ГЛАВА 32

Дариус не отвечает на мои смс–ки и три дня спустя. Может с ним что–то случилось? Может, он снова ранен и находится в глубокой коме в отделении реанимации? Господи… Беру круглую расческу и провожу по своим мокрым после душа волосам. Татуировка под левой грудью гласит: paradise. Рай. Когда я набивала ее в отпуске на Карибах, она казалась мне смешной и очень многоговорящей. Девочка из мира тьмы с «райским» словечком в интимном местечке. Но тогда я была немного пьяна после двух крепких коктейлей и могла совершить еще большую глупость, чем очернить свое девственное тело. Так что надпись самое безобидное из моих несостоявшихся поступков. Ничего сверхъестественного. Однажды даже захотела ее свести, но рука не поднялась. Карибы были великолепным воспоминаниям. Я вдали от дома, рядом только отцовские амбалы. Вокруг пальмы, музыка, горячий морской ветер. Никаких кровавых жатв и разговоров о кошмарных казнях. Папино лицо вдруг всплывает у меня перед глазами, застывшими в собственном отражении. Я не простилась с ним, не бросила горсть земли на гроб, не сказала короткую речь на церемонии прощания. Он ушел из этой жизни так же, как и пришел. Тихо, мирно, без лишних криков. – Тук–тук. По ту сторону двери Анжела. – Я скоро. Одну минутку. – Я хочу поговорить. Открой. Получше закрепляю банное полотенце на груди и впускаю ее в набитую горячим паром ванну. – Ты как? В норме? Анжела с ноткой недоверия осматривает меня и опустив крышку унитаза, садится сверху. – Да, а ты? Выглядишь взбешенной. – Прошлой ночью погибло три солдата твоего мужа и не меньше дюжины твоего отца. Ой, то есть Вилена. Я меняюсь в лице. Ощущаю прилив пульсирующего жара. Он обдает адским дыханием мои щеки. Поджигает сухой фитиль в груди, и я прибиваюсь к умывальному столику, ожидая мощного взрыва. – Блин, вот я дура! Подруга поспевает ко мне, крепко обнимает. – Прости. Надо было начать с того, что Дариус жив и сейчас разгребает последствия заварушки. Запоздавшие слова должны снять монотонное тиканье страха в висках, но не снимают. Я осыпаюсь мелкими мурашками и сильно обхватываю Энжи руками. Она тихонько кряхтит. – Он мне не звонит и не пишет, Энж. Совсем. – Знаю, Ми, знаю. Ласково проводит теплой ладошкой по моей спине. – Почему? Прядь влажных волос попадает в рот, и привкус бананового шампуня вызывает приступ тошноты. Я отталкиваю от себя Энж, прижимаюсь к умывальнику и прощаюсь с пустотой. Я ничего вчера не ела, поэтому в чаше только мои пенные слюни. Кашляю, склонившись к прохладной чаше. Энж тоже наклоняется, чем вызывает у меня мимолетную улыбку. – Ты случаем не беременная? – Нет. – Быстрый ответ означает только одно, ты ни хрена не знаешь. – Анжела, пожалуйста… Опускаю тяжелые веки и покачиваюсь взад–вперед. Это нехитрая качка успокаивает. – У меня есть тест на беременность с собой. Сейчас принесу и проверим. – Анжела?! Стремительно выпрямляюсь, драматически медленно выдыхаю. – С твоим мужем всё в порядке. Охрана бы уже давно хай подняла, как и Даниэль, который отирается с нами который день. Так что, хватит гундеть, сейчас принесу тест. Не смотрю на нее. Меня внезапное смущение сжирает полностью. Молодые девушки годами не могут забеременеть, а я после нескольких более–менее удачных половых актов? Бред же? Я даже подлинного наслаждения толком не испытала. Не вкусила его сполна. И ребенок? Да ну! И вообще, в девятнадцать лет становиться матерью плохая затея. Я сама еще робкий ребенок. Плачу из–за всякой ерунды, ревную по любому поводу, часто злюсь. – А вот и я! – Анжела с разбегу запрыгивает на гранитный стол и пришлепывает белую коробку с тестом около меня. – Давай, помочись, иди. – Я тебя ненавижу. – Да–да, я тоже люблю тебя, крошка. Еле–еле передвигая ватными ногами, подбираюсь к унитазу, откидываю крышку вверх. Энж отворачивается к овальному зеркалу, постукивает пальчиками по верхним скулам и слушает характерные льющиеся звуки. Спустя минуту ровняюсь с ней, и мы сходимся насмешливыми взглядами в мирном бою. – Дай сюда полоску. – На. Всучиваю ей ненавистную полоску, которая вот–вот предскажет мое ближайшее и не очень будущее. Отчего–то в памяти появляется цыганка Аза. Она сказала о крови на моих руках. Пожелала мне что–то на своем родном языке. Неужели незапланированная беременность как–то связно со страшным кровопролитием? Я потеряю малыша? – Ты не беременна. – Выносит точный вердикт Энж. Я вырываю у нее клочко картонки и внимательно изучаю одну четкую черточку. Да. Я чиста. Пророчество Азы развеивается с моим продолжительным выдохом. – Рада? Вроде и не совсем, как я погляжу. Все–таки надеялась залететь от альфа–самца? – Иди ты! – нервный смешок летит в довольную пышечку. Она спрыгивает со стола на пол и шлепает меня по заднице. Мгновенно вспоминаю большую ладонь Дариуса на своей ягодице. – Пошли завтракать. – Моя мать там? – ловлю ее вопросом в дверном проеме. – Нет. Уже поела и вышла во двор. Киваю головой с благодарностью и пониманием. С уходом подруги привожу себя в приемлемый вид, надеваю короткое платье Ангелины и удобные шлепанцы на плоской подошве. Внизу, в просторной столовой со стеклянными стенами меня встречает Геля, Даниэль и толстушка–веселушка. Дети бегают по зеленой лужайке в одних трусиках. За ними неустанно следят двое коренастых охранников в майках без рукавов. Видимо, сегодня особенно жарко на улице. – Доброе утро. – Геля мельком оценивает мой внешний облик и одобрительно отгибает большой палец. Даниэль весь погружен в смартфон последней модели. – Привет, – бросаю в него черную виноградинку, когда сажусь на стул, – ничего не хочешь рассказать мне? – Не–а. – Не глядя на меня, отвечает он. – Тебя там, что очередная девчонка в кровать приглашает? Парень поворачивает телефон ко мне экраном, и я громко фукаю, увидев голую блондинку. Внизу зазывающее сообщение: приезжай, отсосу . Подруги вместе со мной разражаются истошным смехом. Я даже чашку с черным кофе подхватываю, чтоб та не слетела мне на обнаженные коленки. – Ми, это у нас один мужик до конца жизни, а у мужиков подружек может быть миллион и больше. – Слегка заикаясь от смеха, говорит Геля. – Кайф каждый день, пока не женимся. Поэтому, – Дани выдерживает эффектную паузу, – я никогда не женюсь. В пизду все эти традиции и долг. – Это ты сейчас так говоришь. Не встретил еще красотку, которая схватит тебя за яйца и отведет в ЗАГС. Да и от сурового старшего брата тебе не скрыться. Мои слова заставляют троицу зависнуть с глупыми взглядами и открытыми ртами. – Кхм, – прочищает сухое горло Даниэль. – Пока не забыл, Дариус сегодня приезжает. Теперь я неосознанно отклоняюсь на спинку стула и роняю руки по швам. – Он едет сюда? – Да. Ублюдок лично проверить хочет, как я вас тут охраняю. Лучше б я в «Джульетте» торчал. Чертов Ом и Палачи!!! Как только ко мне ворачиваются какие–никакие силы, срываюсь и выбегаю на задний двор. Быстро пробегаю по широкой белой дорожке, прислоняюсь к раскидистому дубу. Сердце не готовилось к такому крутому повороту событий. Я переживала, мечтала увидеть мужа, но так скоро? Плотная кора под моими пальцами не поддается наглыми ноготкам. Помню, Дариус нагнал меня однажды под деревом, накрыл мою руку своей и…по телу пробежал невидимый ток… В кармашке платья звонит телефон. Я вынимаю его, проворачиваю меж пальцев, располагая правильно, и нажимаю кнопку «принять вызов». Номер неизвестен. Любопытно. – Алло. – Милена, верно? – Да… До меня быстро доходит, кто звонит. Лильен. – Не так давно ты сказала, что меня никогда не возьмут замуж, и мы годимся только для секса. Так вот. Замуж я не хочу, ведь твой муженек и так любит меня. Трахал меня всю прошлую ночь, пытаясь забыться и прогнать демонов, которые его преследуют. – Зачем ты звонишь мне? – голос предательски подводит. – Чтобы ты не строила воздушных замков. Он мой и всегда моим будет. Выбрасываю телефон в невысокие кусты и присаживаюсь на траву. Удачный момент выбрала Лильен для того, чтобы сообщить новость о неверности мужа…