Глава 22

— Всю неделю будешь ворчать? — голос Данилова горячим бархатом опалил ухо.

Как тут не возмущаться? На улице почти ночь, бестолковый день никак не заканчивался, у меня стёрты ноги неудобной обувью. Я снова серой мышью просидела в ресторане среди расфуфыренных куриц. Отхватила “вокзальную оплеуху” от какой-то дуры. И теперь должна была ехать неизвестно куда.

Я стояла перед открытой задней дверью его звезлёта, а мой босс стоял позади меня. И что то мне подсказывало, искал момент “помочь” мне скалолазно влезть в салон.

Вздохнула, полезла на заднее сидение, (если кто-то думает, что говорить “полезла”, некрасиво, то я соглашусь. Но в данном случае по другому не скажешь. Ступенька начиналась где то на уровне колена).

Данилов отпустил водителя, сам сел за руль.

— Света, какой тебе цвет нравится?

— В смысле, Юрий Матвеевич. Шторы люблю светлые. Платье хочу красное. Мужчину хочу сильного и непременно в зелёном костюме цвета парижской зелени. А воздушные шарики разноцветные, как конфетти.

Босс смотрел на меня в зеркало заднего вида круглыми глазами.

— Ты пошутила про зелёный костюм?

— Ага, — беспечно кивнула.

— Что у тебя в голове?

— Честно?

— Говори уже.

— Я стесняюсь.

Данилов покрутил головой, вытерпел паузу, поторопил:

— Ну скажи, не томи.

— Это не то что вы подумали, босс. В моих девичьих грёзах одинокой разведёнки нет места эротическим фантазиям. Но боль, которую я терплю, не передать словами.

Данилов включил аварийку, резко съехал к тротуару, выскочил с водительского сидения, рванул мою дверь:

— Света, где болит?

У меня от неожиданности пересохли губы. Когда же я откушу свой язык! Облизнула пересохшие губы, сглотнула, прошептала:

— Сапоги натёрли.

Данилов перевёл глаза на мои ноги. Я думала, он сейчас выкинет меня из машины.

— Света, такое терпеть нельзя. Сейчас всё исправим.

— Да не надо, я на днях пойду, куплю….

Никто меня не слушал. Юра (о, про себя я его уже называла Юра), что то искал в телефоне:

— Ну вот, нашёл приличный магазин. Сейчас, потерпи.

Ну я и дура! Мне хотелось надавать себе подзатыльников. Наверное, из за нервов я перестала контролировать что говорю. Сдались мне эти сапоги. От того, что брутальный атлант крутился возле меня, от его дымящейся тестостероном энергии у меня голова шла кругом. Я давно и безнадёжно тянулась женскими фибрами к этому грубияну и никакие доводы разума не могли смять мою симпатию. Шикарный мужчина задурил мне голову своим присутствием. Надо брать себя в руки и думать, что говорю. Вот куда мы сейчас отправимся!

Через пятнадцать минут мы подъехали к обувному бутику, Данилов вёл меня к нему как раненого во все части тела бойца. Причём слепого и умственно отсталого. Придерживал меня за спину и под локоть. Он внимательно заглядывал мне в лицо, ловя последние признаки моей жизни, а я упорно смотрела в заснеженный асфальт, скрывая, что как раз вот эта самая жизнь бьёт из меня фонтаном стеснения.

От одного его прикосновения у меня бабочки в животе превращались в бестолковых мустангов и сталкивались друг с другом под рёбрами.

Помнится мне, всего пару недель назад я резвым конём скакала по строительному мусору, шастая по лужам. Он и там проявил себя джентельменом, нёс меня через строительные хляби, перекинув через плечо.

В бутике мне было неловко сидеть на диване, передо мной высились коробки. Девушка-продавец сидела передо мной на маленьком стульчике, вынимала модели из коробки, демонстрировала, вежливо улыбалась.

Данилов уже стянул с меня сапог, у меня заела молния на другом (да что же это, я постаралась незаметно дёрнуть её посильнее, сцарапанула палец до крови). Идиотка! Устроила шоу.

Повернулся к продавцам, облепившим Данилова как мухи. Как они смотрели на него! Мужчина в ролексах стоял на одном колене перед обычной офисной девчонкой и стягивал с неё (с меня), сапог! Нонсенс! Где это видано, что боги колени гнули перед секретаршами. Знали бы они, что я прибыла к нему с вокзала, как заметила “саламандра”, вообще бы в обморок упали.

Наконец, я рассталась с сапогами, выбрала кроссовки на меху. Бежевые, с леопардовым принтом на боковушке. Безумно красивые! А какие удобные! Я просияла. Данилов озабоченно заглянул в лицо:

— Тебе точно удобно? Давай что то ещё подберём.

Я от избытка чувств просияла, потрясла его за руку:

— Юрий Матвеевич, спасибо. Я вам с карты деньги верну.

И тут я посмотрела на ценник. Ёлки, как билет на Кубу. Оптимизма поубавилось, я печально украдкой взглянула на босса.

Он воздел глаза к потолку, вероятно. искал ответ на моё обещание вернуть деньги.

Итак, я стала хозяйкой обуви, которая мне и не снилась. Ноги чувствовали себя в раю, а я себя на седьмом небе от счастья. Когда обувь жмёт, тесным кажется весь мир. Но стоит её снять, и мир снова белый и пушистый!

Гордо подхватила босса под локоть и царевной прошла до ступенек на зависть продавщицам. Миновав дверь, сообщила:

— Спасибо большое. Отвезите меня домой.

— Ты решила покомандовать что мне делать? — в его голосе звякнули металлические нотки.

— Вы обещали на меня не орать.

— Не обещал.

А ведь и вправду не обещал. Вот же… Я сменила указание на вопрос:

— Можно мне домой?

— К кому?

— Ко мне, конечно.

— Нет. Нам по делу ещё в одном место, — он двусмысленно протянул, — А потом домой поедем. К тебе.

— Всё бы вам шутить, султан моей зарплаты. — я буркнула, стараясь не вдаваться в смысл его фраз.

Подошла к машине, собиралась снова карабкаться на заднее сидение, Данилов подхватил меня под локоть:

— Садись со мной.

— Это зачем это? — настороженно спросила, попятилась: — мне и сзади хорошо.

— Я тоже люблю позу сзади, но мы её позже попробуем. Сейчас сядь рядом.

Он заржал настоящим мужским смехом. Это когда он обрадовался собственной шутке и решил, что развеселил весь мир. Мне же хотелось снять кроссовку и треснуть его по башке.

Остряк!