Глава 40

Если ты знаешь, что оставил позади —

Тебе не перед кем отступать,

Просто оставайся верен себе, это твоя жизнь

Я очнулась в светлой уютной палате. За окном монотонно шел дождь. В левую руку был введен катетер, через который мне в вену подавалось лекарство. У меня ничего не болело. Скорее всего из–за убойной дозы обезболивающего средства.

Осмотревшись сквозь туманную пелену перед глазами, я откинула бежевое покрывало и свесила одну ногу.

Ватное тело было таким неподъемным. Но я все же справилась.

Плавно сползла на пол и выдернула трубку из сгиба локтя.

Капелька крови свернулась на бледной коже.

– Блин, Вера! – в палату вошла Сафия и сразу же ринулась ко мне с посильной помощью. Осторожно погладила по спине. – Тебе нельзя двигаться. Переломов нет, но доктор сказал, что…

– Мне плевать на его слова, где твой дядя? – проглотила вязкую слюну.

– Только что пришел в себя после операции. Но он еще очень слаб.

– Где он? Мне нужно к нему. Сейчас.

Девочка с блестящими темными волосами, усадила меня на кровать и…стоп, с темными волосами?

Я подцепила одну шелковистую прядку и пропустила ее сквозь пальцы. Такая мягкая, безупречная.

– Ты смыла зеленый цвет?

– Марк говорит, что бунтарский дух необязательно выражать эпатажным внешним видом. – Улыбнулась скромно и попыталась уложить меня, надавив на плечи. Я, конечно, поддалась. Сил бороться пока слишком мало.

– Он прав. Ты настоящая красотка, оказывается.

– Спасибо. – Придвинула стул к моей койке и присела, поджав ноги. – Можно я побуду тут с тобой? Хотя бы немного.

– Только если не станешь звать медсестру, чтобы она воткнула в меня иголку.

– Клянусь. – Приложила ладонь к сердцу.

– Что с Ильфаром? – я подтянулась повыше к изголовью.

– Останется пару шрамов, а так, все супер. Сейчас возле его палаты целая делегация тусуется. Дядя Нарбек всех солдат выпустил на охоту за теми, кто вас так…ну…

Я пошевелила рукой, намекая на то, чтобы она коснулась меня. Сафия все поняла. Мы сплели пальцы в замок и грустно улыбнулись друг другу.

– Мы живы. Все самое страшное позади. – Постаралась спокойным тоном.

– Да, мама тоже так говорит. – Сафия нахмурилась. – Но мне страшно, Вера. И я не хочу всю жизнь прожить вот так…боясь каждого шороха и человека.

Как я ее понимала.

Именно с таких мыслей начался мой путь к той, кем я ныне являлась. Я отреклась от семьи, от друзей, от привычных мне вещей, даже от собственного имени, ради жизни вне мафии.

И теперь я по уши в ней увязла. А те, кому я хоть немного доверяла – мертвы.

Реальность душила меня, терзала и впивалась острыми когтями прямо в душу.

Я ненавидела Ильфара Кодону, но я не позволила природе поглотить его. Не оставила на растерзание вечно голодным зверям и насекомым.

На своём горбу вытащила его из леса.

И я надеялась, он что–нибудь осознает. Начнет задумываться о своих поступках и решениях.

Во мне проснулась наивная девочка.

Я прогнала ее, моргнув несколько раз.

– У тебя будет счастливая жизнь, малышка. Ты выйдешь замуж за любимого мужчину и родишь ему прелестных детишек. Я верю, что ты ни дня не будешь жалеть об этом союзе. Ты ведь любишь, Марка?

– Наверное. – Дернула плечиком. – Мне всего четырнадцать. И я могу одинаково любить гамбургер с картошкой–фри и симпатичного парня.

Теперь наши улыбки были другого характера. Полегчало мгновенно.

– Я хочу проведать Ильфара. Поможешь мне?

Сафия сомнительно сощурилась и вытянула пухлые губы.

– С ним сейчас мама. – Тихо проблеяла маленькая родственница.

– Ничего. Я ее потесню.

Скрипя зубами, я опять присела. Эффект вводимых препаратов спадал и к моим мышцам возвращался контроль. Я могла сжать кулак и не ощущать мягкое облачко внутри него.

– Давай, держись, – Сафия подставила кисть, – я провожу тебя от точки А до точки Б.

– Спасибо.

Наклонилась и распущенные волосы рассыпались волнами. Я мельком поглядела на них и подумала, какая же я замухрышка.

А чего я хотела? После кувырков по камням и кустам выглядеть как принцесса Монако?

Насколько же бредово работал мой мозг.

Всему виной антибиотики и успокоительные таблетки.

Да, точно.

– Ты круто справляешься, – поддержала Сафия и открыла нам дверь, – в моем комиксе ты будешь Железной Леди.

– Что? В каком комиксе?

Я покосилась на нее, выходя из душной палаты.

– Марк посмотрел мои рисунки и сказал, что я рисую, не хуже, чем Джим Ли.

– За несколько минут, ты уже дважды произнесла: Марк сказал. Это сто процентов любовь, малышка. И она гораздо сильнее любви к бургерам.

Сафия промолчала. Густо покраснела.

Мы приблизились к палате Ильфара. Она располагалась сразу за углом. Около нее толпились суровые мужики. Нетрудно догадаться кто они. Строгие черные костюмы, каменные лица, пистолеты, выпирающие под пиджаками. Во главе группы пребывал Абашев.

– Что ты делаешь? Тебе запретили вставать. – Не очень любезно начал он. – Твой муж отвинтит мне башку.

– Он отвинтит тебе башку, если узнает, что ты разговариваешь со мной в таком тоне.

Нарбек прочистил горло и пригладил ухоженную эспаньолку.

– Прости. Просто за последнюю ночь столько всего произошло. Я…

– Вы можете потише? – из-за коричневой глухой двери высунулась Асма. Первое, что я увидела – засохшую грязь на ее красных лодочках. – Моему брату нужен покой!!!

– Мама. – Моя помощница храбро вступила в бой. – Вера жена дяди Ильфара и она имеет право с ним повидаться.

Я медленно навела серьезный взгляд на Асму и что–то в ее реакции вынудило меня добавить грозности.

Дорогущие туфельки она испачкала не по глупой случайности. А по одной очень веской причине.

– Нам втроем нужно поговорить. – Я воспряла. Убийственная ярость зародилась в глубине моего живота и разлилась по всему телу.

Сучка.

Драная кошка.

Полоумная стерва!!!

Это она была в том чертовом внедорожнике!

– Ты уверена? – Асма выгнула ровненькую бровь.

– Да. – Опираясь о стену, я подползла к порогу, и она попятилась. Я повернулась к людям Ильфара и к малышке Сафии. – Никого не пускайте, пока я не разрешу.

Нарбек с пониманием мотнул головой, а оперившаяся за несколько недель пташка, одними губами пожелала мне удачи.