, потом протягивает мне пирожок:

— Ешь. И слушай сюда. Упрямство — это когда оба стоят, а мудрость, когда кто‑то первый шаг сделает. Может, твой босс не против идеи, а просто не успел ее обдумать? Или испугался риска?

Я замираю с пирожком в руке:

— Думаете, он мог просто не понять сразу?

— А то! — хмыкает женщина. — Мужчины, они как дети: сначала «нет», а потом «а что, это мысль». Ты же взяла и сбежала.

— Спасибо, теть Зин, — тихо говорю я. — Вы как всегда в точку.

— Да я ж не волшебница, — подмигивает она. — Просто жизнь повидала. А теперь ешь, пока горячие. И не грусти. Все наладится.

А поздно вечером, когда я уже собираюсь ложиться спать, раздается звонок. На экране телефона высвечивается незнакомый номер.

— Да… — начинаю я, но меня перебивают:

— Алёна, это Демидов. Прости за поздний звонок, но… можно я подъеду? Нужно поговорить.

Голос звучит непривычно мягко и даже как-то… просительно.

— Конечно, — отвечаю я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. — Жду.