Глава 12

Агния Стомина

Горячее дыхание Игната обжигает мои губы, мне кажется, еще вот-вот и сердце выскочит из груди.

Я зажмуриваю глаза на мгновение, пытаясь таким образом успокоить бешено колотящееся сердце.

Кажется, моя шутка вышла за рамки моего «гениального плана».

«Агния, ты как всегда! Не изменяешь своей привычке доводить все до абсурда», — мысленно журю себя я.

Вот и как мне выкрутиться из этой весьма пикантной ситуации?

Я заставила себя выдохнуть и медленно, слишком медленно, открыла глаза. Его взгляд ждал меня. Глубокий, пронизывающий, полный невысказанных мыслей.

Вокруг нас по-прежнему царит полумрак, создавая особую, «интимную» атмосферу.

Ехидный голос лучшей подруги Ксюши врывается в сознание сквозь шум в моей голове: «Агния, даже в самом смелом романе такую ахинею не пропустила бы ни одна уважающая себя редакция».

«Может, опять сказать что-нибудь из ряда вон выходящее? Или сделать вид, что это все глупая шутка…».

Не успеваю до конца сформулировать мысль и решить, как лучше поступить в сложившейся ситуации, как мужчина чуть отстраняется, настолько чтобы наши глаза встретились.

Его тепло-карие омуты смотрят на меня внимательно, изучая каждый миллиметр моего лица.

Под этим пристальным вниманием щеки вспыхнули предательским румянцем, а по спине пробежали мурашки.

— Я предлагаю тебе сделку, кнопка! Стань моей женой! Фиктивной, всего на месяц, — продолжает красивый мужчина шокировать меня каждым произнесенным словом.

Мой рот сам собой приоткрывается в удивлении, принимая форму буквы «О».

Вот как я умудрилась во все это вляпаться?

— Месяц? — мой голос прозвучал низко и хрипло.

— И что входит в условия этой… сделки? Кроме ношения твоего кольца и сомнительной чести быть твоей «фиктивной» женой, Игнат? — более уверенно говорю я, в моем голосе присутствует и доля скептицизма.

Несмотря на то, что сердце в груди вновь ускорило свой ритм, я решила узнать суть столь абсурдного предложения, в этот раз он переплюнул даже меня в этом…

Игнат отвечает не сразу, сначала он какое-то время молчит, обдумывая что-то.

— Моя мама настаивает на браке, — наконец произнес он, и в его глазах мелькнуло что-то сложное — смесь раздражения и неизменной сыновней привязанности.

— Но дело не только в ее настойчивости. Точнее… есть еще одно обстоятельство…

— Когда я открывал свое дело, взял у отца деньги на это, — Игнат произнес это с неожиданной горечью в голосе.

Пальцы Игната нервно провели по идеально уложенным волосам, нарушая безупречную укладку. Этот непроизвольный жест выдавал его истинное состояние — передо мной стоял не самоуверенный успешный мужчина, а загнанный в угол человек, пытающийся сохранить лицо.

— Папа сказал мне тогда, что вложится при одном условии, но в тот момент не сказал, какое оно…

— Я в то время как-то не задумывался, к чему может привести такая беспечность. Ты же помнишь моего отца?

Я молча кивнула, в памяти тут же всплыл образ сурового мужчины с ледяными голубыми глазами, который в детстве казался мне воплощением чего-то устрашающего. Когда отец Ксюши смотрел на меня, мне всегда казалось, что он видит не просто маленькую девочку, а читает все мои тайные мысли, все спрятанные страхи и надежды.

— Мне был важен только результат в тот момент! — продолжал говорить Игнат, и в его голосе я отчетливо услышала отголоски отчаяния.

Я молча продолжала слушать мужчину, давая ему выговориться, отлично понимая, что за этими словами скрывается многолетняя боль и желание что-то доказать родителю.

— Я так хотел ему доказать, что я… Впрочем, это уже не важно.

Он с силой сжал переносицу, как будто пытаясь физически подавить нарастающую мигрень.

— И вот недавно отец поставил мне условие. Жениться. В течение месяца. На «достойной кандидатуре» из его списка, — брюнет произнес эти слова с таким отвращением, что я вздрогнула.

— Иначе он не только отзывает все инвестиции из моей компании, но и забирает её под свой контроль. Это всё прописано у нас в договоре. Компания «БаринOFF» это моё детище, которое я строил с нуля, вкладывая всю свою душу в него, — голос Игната дрогнул, выдавая глубину его отчаяния.

— Только это доказывает, что я чего-то стою без его денег и связей, — это он произнес так тихо, что мне показалось, что это всё мне послышалось.

Игнат резко повернулся ко мне, и в его глазах горела смесь ярости и отчаяния.

— Поэтому я предлагаю тебе сделку, Кнопка. Ты становишься моей женой. Всего на месяц. Этого хватит, чтобы формально выполнить его условие, успокоить маму и дать мне время придумать выход из сложившейся ситуации, — он горько усмехнулся.

— Потом мы с громким «скандалом» расстаемся, и я наконец получу возможность дышать свободно.

Я молчала, переваривая его слова. Картина вырисовывалась безрадостная и циничная.

Горькая ирония судьбы заставляла сжиматься сердце. В детских фантазиях я тысячу раз представляла, как становлюсь его женой — всегда это было наполнено романтикой, нежностью и счастьем в его глазах. Я мечтала о торжественных клятвах, о блеске обручального кольца как символе вечной любви, о его руке, нежно держащей мою. А реальность предлагала лишь холодную сделку, фикцию, построенную на отчаянии и расчете, где кольцо было бы просто реквизитом, а его прикосновения — игрой на публику. Жизнь определенно обладала извращенным чувством юмора, подкидывая именно тот сценарий, о котором я когда-то грезила, но в самом жестоком его исполнении.

— Я согласна… — слова вырываются раньше, чем я успеваю их осознать.