5

Я захлопываю дверь и остаюсь стоять, прижавшись к ней спиной. Дыхание сбито, руки дрожат, а внутри все клокочет от смеси ярости, обиды и… боли. Не физической — душевной.

— Ну вот, Алёна, — шепчу с горечью. — Допрыгалась. Показала характер, молодец. А что дальше?

Подхожу к дивану, падаю на него лицом вниз и, наконец‑то, прорываются слезы горечи. Они катятся по щекам, подушка промокает, а я все не могу остановиться. В голове крутятся его слова: «Это останется нашей маленькой тайной». Как будто я какая‑то интрижка на одну ночь, а не человек, который поверил ему, открылся…

Беру телефон и набираю Маринку. Она отвечает почти сразу:

— Да, — сонный голос слышится в трубке. — Кто это?

— Марин, он меня трахнул и сказал, что поступил непрофессионально, — шмыгая носом, говорю я. — Представляяяешь? — вою в телефон. — Я его маленькая тайна. А я разве маленькая. Я вполне себе большая, даже очень большааая. Поэтому он и ушееел!

— Алёнка? Что случилось? Ты плачешь? — голос подруги звучит взволнованно, видимо, мои рыдания все-таки заставили ее проснуться. — Я не пойму, что ты там бормочешь. Тебя изнасиловали? Ограбили? Что?

И я, всхлипывая, вываливаю все: про вечер, про кран, про ожог, про… остальное. И про его фразу в конце.

Марина молчит несколько секунд, потом выдает:

— Ты что, с ума сошла?! Я же говорила — босс есть босс! Нельзя с ними… ну, ты поняла.

— Да знаю я, знаю! — вытираю слезы рукавом. — Но он был таким… другим. Не как обычно. Внимательным, теплым…

— Теплым, ага, — фыркает подруга. — Пока не остыл. Алёна, ну сколько раз тебе объяснять: в офисе никаких романов. Особенно с начальством.

— Но он же… — я запинаюсь. — Он же предложил мне возглавить проект. До этого. Он поверил в мою идею!

— Вот именно! — Марина повышает голос. — Ты для него была перспективным сотрудником, а теперь — просто очередная, прости за прямоту, проститутка.

Я замолкаю. В чем‑то она права. Но все так равно больно.

— Он классный, Марин, — тихо говорю я. — Правда, классный. И умный, и внимательный, и…

— И наверняка женатый, — заканчивает подруга. — Или ты не проверяла?

— Не проверяла, — признаю́сь я. — Но…

— Никаких «но», — отрезает Марина. — Собирайся, приезжай ко мне. Поедим мороженое, поплачем, придумаем план мести.

— Мести? — я даже перестаю плакать.

— Ну или хотя бы план выживания, — смягчается подруга. — Но сначала — уборка. У тебя там, кажется, потоп был?

— Да. Надо убраться, — потерянно говорю я. — Привести свою бестолковую голову в порядок. Марин, а если он меня уволит? Я же его выгнала? Просто вытолкала взашей. Как мы ему отомстим? И вообще, а за что мстить-то будем?

— Так, подруга, проблемы будем решать по мере поступления, — прерывает поток моих вопросов Марина. — Отомстить всегда есть за что. Это же мужики. А пока иди, енот-полоскун, пол протри и успокойся.

Полночи я убираю кухню. Оттираю капли воды с мебели, выжимаю мокрые полотенца, пытаюсь понять, как починить кран. Ругаю Игната на чем свет стоит за его слова, за то, что он все испортил своим длинным языком, который совсем недавно дарил мне неземное наслаждение.

А потом, когда пол был вымыт, а кран кое‑как закреплен, сажусь на стул и смотрю в окно. За ним темный двор, редкие фонари… и тишина. И внутри такая же тишина и пустота.

«Наверное, мне завтра на работу не надо идти, — мелькает мысль. — Надо просто пойти и написать заявление об увольнении. Найти что‑то другое. Пусть разбираются сами с этим проектом „Альфа“, с клиентами, с видеообращениями, с профессионализмом…»

Но тут же вспоминаю про кредит. Большой, неподъемный. Платежи, которые нужно вносить каждый месяц. И о том, что работа, которая мне, в общем‑то, нравится, еще и просто жизненно необходима. Вспоминаю про идею, которую я придумала. Мне так хотелось бы довести ее до конца. Но, видимо, не судьба…

Вздыхаю, поднимаюсь и иду в спальню. Ложусь, но сон не идет. Перед глазами его лицо, когда он говорил про «непрофессионально». И его же взгляд, когда мы были вместе теплый, восхищенный, живой.

Под утро, когда за окном начинает сереть, я, наконец-то, засыпаю.

Телефон разрывается, вырывая меня из неглубокого сна. Смотрю на экран и понимаю, что звонит босс. Сердце екает и катится куда-то вниз, но я, собравшись, беру трубку:

— Да?

— Алёна, почему вас до сих пор нет на работе? — голос Игната звучит ровно, почти холодно. — У нас сегодня презентация для Орлова, вы забыли?

Молча случаю его дыхание. Он не уволил меня? Но не позвонил, чтобы извиниться или объясниться. Просто… работа.

— А я еще у вас работаю? — робко спрашиваю я.

— Ну, если я вам звоню, значит, да, — цедит сквозь зубы Игнат Александрович.

— Еду, — коротко отвечаю я и отключаюсь.

Быстро принимаю душ, одеваюсь в строгий черный костюм с юбкой до колена. Волосы собираю в аккуратный пучок. Никаких украшений, минимум макияжа. «Профессионально», — напоминаю себе.

В приемной меня встречает Виктор, который стоит у моего стола, скрестив руки на груди.

— О, наконец‑то явилась, — язвительно шипит он. — Не рано ли ты себе позволяешь так себя вести? Хочешь вылететь по статье?

— Не вы меня принимали на работу, и не вам меня увольнять, — огрызаюсь я, замечая одобрительный взгляд Инессы Владимировны. — Или вы отвечаете здесь за трудовую дисциплину?

— Я здесь за все отвечаю, — я вижу, как растет его раздражение. Наверное, была бы его воля, он бы, не раздумывая, выгнал меня взашей.

— А немного вы на себя берете, господин заместитель? — я делаю ударение на последнее слово, произнося его с издевкой.

— Кстати, тебя ищет Демидов, — мужчина резко меняет тему разговора. — И знаешь, что я ему скажу? Что ты не заслуживаешь этого проекта. Что ты…

— Виктор, — перебиваю я, вешая пиджак на стул. — Давайте без нравоучений и ваших домыслов. Я опоздала на двадцать минут из‑за пробок, и нечего строить из себя строгую мамочку.

Его лицо краснеет:

— Да как ты смеешь…

— Смею, — улыбаюсь я, но улыбка выходит острой, как лезвие. — Потому что я работаю здесь не по блату, а потому что умею делать свое дело. И если вы считаете, что можете меня запугать увольнением, то ошибаетесь.

— Ты… — он делает шаг ко мне. — Ты забываешься! Я заместитель Демидова, и я…

— А я руководитель проекта «Альфа», — спокойно отвечаю я. — По крайней мере, так сказал сам господин Демидов. Или вы с ним не согласовали свое право меня отчитывать?

Виктор открывает рот, но не находит слов. В этот момент дверь открывается, и входит Игнат.

— Что здесь происходит? — строго спрашивает он. — Что вы так орете?

— Игнат Александрович, — Виктор тут же поворачивается к нему. — Ваша помощница позволяет себе…

— Моя помощница, — перебивает Демидов. — Теперь руководит проектом «Альфа». А вы, Виктор, если хотите высказать претензии, делайте это в корректной форме. И лучше в моем присутствии.

Виктор краснеет еще сильнее, бросает на меня злобный взгляд и выходит.

— Алёна, — Игнат поворачивается ко мне. — Нам нужно поговорить.

— О чем? — я скрещиваю руки на груди. — О непрофессионализме? О маленьких тайнах? Или о том, как быстро вы забываете о людях после того, как…

— Перестаньте, — он делает шаг ко мне. — Я не хотел вас обидеть.

Он замолкает, замечая неприкрытую заинтересованность в нашем разговоре Инессы Владимировны и Виктора.

— Нам лучше продолжить наш разговор в моем кабинете, — он демонстративно распахивает дверь и жестом приглашает войти.

— Конечно, — киваю я, как только за нами закрываются двери. — Вы просто хотели все «забыть». Как будто ничего не было.

Он пытается взять меня за руку, но я отступаю:

— Не надо, — делаю шаг назад, выставляя руку вперед и останавливая мужчину. — Давайте будем действовать профессионально.

— Алёна… — босс продолжает наступать на меня, и я чувствую, что моя спина упирается в стену. — Я не думал, что ты так бурно будешь реагировать на такие безобидные слова.

— А действительно, чего это я так? Может, потому, что я не привыкла, чтобы меня использовали? — именно в этот момент моя выдержка мне изменяет, и я резко беру графин с водой со столика, который оказывается у меня под рукой, и, не раздумывая, выливаю ему на голову. — Вот вам за профессионализм и за кран, который вы сломали!