Глава 26

Максим

Я вошёл в салон, и внутри всё взорвалось.

«АвтоЛюкс Премиум» — табличка над входом, стекло, хром, запах дорогой кожи и свежих денег. Ашот не ошибся: он здесь. Теперь он Ари Коэн, «успешный израильский предприниматель русского происхождения». Смешно. Как будто новая фамилия может смыть то, что он натворил.

Я остановился у входа, сунув руки в карманы пальто. Свет бил в глаза, отражался от капотов «Мерседесов» и «БМВ», выставленных как трофеи. Не прошло и минуты, как из подсобки вышел он.

Артём.

Тот же, но отполированный жизнью на чужие деньги. Загар, будто он каждый день на яхте, короткая ухоженная бородка, волосы уложены гелем, белая рубашка навыпуск, дорогие часы на запястье. Улыбка — шире некуда, белые зубы, как у рекламы зубной пасты. Он шёл ко мне размашистой походкой человека, который уверен, что весь мир крутится вокруг него. Внутри у меня всё закипело. Этот кусок дерьма оставил Алину тонуть в кредитах, а сам тут сияет, как новенький «Гелик» на витрине.

Он увидел меня — и улыбка стала ещё шире, будто мы с ним сто лет вместе пили по пятницам.

— Орлов, мать твою! — воскликнул он, раскинув руки, будто собирается обнимать. — Какими судьбами?

Я растянул губы в ответной улыбке. Зубы скрипнули.

— Артём Ковалев, — произнёс я, будто только что вспомнил его имя. — Вот уж не думал, что увижу тебя хозяином автосалона. Сюрприз.

— Ари Коэн теперь, — подмигнул он. — Но для старых друзей — всё тот же Тёма. За тачкой пришёл?

— Прилетел по делам, такси достало. Думал, у тебя тут можно что-то приличное взять.

Он хлопнул меня по плечу — слишком дружески, слишком уверенно.

— Конечно, брат! У меня всё приличное. Чем сейчас сам? Всё так же строишь свою империю?

— Работаю, — коротко ответил я. — А ты? Как семейная жизнь? Всё ещё женат?

Он рассмеялся — громко, от души, запрокинув голову.

— Ох, ты всё про Алинку, да? До сих пор жжёт, что она меня выбрала? Расслабься, Макс, это было сто лет назад.

— Давно остыл, — соврал я спокойно. — Просто любопытно: вы в Израиль вместе уехали? Что, в России не прижились?

Голос вышел холоднее, чем я хотел. Он на секунду сбился, но тут же снова улыбнулся.

— Не сложилось там, брат. А здесь — солнце, море, бабы огонь. Зачем мне одна, когда можно всех? А Алинка… ну, осталась там, сама понимаешь. Брак, как оказалось не мое.

Он пожал плечами, будто говорил о погоде.

Я смотрел на него и чувствовал, как в груди поднимается что-то тёмное, тяжёлое, готовое вырваться наружу.

Он улыбался.

А я уже считал секунды до момента, когда эта улыбка исчезнет навсегда.

— Развелись, значит?

— Давно, — он махнул рукой, будто отгонял муху. — Задолбала своими истериками про красивую жизнь. «Хочу то, хочу сё, когда уже будем нормально жить». Я ей дал всё, что мог, а она всё ныла. В итоге сам ушёл. Развёл её за пять минут, суд даже не понадобился. Подписала всё, что я принёс. Даже не торговалась.

Он усмехнулся, глядя на меня сверху вниз, как будто это была самая смешная шутка в мире.

Я почувствовал, как кровь стучит в висках. Громко. Ровно. Как метроном перед взрывом.

— Слушай, может по стаканчику? Расскажешь, как там в России, видел наших?

Я кивнул, медленно, почти дружелюбно.

— Поехали. Только я за рулём, у меня арендованная тачка на стоянке.

Он даже не задумался.

— Да без проблем, брат! Я за тобой.

Мы вышли из салона вместе. Он шёл впереди, размахивая ключами от своего «Гелика», рассказывая, какой там движок и сколько он «вбухал в тюнинг». Я молчал, шёл следом. Солнце уже садилось, парковка почти опустела — только его чёрный G-класс и мой арендованный «Ауди» в дальнем углу, подальше от камер.

Он подошёл к своей машине, щёлкнул брелоком.

— Смотри, какой салон, кожа…

Я не дал ему договорить.

Короткий шаг вперёд.

Левая рука — за ворот рубашки, рывок вниз.

Правая — точный, сухой удар в висок.

Голова мотнулась.

Глаза закатились мгновенно.

Он даже не успел издать звук — просто обмяк, как мешок.

Открыл багажник и затолкал тело внутрь, аккуратно, но быстро.

Достал телефон, набрал Ашота.

— Убери запись с камер за последние тридцать минут. Буду через двадцать минут. Самолет готов?

— Понял, Макс джан. Жду, все готово — коротко ответил Ашот и сбросил.

***

Кабинет Ашота пах дорогим табаком и кофе по-турецки. Он сидел, развалившись в кресле, и лениво крутил в пальцах золотую зажигалку. Когда я вошёл, поднял глаза и улыбнулся

— Садись, Макс джан. Всё чисто. Твоего крысёныша погрузили в самолёт, Викторович встретит его лично.

— Откуда у него деньги на эти салоны? На кого он работает? Не сам же он это всё наскрёб.

Ашот откинулся в кресле, закурил новую сигару, выпустив клуб дыма в потолок. Он не спешил отвечать — это его стиль: сначала подумать, потом ударить фактами.

— Ты прав, джан, не сам. Мы покопали глубже, как ты просил. Этот твой Артём — мелкая сошка в большой игре. Работает на Авраама Леви, того самого, из Тель-Авива. Леви — король отмывки, держит салоны как прачечную для грязных денег. Наркота, оружие, всё через машины. Артём... Ари — его фронтмен. Привлекает клиентов, подписывает бумаги, улыбается в камеры. Но деньги не его. Леви дал ему старт, а взамен — лояльность и молчание.

— И что теперь? Леви заметит пропажу.

Ашот усмехнулся, стряхнув пепел.

— Не проблема, Макс джан. Я уже разобрался. Леви — мой старый "друг". Должен мне пару одолжений.

— То есть проблем не будет?

Ашот откинулся в кресле, закинул ноги на стол и подмигнул.

— Какие проблемы, сынок? Твой Артём исчезнет, и Леви даже не пикнет. Кстати, салоны теперь безхозные, возьмёшь себе? Хороший бизнес, чистый теперь будет. Я могу всё оформить — за долю, конечно.

Я криво усмехнулся, крутя стакан виски в руке.

— Да ну… — махнул рукой. — Мне они даром не нужны. Продай, подари, сожги — лишь бы у этого урода ничего не осталось. Даже зубной щётки.

Ашот хмыкнул, довольный.

— Я чист?

— Как слеза младенца, — он поднял палец к потолку. — Ни одна камера, ни один свидетель. Я тебя разве когда-нибудь подводил?

— Насколько помню, я впервые к тебе обратился.

Ашот расхохотался так, что пепел с сигары посыпался на стол.

— Надеюсь, не в последний, брат! Но сам знаешь, услуга за услугу. Лилит на тебе, головой за неё отвечаешь.

Я кивнул, без тени сомнения.

— Об этом не может быть и речи, Ашот.

Он хлопнул ладонью по столу, довольный, как кот, который сожрал сметану и ещё миску сверху.

— Вот и договорились. Лети домой, Максим джан. К своей красотке. И передай привет.

Я рассмеялся, встал, обнялись по-мужски — крепко, до хруста в спине.

— Передам. Спасибо.

— Не благодари — Ашот подмигнул и толкнул меня к двери. — Давай, брат. И звони, когда приземлишься. Очень интересно, чем все закончится.

Я вышел, закрыл дверь и тут зазвонил телефон. «Пупсик».

— Слушаю.

— Максим, у нас проблемы. — сказал он и в голосе явная тревога.

— Что?

— Не по телефону, вернешься сразу ко мне.