Глава 44 Варвара

Я горжусь собой, думаю, обманув охранников и сбежав от них по узким улочкам. Не хочу, чтобы они доложили Поклонскому о том, куда я собралась. Обойдутся. Ещё не хватало, чтобы Артур с Иваном выяснили, чем я буду заниматься и доложили Диме первее, чем я решусь ему обо всём рассказать сама.

Нет уж, не их ума дело.

В клинике «Семь+Я» мне назначено на девять утра. Я записалась на приём к своему гинекологу сразу после того как сделала тесты на беременность, и теперь стою у входной двери, вытирая платком вспотевшие ладони.

Я волнуюсь. Так сильно, что сводит живот, а в голове ни одной связной мысли.

Пока моя беременность сосредоточенна в утренней тошноте и не до конца ясных полосках на тестах, можно поверить, что она – мираж. Но скоро я узнаю правду, с которой придётся как-то жить.

Так, Варя, хватит оттягивать неизбежное!

Решительно дёргаю за ручку и вхожу в просторный холл. В нём кругом светлые оттенки, и глазам нужно время, чтобы привыкнуть к невыносимой белизне.

– Доброе утро, Варвара Сергеевна, – Светлана, милейшая администратор клиники, улыбается мне из-за стойки, как давней знакомой.

Я хожу сюда вот уже пять лет, и меня тут знают и, кажется, что даже любят.

– Доброе утро, Светлана. Марта Игоревна меня ждёт, – то ли спрашиваю, то ли утверждаю, и в ответ получаю улыбку.

– Да, у вас назначено, – Светлана – само радушие, и я забираю свою карту, улыбнувшись ей искренне.

На второй этаж попадаю по витой лестнице, не встретив по дороге ни одну живую душу. В клинике тихо, и я как никогда остро ощущаю собственное одиночество.

Когда-то мне казалось, что моя беременность – даже подозрение на неё – будет сопровождаться радостью. Но на деле я растеряна, и мысли в голове тяжёлые.

Думаю ли я об аборте? Нет, боже упаси. Мне не семнадцать, чтобы бояться рожать. Я взрослая женщина, у которой хватит сил и терпения воспитать ребёнка. У меня хорошая работа, отличный доход и жилплощадь. Нет ни единой причины избавляться от крошки. И это даёт силы идти дальше по коридору и решительно постучать в дверь кабинета Марты Игоревны.

– Да-да, – раздаётся с той стороны и я, не дав себе времени на глупые сомнения, вхожу. – Варвара, доброе утро.

Марте Игоревне едва за пятьдесят, но выглядит она потрясающе: густые тёмные волосы, огромные ярко-голубые глаза, в которых светится ум и нежность. Кажется, что она любит весь мир, и тот отвечает ей взаимность. В неё невозможно не влюбиться, и я всегда с радостью прихожу к ней на приём, чувствуя, что мне здесь рады.

Но сейчас мне тяжело, и я впервые готова сбежать, куда глаза глядят.

– Что вы в дверях стоите? – удивляется Марта Игоревна. – Входите же, ну!

– Наверное, я не первая, кто боится войти в ваш кабинет.

– Да уж, – по-доброму усмехается Марта Игоревна и забирает у меня из руки медицинскую карту. – Ну, Варя, что вы? Такая грустная…

– Нет-нет, я нормальная, – улыбаюсь, смахнув на дно души грусть, и бойко вхожу в кабинет.

Марта Игоревна важно кивает – у неё потрясающая способность оставаться хладнокровной, даже если не верит ни единому слову собеседника. За пять лет мы неплохо узнали друг друга, и теперь я благодарна судьбе, что однажды она меня свела с этой потрясающей женщиной.

Волей-неволей я выкладываю все карты: о тестах, тошноте и своих страхах. Марта Игоревна слушает меня, изредка вставляя вопросы, но в целом не перебивает. Когда поток признаний и сомнений иссякает, просит:

– Давайте, Варвара, пройдёмте на кресло, – улыбается мне, и в улыбке мне чудится что-то родное и близкое.

Всё-таки я очень соскучилась по дому и родителям. Может быть, уехать к ним?

Словно в тумане, я выполняю все просьбы, и вскоре тёплые руки Марты Игоревны касаются меня. Надавливают, мнут, выискивают то, что меня тревожит. И находят.

К счастью или к сожалению? Не понимаю, что чувствую, когда Марта Игоревна выносит вердикт.

Всё-таки беременна, бьётся в голове мысль. Марта Игоревна называет срок, сообщает о нормальном течении беременности. Я отупело слушаю, кивая, а гинеколог касается моей руки и, улыбнувшись, говорит:

– Всё будет хорошо.

И это то, что мне нужно было услышать. То, что придаёт сил.

На работу я возвращаюсь, свыкнувшись с мыслью, что меня всё-таки ждёт пополнение. У меня будет ребёнок, надо же. У нас будет ребёнок!

Позвонить сейчас Диме? Нет, по телефону такие новости не сообщают. Значит, вечером. Мы встретимся, и я всё-всё ему расскажу, даже если он будет не рад. Или всё-таки будет? Мысли путаются, и я хватаюсь за работу, чтобы не гонять их в голове до бесконечности.

До вечера я доживаю на внутренних резервах, а когда приходит время отправиться домой, дверь моего кабинета стремительно распахивается, и в него влетает взъерошенная Галя и замирает в проёме.

Её глаза такие огромные, что вот-вот вывалятся из орбит. Она смотрит на меня ошарашенно, глотает открытым ртом воздух и тараторит на одной истерической ноте:

– Ты видела?! Видела? – она машет в воздухе телефоном, и у меня кружится голова от её мельтешни. – Что она такое говорит?

– Ты о чём, Галя?

– Жена Поклонского! Она интервью дала. Она о тебе гадости говорит, – Галя смотрит на меня с тревогой. – Куда ты вляпалась, подруга?

Господи, помоги.

– Ты куда вляпалась, подруга? – повторяет Галя, и я ни разу не видела её в такой истерике.

Только и могу, что ошарашенно открывать и закрывать рот, а перед глазами летают чёрные мушки.

Галя крепче сжимает в руке телефон, оглядывается через плечо и, кому-то кивнув, быстренько захлопывает дверь и ещё даже на замок закрывает. Внешние звуки тонут в тишине, но её нарушает стук каблучков Гали. Она идёт к моему столу, молчит, и я благодарна ей за эти мгновения тишины.

И за то, что рядом сейчас, благодарна тоже.

– Там весь офис уже на ушах. Никто домой не едет, все обсуждают, – сообщает, задыхаясь, и плюхает на стол телефон. К розовому чехлу приделаны заячьи уши, и одно из них смешно шевелится.

Серьёзно? Я думаю о силиконовых ушах?

– Весь офис? – часто моргаю, а Галя смыкает губы в напряжённую линию.

– Варя, я ничего не понимаю. Но у нас проблемы.

– У нас? – удивляюсь.

– Конечно, – фыркает. – Ты думала, я тебя наедине с этим оставлю? Не дождёшься.

Я уже говорила, что Галя потрясающая?

– Вот, – Галя дёргает меня за плечо, привлекая внимание.

Неловко ткнув дрожащим пальцем в экран, она пытается попасть в нужную ссылку, но я крепко цепляюсь в её предплечье.

– Галя, ты уверена, что это обо мне речь?

Я хватаюсь за крошечную надежду, но Галя окидывает меня возмущённым взглядом:

– Своим глазам и ушам я ещё верю. Интервью дала жена Поклонского. А ты – Варвара Краснова. Уж в этом я не сомневаюсь.

– Я тоже, – мой голос звучит глухо, а внутри скребётся что-то очень мерзкое.

Меня откидывает в тот день, когда я получила проклятые фотографии, сломавшие мою жизнь на две половинки. Прошло чуть больше месяца, и я больше не понимаю, кто я и что делать дальше.

– Варя, ты меня слышишь? – Галя наклоняется над моим столом, и шикарный бюст едва не выпрыгивает из углубившегося декольте. – Ты должна посмотреть, понимаешь? Иначе так и не поймёшь, откуда ажиотаж.

– Ажиотаж? – отупело повторяю, превратившись в идиотку, которая двух слов связать не может.

– В офисе, Варя, ажиотаж, – вздыхает Галя, готовая вот-вот разрыдаться. – Кто ещё не видел, тем уже донесли. Гады, я была о них лучшего мнения.

– Я люблю тебя, Галя, – говорю невпопад и получаю в ответ тёплый взгляд с нотками недоумения.

– Хочешь, поженимся? – нервно хихикает. – Уедем за бугор, попросим политического убежища. Может быть, хоть там люди не так жестоки?

Меня душат слёзы из-за её грустной шутки, и я сжимаю под столом кулаки. Врезавшиеся в ладони ногти и боль за этим следующая отрезвляет.

Галя всё-таки справляется с дрожью в пальцах, и на экране появляется видео. С первыми кадрами глотаю наполнившую рот слюну, а глаза болят от напряжения.

Главное – не думать о беременности. Нельзя! Только не сейчас, иначе свихнусь.

– Варя, держись, пожалуйста, – Галя шмыгает носом, моя добрая девочка, и указывает подбородком на экран.

А на нём…

Это Юля – её я узнаю сразу. Красивая, слегка бледная, в белоснежном брючном костюме. Я не понимаю, где она находится, но сидящая напротив неё журналистка улыбается, представляет гостью и задаёт первые вопросы.

О благотворительности, планах на будущее, прошлом. И личной жизни, в которой главенствует Поклонский.

Дима… мой чужой мужчина.

Из-за шума в ушах часть слов пролетает мимо. Я, как завороженная, смотрю на Юлю, а она всё говорит и говорит о том, какая чудесная была у них с Димой семья. Да что там! Она и сейчас такова, в этом нет сомнений.

Журналистка кивает и задаёт очередной вопрос. Что-то о предстоящей годовщине их с Поклонским брака, и Юля расплывается в улыбке.

– Знаете, с Дмитрием Николаевичем непросто. Он трудоголик до мозга костей, вспыльчив, но мы с ним познакомились сразу после школы и, уверена, вместе встретим старость.

– А как же слухи о разводе? – вставляет шпильку журналистка. – Врут жёлтые издания?

Взгляд Юли подёрнут дымкой, она улыбается и взмахивает тонкой рукой.

– Это не более чем слухи, – смеётся, а у меня желудок в узел сворачивается.

Юля снова растекается мыслью по древу о прекрасной, но трудной жизни рядом с Поклонским. «О, эти долгие годы, столько прожито, столько пережито», – немного жеманничает, элегантным жестом поправляя причёску.

Она совсем не похожа на больную, думается мне. Она же сейчас в больнице с сотрясением, да? Так говорил Дима… Но, может быть, интервью было записано раньше, просто только сейчас его пустили в эфир.

– А что касается слухов о его новой связи? – не унимается коварная журналистка, похожая в этот момент на пиранью.

– Вы о Варваре Красновой? – с лёгким вызовом спрашивает Юля, а журналистка тушуется и поспешно кивает.

Похоже, она впервые услышала моё имя. Впрочем, как и тысячи зрителей.

Бросаю взгляд на счётчик просмотров, а он стремительно ползёт к трёмстам тысячам, и это только за первые часы.

Сколько людей посмотрело и узнало, с кем крутит роман Поклонский за спиной своей милой и верной супруги, прошедшей с ним огонь и воду.

Меня накрывает волной отвращения, а Юля толкает речь о молодых охотницах за богатыми мужчинами, заветная мечта которых – разрушить чужой брак и увести добропорядочного семьянина у любящей супруги.

– Ты только коммы не читай, – просит Галя, но я не реагирую, жадно впитывая каждой слово, сказанное Юлей.

Они любят друг друга, а я… всего лишь приключение, чтобы оживить немного потухший семейный очаг.

– Вы же понимаете, что иногда мужчинам в среднем возрасте нужны новые ощущения, – вздыхает Юля. – Эта девчонка – не больше, чем глупая дурочка, если решила, что мужчина уровня Поклонского опустится до неё. Так, не более чем красивое тело.

– Всё, достаточно! – восклицает Галя и сворачивает видео.

Я хочу произнести хоть слово, но у меня ничего не получается. Мне нужен воздух! Я вскакиваю из-за стола и, случайно толкнув ни в чём не повинную Галю, припускаю к окну. Сейчас распахну створки, высунусь наружу и подышу.

Но под окнами, выходящими на главный вход офисного центра, суета: подъезжают автомобили, из них выбегают какие-то люди и группируются у двери, ожидая кого-то.

– Галя, что это? – словно маленькая, я прошу защиты, и Галя моментально оказывается рядом.

– Ерунда какая-то, – Галя озадаченно вглядывается в стремительно разрастающуюся толпу и, схватив телефон, набирает кого-то:

– Ты уверен? Точно? Всё, поняла, – Галя сердито жмёт отбой и, подняв руку к нему, кому-то грозит. – Это журналисты, Варя. По твою душу.

Так, теперь самое главное – не упасть в обморок.