6

6

Телефонный звонок раздается именно в тот момент, когда я, прихватив свое платье, туфли и сумочку, на цыпочках двигаюсь по лестнице, чтобы сбежать из замка своего новоиспеченного жениха.

— Липатова, это правда? — восхищенно орет в трубку шеф. — Я знал, что ты профи, но чтоб настолько!

— Вы о чем? — шепчу я, прижимая телефон плечом и пытаясь натянуть на себя платье.

— О помолвке!

— А вы откуда знаете? — от неожиданности роняю трубку на пол.

Пока пытаюсь поймать телефон, запутываюсь в платье, подворачиваю ногу и со всего размаху скатываюсь по оставшимся ступенькам вниз.

— Вика! Вика, ты где пропала? — доносится до меня голос из телефона, пока я продолжаю барахтаться, пытаясь выбраться из платья.

— Черт, — шиплю я, когда слышу характерный треск рвущейся ткани.

А еще нестерпимо болит локоть и пятая точка, которыми я знатно приложилась к мраморному полу.

— Хоть бы ковер постелили, — бурчу я, усаживаясь на ступеньку, чтобы рассмотреть масштабы катастрофы с моим платьем.

— Сегодня постелим.

— Ой, господи, — испуганно выдыхаю я, прикладывая руки к груди. — Зачем же так пугать?

— Сбежать решила?

Мужчина спускается по лестнице и протягивает мне руку. Только сейчас я с ужасом понимаю, что на мне надето только нижнее белье. Судорожно пытаюсь прикрыться платьем, которое для носки уже не годится, а Лурье продолжает насмешливо на меня пялиться.

— Что? — не выдерживаю я его взгляда и начинаю краснеть. — Что вы на меня пялитесь?

— Смешная ты, — не выдерживает Александр, и его губы расползаются в широкой улыбке. — Чего я там не видел?

И мне становится совсем нехорошо. Конечно же, он видел мои округлые бока, мой выпирающий животик, большую грудь… и вообще, весь мой пятьдесят второй размер.

Зато сам хозяин дома больше смахивает на модель, рекламирующую нижнее белье. Украдкой рассматриваю широкие плечи и рельефные мышцы груди, бросаю короткие взгляды на безупречный торс с пресловутыми кубиками, любуюсь гладкой бронзовой кожей…

“Вика, соберись!” — одергиваю себя, потому что мысли начинают разбегаться, а внизу живота разгорается нестерпимый жар. Снова начинаю натягивать платье и с ужасом смотрю на разъехавшийся сбоку шов.

— И куда ты в таком виде собираешься идти? — ржет Лекс, глядя на мое растерянное лицо. — И вообще, а как же наши договоренности?

— А я еще не давала согласия на наши договоренности, — бурчу я. — Я жертва обстоятельств и вашей непонятной игры.

— Слушай, хорош уже мне выкать, — Лурье подхватывает меня под локоть, и я непроизвольно шиплю от боли. — Ты ударилась?

Лекс взволнованно заглядывает мне в глаза, а потом поворачивает руку и смотрит на мой распухший локоть, который уже начал приобретать лиловый цвет. Я непроизвольно прячу руки за спину, не желая, чтобы он прикасался ко мне.

— И что, будешь сидеть тут на ступеньке в таком виде? — усмехается Лурье, все еще держа меня за руку только пониже локтя.

Я колеблюсь секунду, но боль в локте и лодыжке заставляет принять помощь. Я вцепилась за его руку — и тут же пожалела: от прикосновения к его теплой коже по телу пробегает знакомая волна жара.

— Отвернитесь хоть! — шиплю я, все еще пытаясь прикрыть себя разорванным платьем.

— Да ладно тебе, Вик, — он вдруг становится серьезным. — Ты ударилась сильно. Давай сначала посмотрим, что с рукой.

Он осторожно помогает мне подняться, подхватывает на руки — я даже пикнуть не успеваю — и несет обратно наверх. В спальне усаживает на кровать, достает из шкафа просторную футболку и спортивные штаны.

— Надень пока это. Потом разберемся с остальным.

Пока я переодевалась за ширмой, Лурье звонит в клинику, и я даже не успеваю что-либо возразить. Уже через полчаса мы едем в травмпункт, и я кутаюсь в его футболку, которая доходит мне почти до колен. Аромат Лекса заползает в ноздри, и я уже ни о чем не могу думать, только о том, как странно пахнет его одежда: смесью древесного парфюма и чего‑то неуловимо мужского.

— Ничего серьезного, но пару дней лучше поберечься, — улыбнулся врач, который весьма тщательно осматривает мой локоть и лодыжку. — Ногу не нагружать и обязательно делать компрессы.

— Спасибо, доктор, — шепчу я, замечая, как Лекс опускает в карман эскулапа пятитысячную купюру.

И тут дверь распахивается, а на пороге появляется Марго — в безупречном костюме цвета слоновой кости, с идеально уложенными волосами, с поджатыми губами.

— На манеже все те же, — шепчу я, пытаясь подняться.

Ее взгляд метнулся от меня к Александру, задержался на моей руке, которую Лурье все еще держал в своей, и глаза ее сверкают недобрым огнем.

— О, какие люди, — цедит она. — Александр Михайлович, а я вас ищу. И видимо вовремя — спасаете свою… журналистку?

— Марго, — голос Лурье становится ледяным. — Что ты здесь делаешь?

— О, я просто проезжала мимо, — она делает шаг вперед. — И вдруг вижу: ваша машина у клиники. Решила проверить, все ли в порядке. А тут такое… представление. Прямо идиллия.

Она окидывает меня презрительным взглядом:

— В футболке хозяина, с распухшим локтем… Неплохо устроилась, Виктория. Это так ты пишешь статью — под прикрытием?

Женщина победно смотрит на меня, явно бравируя своей осведомленностью.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

— Я не…

— Довольно, — обрывает ее Лурье. — Марго, твои игры мне надоели. Если хочешь что‑то сказать — говори прямо.

Марго вызывающе смотрит на нас, а потом ее губы кривятся в неприятной ухмылке.

— Хорошо. Прямо так прямо, — она скрещивает руки на груди. — Я знаю, что ты готов рассказать этой, — она презрительно кивает в мою сторону. — Мне на это наплевать. Но хочу, чтобы ты знал, что у меня есть документы, которые выставят тебя не в лучшем свете.

Александр смеется. Его смех звучит коротко и жестко.

— Документы? Марго, не смеши меня. Все твои документы яйца выеденного не стоят. Я сам все расскажу, и не через статью, а на пресс‑конференции. Завтра. И тогда посмотрим, кто будет выглядеть неприглядно.

Ее лицо становится похоже на гипсовую маску.

— Ты не посмеешь!

— Уже посмел. И если ты попытаешься что‑то предпринять против моей невесты, — он приобнимает меня за талию. — Я позабочусь, чтобы все узнали, как ты подделала подпись на контракте полгода назад. Помнишь тот случай?

Марго еще больше бледнеет. Она открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег, а потом резко разворачивается и выходит, громко хлопая дверью.

Я пытаюсь ковылять к выходу, но Лекс снова подхватывает меня на руки и несет меня к машине.

— Я сама дойду, — мне так уютно у него на руках, но я все еще пытаюсь себя контролировать, но с каждой минутой делать это становится все труднее.

По дороге обратно я, молча, переваривала услышанное. Значит, Лурье действительно собирается раскрыть правду. И Марго пытается его шантажировать…

— Ты в порядке? — Александр бросает на меня быстрый взгляд.

— Да… Просто много всего сразу.

— Понимаю. Но теперь ты видишь: она не остановится ни перед чем. Поэтому прошу — поживи пока у меня. По крайней мере, пока все не уляжется.

— Мне, вообще-то, на работу надо, — опомнившись, говорю я, когда вижу, что мы снова едем за город. — Отвезите меня в редакцию.

— Доктор сказал, что тебе надо поберечься, — заботливо говорит Александр, но голос его звучит твердо.

— Я сама буду решать, что мне делать, — огрызаюсь я.

Меня уже начинает утомлять такая плотная опека. Я всегда все решала сама с тех самых пор, когда осталась одна, а тут…

— Вези меня на работу! — рявкаю я, и с удовольствием смотрю на вытянувшееся лицо Лурье.

Ковыляю по коридору редакции в одежде Лурье, ловя на себе заинтересованные и удивленные взгляды коллег. Редактор, увидев меня, хлопает руками по бокам:

— Липатова! Ну ты даешь! Помолвка с самим Лурье! Я всегда знал, что у тебя талант, но чтоб настолько…

— Это не совсем то, что вы думаете, — пытаюсь я объяснить.

— Да не оправдывайся! — он хлопает меня по плечу. — Главное — материал будет взрывной. Я уже предвкушаю тираж!

Внутри все сжимается. Они все видят в этом только сенсацию, и никто не понимает, что происходит на самом деле.

— Ну что, когда ждать разоблачение? — потирает руки начальник. — Когда готовить первую полосу?

— Вы же знаете, что я не люблю торопиться, — ухожу от его прямого вопроса. — Надо все проверить, удостовериться, что это не лажа…

— Да-да-да, — тараторит редактор. — Только не задерживай материал.

И только сейчас его брови ползут вверх, потому что он замечает мой прикид.

— А что это на тебе надето?

— Одежда, — недовольно отвечаю я.

— Да я вижу. Ты имидж сменила?

— Пришлось, — я поднимаюсь с кресла, четко давая понять, что разговор окончен. — Я пойду материал готовить?

— Конечно, конечно, — я вижу, что интерес ко мне уже угас, спокойно поднимаюсь и иду к выходу. — Вик, но только не задерживайся.

Я выхожу на улицу и с облегчением вздыхаю. Что делать? Что делать? Что делать? Хочу ли я писать эту долбаную статью? Или хочу нежиться в объятиях Лурье? Звук автомобильного клаксона заставляет вздрогнуть, вырывая из тяжелых раздумий.

— Поехали? — Лекс лучезарно улыбается, распахнув передо мной дверь своей машины. — Нужно купить тебе нормальную одежду.

— Но у меня дома есть…

— Вика, — он мягко, но твердо берет меня за руку. — Ты будешь жить в моем доме. Значит, нужно все необходимое. И это не обсуждается. Особенно после появления Марго в больнице. Она явно за нами следит, и я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были еще неприятности.

— Уж куда больше, — бурчу я, но соглашаюсь на его предложение, потому что только рядом с ним чувствую себя в безопасности.

А потом был самый жуткий шопинг в моей жизни. Я пыталась возражать, указывала на цены, но он лишь отмахивался:

— Выбирай то, что нравится. Я настаиваю.

Вокруг шушукаются длинноногие селедки, только и того что не тычут в меня пальцами, когда я отнекиваюсь от очередной шмотки, которую Лекс заставляет принести мне в примерочную. Если бы нога не болела, я бы точно уже сбежала от этой несносной пытки. То ли дело я, зашла на рынок, купила первую попавшуюся вещь, которая подошла и быстро слиняла. А тут шел уже второй час пытки примерками.

И вот когда я уже готова была взвыть и бросить все платья, костюмы, сарафаны, юбки и блузки в лицо Лексу в бутике появляется Марго. Увидев нас, она застывает на мгновение, а затем двигается прямо к нам.

— Александр, ты теперь одеваешь своих… подруг? — шипит она. — Поняяятно. Это чучело же само не может купить себе приличную вещь.

— Ты кого чучелом назвала? — рявкаю я так, что консультантки, с любопытством взирающие на очередной концерт, подпрыгивают. — Язык прикуси.

— Хабалка, — Марго снисходительно смотрит на меня, демонстрируя свое превосходство. — Боже, Лурье, как ты пал в моих глазах.

Она картинно заламывает руки и театрально закатывает глаза.

— Марго, — Лурье шагает вперед, загораживая меня. — Уйди. Сейчас же.

— Или что? — она деланно смеется, демонстрируя свои белоснежные зубы, которые больше похожи на звериный оскал. — Твоя хабалка меня покусает? Что о тебе люди скажут?

— Меня не волнует, что они будут говорить, — резко говорит он. — Тебя это тоже с недавних пор не должно волновать. И прекращай уже таскаться за нами. Твое поведение уже становится смешным.

Мужчина щелкает пальцами, подзывая охранников, которые с открытым ртом до этого момента стояли в дверях.

— Выведите эту даму отсюда, — холодно цедит он сквозь зубы. — И больше ее сюда не пускайте. Надеюсь, вы дорожите своей репутацией и работой?

Лекс многозначительно приподнимает бровь, и крепкие ребята подхватывают Марго под белы рученьки.

— Я сама уйду! — взвизгивает женщина, пытаясь освободиться от захвата. — Я всем расскажу, что в этом бутике одеваются одни коровы!

Ребята, не слушая, крики этой сумасшедшей, вытаскивают ее за дверь и закрывают у нее перед носом, когда она еще что-то пытается кричать.