Глава 43

Утро начинается отвратительно. Проспав будильник, я в спешке выскакиваю из дома и сажусь в машину. К девяти утра мне надо быть в головном офисе. Собираясь, я забыла зонт, и, конечно же, именно сегодня льет как из ведра. Еще мерзкий сон не дает успокоиться. Мне снова снился Бестужев, мы купались в шикарном открытом бассейне… Голышом. Он пытался меня поймать, а я ускользала… Так мы и плавали друг за другом.

Пару раз едва не попав в аварию, я наконец-то приезжаю к офису Бестужева. Но мест на стоянке уже нет. Приходится встать подальше.

Промокшая до нитки, с растрепавшимися волосами и потекшим макияжем, я влетаю в холл офиса, чувствуя себя последней идиоткой.

Но судьбе оказывается мало, она подкидывает новое испытание.

Поскользнувшись на мокром полу, я теряю равновесие и лечу вперед, с ужасом осознавая, что сейчас врежусь в стеклянную дверь. Закрыв глаза, ожидаю позора.

Внезапно сильные руки подхватывают меня, не давая упасть. Мне даже не нужно видеть, чтобы понять, кто это. Я узнаю его по запаху. По ощущению, всегда возникающему рядом с ним.

— Ты в порядке, директриса? — властный и деловой голос звучит непривычно мягко. Его темные, обычно надменные глаза сейчас полны беспокойства.

Кивнув, чувствую, как краска заливает мои щеки. Он все еще держит меня, его руки обхватывают мою талию. От его прикосновений и близости по всему телу бежит волна жара. Словно кто-то зажег спичку внутри меня и пламя охватывает каждую клеточку.

— Признайся, Аглая, ты подстроила это специально, чтобы я тебя спас.

Вот же засада. Близость этого типа заставляет мое сердце бешено колотиться.

— Я просто опоздала. Спешила.

— Почему опоздала?

— Потому что проспала.

Он приподнимает правую бровь.

Я, кстати, почти смирилась с мыслью, что Бестужев поставил точку, переведя наши отношения исключительно в деловую плоскость. И это вполне логично. Мы оба взрослые люди. После их с Игнатом драки, когда эмоции накалились до предела, проще забыть и двигаться дальше. Но мой босс, тот самый, с которым я теперь должна поддерживать исключительно профессиональные отношения, прямо сейчас держит меня за талию. Нежно, но настойчиво. Это не просто жест поддержки. Это нечто другое…

— Проспала?

— Ну да.

— С кем проспала? — ревниво щурится он.

— Я сказала проспала, а не переспала.

Он ухмыляется.

— Я скучал по твоему острому язычку.

— Может, вернешь меня в вертикальное положение? На нас люди смотрят.

— Если это единственная возможность трогать тебя, то нет.

Пытаюсь взять себя в руки и сделать вид, что ничего не происходит. Но это невозможно. Его прикосновения оставляют след, будто клеймо. Кожей чувствую тепло.

— Я директор твоего санатория, а не манекен. Меня нельзя просто так трогать.

— Я ждал тебя, — улыбается. — Думал, ты не придешь. Стоял у окна и, когда увидел твою тачку, спустился вниз.

— Я понимаю и больше не стану опаздывать, вообще, для меня это редкость.

— Есть предложение, — хрипит он, всматриваясь в мое лицо.

— Сразу нет!

На это Бестужев смеется, продолжая держать меня на весу, будто мы с ним танцуем танго.

— Я хочу пригласить тебя…

— Я не пойду с тобой на свидание, Бестужев. Ищи себе модель.

— Модель чего? Я знаю только статистическую модель — это набор переменных, используемый для объяснения данных.

— Не умничай, босс. И отпусти меня. Мне надо работать!

Пытаюсь собраться в кучу, но чувствую себя рассеянной и невнимательной. Стараюсь убедить себя, что это просто реакция на стресс, но в глубине души понимаю: все совсем не так.

— Санаторий еще не реконструировали. Можешь пока не работать. Красота.

— Где красота?

— Ты красота.

Вздохнув, вырываюсь и твердо встаю на ноги. Поправляю одежду, чтобы избавиться от мурашек. Но взгляд от Бестужева не отвожу. Упорно смотрю в глаза, надеясь на его благоразумие.

Не знаю, что делать. Между нами что-то дикое, откровенное и сильное. Как себя вести? Как смотреть на него? Это неправильно. Он мне вообще не подходит. Но как заглушить этот огонь?

— В жизни каждого человека, Ян Аристархович, встречаются люди, которые вызывают противоречивые чувства.

— Так, продолжай, — ухмыляется. — Только давай в сторонку отойдем.

Берет меня за локоть.

— Одни восхищают своей харизмой и умом…

— Это как я тебя?

— Нет, — строго. — Другие отталкивают своими поступками и словами. Но что делать, когда эти два полюса сливаются в одном человеке? Как быть, если твой характер, Ян Аристархович, вызывает неприязнь, но при этом на физическом уровне к тебе тянет?

Замираю. Боже, зачем я это произнесла вслух? Кто меня за язык дернул? Лицо тут же идет красными пятнами. Это все от стресса и недосыпа! И из-за их драки! У меня перед глазами до сих пор стоит картина, как они валяют друг друга по полу, пачкаясь в опилках.

— Что делать? Ограничить общение? Как быть?

— Целоваться, — жадно смотрит исподлобья и произносит это таким будничным голосом, будто предлагает очередное совещание.

Чего⁈ Не успеваю ответить, что я об этом думаю, как его сильные и уверенные пальцы зарываются в мои волосы. Они явно пытаются удержать меня в вихре горячих ощущений.

Затем резкое, но нежное движение. Бестужев тянет меня на себя, и я, не справившись с ситуацией, впечатываюсь в его губы.

Задохнувшись, понимаю: это не просто поцелуй, это столкновение двух миров, которые сливаются в едином несдержанном, возбуждающем пламени.

И его губы, сначала острожные, затем требовательные, нагло исследуют мой рот, пробуждая давно забытые, а может, и никогда не испытанные страстные ощущения.

Его дыхание смешивается с моим. Его щетина царапает и ласкает мою кожу, вызывая сладкую дрожь.Помогите! Я дурею.

Внизу все стягивается в тугой узел. Я вроде бы и пытаюсь быть сильной, но по факту таю в его руках.

Ладонь босса все еще в моих волосах. Она властно направляет движение, усиливает напор, углубляя поцелуй. Это вызов и признание. Это жажда.

Слышу сдержанный хриплый стон и непроизвольно закатываю глаза от удовольствия. Ощущаю мужскую силу и желание, которое Бестужев не в силах сдержать.

Мои руки мне больше не принадлежат. Они сами по себе тянутся к нему, обвивая его шею. Вкус губ босса будоражит, возбуждает и лишает разума. Слова не нужны. Все сводится к соприкосновению наших губ и дерзкому трению языков.