Глава 18

Трудно понять его реакцию. Что-то вспыхнуло в глубине темных глаз. Вот только не понятно, что — раздражение или насмешка. А может все сразу. И тут начинаю выпаливать извинения, что потревожила.

— Простите ради бога, Людвиг, мне так неловко…

— Успокойся. Ты что-то хотела?

— Да… то есть нет, я на прогулку. Но хотела спросить, да…

У меня действительно был вопрос к Людвигу, но сейчас в голове ни единой мысли, ничего не могу вспомнить.

— Но вы сейчас заняты, я пойду, не буду отвлекать…

— В этом нет необходимости. Мы можем поговорить, пока я занимаюсь. У меня к тебе тоже вопрос, Настя. Тебе не кажется, что пора перестать мне выкать? В Амстердаме так не принято. Да и вообще, живем в одном доме, делим трапезу… я понимаю, ты стесняешься, но ей-богу я устал что ты ко мне как к престарелому дедуле обращаешься.

Меньше всего Лед напоминал престарелого дедулю. Но менять привычный уклад между нами мне почему-то не хотелось. Выканье было для меня какой-никакой дистанцией… Но что мне ответить? Извините, буду выкать, как и раньше? Нет конечно, я смущенно мямлю:

— Хорошо, как скажете…

— Как скажешь, — поправляет меня Лед.

— Как скажешь, — повторяю послушно и между нами виснет пауза. Словно мы оба одновременно забываем, о чем хотели поговорить. От неловкости у меня чешется кончик носа. Жмурюсь, стесняясь потереть его.

— Я в школе тоже интересовалась боевыми искусствами, — брякаю зачем-то.

— Да ты что? Какими же? Покажешь мне может что-нибудь? — усмехается Лёд.

Ну вот зачем я сказала эту глупость! Я занималась в шестом классе в секции тхэквондо, мне очень нравилось, но зачем завела об этом разговор — сама не понимаю.

— Извините… то есть извини (как же трудно перейти с ним на ты!), я зря это ляпнула, — говорю смущенно.

— Мне нравится, что ты спонтанна и не репетируешь свою речь, — говорит Лёд. — Никогда не стесняйся себя. Тебе это не нужно. Так ты любишь борьбу? Хочешь позаниматься со мной?

— Нет, что вы. То есть… я сто лет ничем таким не занималась… Я в ужасной форме.

— Ну тогда тем более стоит начать заниматься, — Лед смотрит на меня так уверенно, словно все уже решил. — Можем начать прямо сейчас. Я как раз хотел устроить себе разминку в стиле тхэквондо.

— Ой нет, ну что вы… Я… я собиралась кататься на велосипеде. Да и не помню я уже ничего.

— Я напомню.

От одной мысли о том, что я в велосипедках и спортивном бюстгальтере буду заниматься рядом с Людвигом, мне становится нехорошо.

— Э‑э… спасибо за предложение, но я буду только мешать.

Людвиг смотрит на меня и хмурится.

— Настя, я думал между нами прошло напряжение. Видимо зря надеялся? Ты все еще меня боишься?

— Нет… Ты прав. Все прошло.

Ну вот, я это сделала. Смогла сказать ты. И меня это очень радует.

— Так почему отказываешься потренироваться вместе? Мы и так столько не виделись… Я надеялся, что ты хоть немного…

Ожидаю слова «соскучилась» но Лед продолжает:

— …отдохнула от меня.

— Все в порядке, — больше мне ничего не приходит в голову.

— Значит занятию ничего не мешает?

Смотрю нерешительно, не зная, что ответить.

— Разувайся. Побудешь моим спарринг‑партнером. Следи за моими движениями, а потом попробуешь их повторить. Ты хотела что-то спросить у меня. Вот и сделаем два дела одновременно. Поговорим, и позанимаемся.

Хочется отказаться, но ничего не приходит в голову. Поэтому послушно снимаю обувь и делаю шаг навстречу неизвестности. С Людвигом я чувствую себя всегда как на минном поле. Не знаю, что ждать от него, и от себя — тоже. Это пугает.

— Парку тоже лучше снять, вспотеешь. И двигаться будет легче.

Снимаю и куртку, обнаженные руки покрываются мурашками. Окно открыто и в него дует теплый ветерок. Наверное, от него этот озноб. Или от близости голландца? Почему я пылаю, а Лёд выглядит совершенно бесстрастно?

Прекрати, идиотка, — мысленно ругаю себя. И правда чувствую себя ужасно глупо. Схожу с ума от волнения, в то время как мой босс просто хочет совместить разговор и не прерывать тренировку. А я уже накрутила, напридумывала…

«Он не хочет тебя, получил свое и забыл давно. Тут у него куча женщин»

Осознание этого больше не должно было ранить меня, но все же… Мне было неприятно. Унизительно.

Постаравшись принять невозмутимый вид, поворачиваюсь к Людвигу.

Он даже не смотрит на меня. Занят чтением сообщений на телефоне. Сделав пару глотков воды из бутылки, кивает мне.

— Готова?

— Да.

— Хорошо. Вставай здесь.

Людвиг кладет руку мне на плечо, показывая стойку. Близость его тела, терпкий мужской запах волнует и будоражит.

— Хорошо, вот так. Тебе удобно?

— Да, все хорошо.

«Вот только твоя близость, твои прикосновения. Плохо. Очень плохо для меня…»

— Ты ведь не боишься? Я не сделаю больно. Это всего лишь разминка.

— Не боюсь, — произношу тихо.

В течении получаса Лёд показывает мне упражнения и удары, это захватывающе интересно. И познавательно, мне пришло в голову, что по возвращении в Москву надо обязательно заняться какими-нибудь единоборствами. Приятно осознавать, что ты можешь постоять за себя, хоть в какой-либо ситуации. Людвиг наносит удары — разумеется не касаясь меня и показывает мне, как их блокировать. Скорость все увеличивается, вскоре я начинаю задыхаться, по спине бегут ручейки пота, футболка на мне намокла и прилипла к телу.

— У тебя отлично получается, — подбадривает меня Лёд, делая очередной выпад, и я вдруг сама не понимая как, оказываюсь в его объятиях. Спиной касаюсь его обнаженной груди. Трепещущая и испуганная. От перевозбуждения от тренировки голова кружится.

— Расслабься. Позволь своему телу самому выбрать ритм, — тихо произносит Лед мне на ухо.

Самому? Выбрать? Господи, я и так на грани потери самообладания. У меня все плывет перед глазами. Этот спарринг больше напоминает танец. Страсти. Влечения. Лед снова показывает мне прием, и его рука оказывается на моей груди.

Мне стоит большого усилия не вскрикнуть. Прикосновение… слишком приятно, слишком волнует меня. Но ведь оно абсолютно случайное. Лёд все так же холоден и сосредоточен. А я — оголенный нерв. Меня беспокоит все. Разгоряченные тела. Мужской запах, сильно выраженный, резкий… но все равно безумно возбуждающий. Он меня просто с ума сводит. Мы оба истекаем потом. Что наводит мысль о постели, обнаженных сплетенных телах. Вот уж не думала, что способна так завестись… Как же мне стыдно.

От стыда делаю резкий неловкий выпад. Не знаю чего хотела этим добиться. Ударить Людвига? Закончить тренировку? Но Лед с легкостью уворачивается, а я, теряя равновесие, лечу вперед лицом. Готовясь впечататься в голый пол. Но Лёд ловит меня, и удерживает нас обоих. Мои ладони приземляются на его мокрую от пота грудь.

— Ой! Простите ради бога! — пищу смущенно. Сквозь землю готова провалиться.

— Все нормально?

Киваю, не в состоянии поднять на него глаза.

— Спасибо… я, наверное, бы лоб расшибла.

— Это моя вина. Ты пока не готова. Надо было шлем тебе одеть. Мотоциклетный.

Поднимаю на него глаза — Лёд смеется надо мной! Над моей неуклюжестью или подростковым поведением? Скорее всего над всем сразу.

— У вас есть мотоцикл? — говорю очередную глупость. Он должен отпустить меня! Пока я в его объятиях, внятных рассуждений или эмоций ждать, увы, не приходится.

— Да, есть. Хочешь прокатиться?

Это прозвучало двояко. И голос такой… хрипловато-заигрывающий. Все, Настя, ты окончательно потонула в своих фантазиях!

— Надеюсь, не прямо сейчас? — лепечу, теряясь немного.

— Как попросишь.

— Договорились.

— Нет проблем.

Я все еще в его объятиях. Он должен давно отпустить меня… Я должна сама отойти. Но тело не слушается посылаемого мозгом приказа. Вместо этого наслаждается прикосновением сильных мужских рук. Горячий как печка влажной кожи, разгоряченной после упражнений.

— Так о чем ты хотела спросить меня? — хрипло спрашивает Лёд.

Смотрю на него непонимающе.

— Когда пришла… ты сказала, что поговорить хочешь. Какие-то проблемы?

— Нет… — мотаю головой. — Я… хотела поблагодарить за репетитора. Но не стоило. Я и так вам слишком много трат принесла.

— Тебе нравится твоя преподавательница?

— Да, очень милая девушка.

— А работа как?

— С каждым днем все легче дается, — признаюсь с улыбкой.

— Я очень рад. Правда.

— Но когда я смогу уехать?

— Ты этого хочешь?

Мне показалось, или в голосе Людвига звучит грусть?

— Я же не могу жить у вас вечно…

Людвиг на это ничего не отвечает. У меня в голове столько противоречивых мыслей… Сама себя не понимаю. Почему он продолжает держать меня в объятиях? На какой-то момент мне вдруг кажется, что он собирается меня поцеловать. Сердце заходится, пульс шумит в ушах. Грудные мускулы так напряглись, что стало невозможно вздохнуть.

Но тут Лёд делает шаг в сторону и сразу холодом обдает. Он не собирался целовать меня. Даже не думал об этом, а я-то дура…

Как могла я быть столь глупа? Мне требуется несколько секунд, чтобы окончательно осознать произошедшее. Дура! Приготовилась к страстному поцелую, умирала от желания, чтобы губы Людвига коснулись моего лица… и все оказалось лишь плодом моей фантазии. Унижение жжет кожу, ощущения сходны с тем, когда обгораешь на солнце. Ненавижу себя… Чувствую ненужной, нежеланной.

Это больно. В голове вертятся вопросы, один унизительнее другого. Понял ли Людвиг мою реакцию? Тогда я умру со стыда! Заставляю себя взглянуть на него, отошедшего к груше и снова занятого бутылкой с водой. Мне страшно. Боюсь увидеть жалость на его лице. Но он смотрит в другую сторону.

Дура! Не устану клеймить себя. Он твой босс. На одну ночь, помнишь? И она случилась уже. Другой не будет… Все остальное — твой личный стокгольмский синдром. Переболей и забудь…

Мне отчаянно хочется выбежать из комнаты, и нестись по улице куда глаза глядят. Но я должна сохранить обрывки гордости.

— Я пойду, если позволите.

— Хорошо, — кивает Лёд.

Вот уж правда ледяная глыба! Ни грамма эмоций. Меня охватывает злость.

— Ты ведь не поедешь в таком состоянии на велосипеде? Тебя продует, — вдруг говорит Лед.

Волнуется обо мне? Как мило! — думаю с горечью.

— Нет конечно. Я… приму душ.

— Я хотел спросить тебя.

— Да?

— Послезавтра вечеринка. Точнее — торжество у моих друзей. Не особенно близких, но у меня не получилось отказаться. Ты не могла бы пойти со мной?

— Хорошо…

Нет, плохо, Настя, и ты это знаешь. Убедилась только, что — от патрона надо держаться подальше. Максимальная дистанция, вот что спасет тебя от возникших к нему чувств…

— Я не хочу, чтобы ты думала, что это обязательно, — вздыхает Лёд. — Но я бы очень хотел, чтобы ты пошла. Невеста — тоже русская. Ей будет очень приятно с тобой пообщаться.

— Ясно. Ну я не против.

Меня затапливает горечь. Он даже не хочет сам меня брать. Хочет сделать приятное невесте… А как же его невеста? Говорящая по-русски? А может он меня на СВОЮ свадьбу пригласил? Ох, нет!! Я должна сказать нет. Должна отказаться, мне такого не вынести…

Больше ничего не говоря вылетаю из зала и бегом в свою комнату. Спускаться вниз в гостевой душ — нет сил. Там могу столкнуться с боссом. Не хочу! Не хочу с ним больше видеться, никогда. У меня ощущение, что в сердце тысячу игл загнали. Оно стонет от боли. Надо было придумать причину не ходить… Вот только я так растерялась, что внятно не смогла бы объясниться.

Неужели я влюбилась в него? В таинственного и неумолимого иностранца, который похитил меня и сделал своей пленницей?

Только оказавшись в ванной комнате позволяю себе разрыдаться. Мне настолько не по себе, не могу находиться дома. Нужно сбежать куда-то. Хоть на работу, но сегодня мне дали выходной. И тогда отправляюсь к Анне Павловне.

— С тобой что-то не то, девочка. Почему грустная такая? Что за неприятности тебя мучают?

Отнекиваюсь, но она все равно вытягивает из меня все что накипело.

— Ой, милая, разве плохо быть влюбленной?

— Не знаю… Раньше я никогда ничего подобного не испытывала.

— Тем более он тебя на свадьбу пригласил. Это же здорово.

— Что в этом хорошего? Может это его свадьба.

— Ну почему ты так думаешь? Это было бы… Слишком жестоко. Нет, я уверена, что все не так. Но если тебе это так важно, расспросила бы. Ну ничего. Все равно — сейчас главное быть самой красивой, чтобы он не устоял.

— Мне совсем не хочется идти…

— Как я поняла, Людвиг не потерпит отказа, почему-то при этих словах Анна Павловна улыбается. Будто все происходящее со мной ее забавляет. А вот мне совершенно не до смеха.

— Знаешь что? Давай так, перед вечеринкой, а лучше прямо с утра, дуй ко мне.

— Зачем?

— Побуду твоей феей-крестной, — хитро подмигивает мне женщина.

* * *

Я так и сделала. Прихватила с собой серебристое платье — надо же что-то вечернее, раз свадьба. Но приехала к своей новой подруге в майке, джинсах и кепке.

— Ох, деточка, ну ты прям мальчик рассыльный. Надо мужчину завлекать более откровенными нарядами.

— Я совершенно не планирую завлекать Людвига, — вздыхаю.

— А вот и зря! Он заслуживает мук. Пусть влюбится в тебя до беспамятства, я так считаю! — заявляет Анна Павловна. — Ладно, поехали.

— Куда?

— В мой любимый салон.

* * *

Теперь я поняла, что имела в виду Анна Павловна. Мы приехали в роскошное место, где пахло удивительно, где сновали люди, очень красивые шикарные женщины сидели в креслах, а парикмахеры творили над ними настоящее волшебство. Со мной начали заниматься «от истоков» — как назвала это милая женщина, которая встретила нас радушно и расцеловала Анну в обе щеки.

— Она должна сегодня сиять, — коротко заявила Анна.

— Будет. Это легче легкого, она и так красавица.

— Знаю. Но у нее пока нет осознания как она хороша. Сделаем ее принцессой.

Я ужасно смущаюсь, слушая этот разговор.

— Начнем с массажа, потом депиляция, обертывание, релакс, ну и дальше по списку.

— А я успею… — пугаюсь количества названных процедур.

— Разумеется.

— Я не предупредила Людвига, он наверное думает, я дома его буду ждать…

— Ничего, я напишу ему сообщение, — успокаивает меня подруга.

— Он, наверное, рассердится…

— Насть, перестань уже паниковать. Успокойся.

* * *

Никогда не думала, что от салона красоты можно устать. Но я чувствовала именно это. Хотя на массаже я подремала — меня разморило — до того было приятно, когда над каждой твоей косточкой колдует мастер. Все тело стало точно желе — невесомое, как желе расслабленное. Прилив сил невероятный, но я утомилась, когда меня красили и причесывали — больше часа.

Но взглянув на себя в зеркало обомлела и поняла, что результат того стоил. На меня действительно смотрела принцесса. Волосы красиво уложены — идеальные крупные локоны. Они блестят, переливаются чистотой, свежестью. Глаза томные и загадочные, искусно подведенные темно-серебристыми тенями, каким-то загадочным образом придающими зрачкам глубокий бархатисто-коричневый оттенок. Сочные губы, кажущиеся больше, влажные и зовущие. Я с трудом отрываю взгляд от зеркала.

— Это потрясающе… Я не знаю, как смогу расплатиться.

— Успокойся.

— Но правда… как же.

— Деточка, это мой маленький каприз. Ты доставила мне радость. Пожалуйста, не порть ее разговорами о материальном.

И я замолкаю. Обещаю самой себе мысленно, что обязательно найду способ рассчитаться с Анной Павловной. Мне очень приятна ее помощь. Но я немного устала быть заложницей благотворительности со стороны посторонних людей. Когда я уже сама встану на ноги? Научусь зарабатывать… Как никогда я этого хотела. И понимала, что Лед дал мне сейчас уникальную возможность. Научиться чему-то. Чтобы в будущем я могла быть не только официанткой или танцовщицей.

Смотрю на часы и начинаю паниковать.

— Уже столько времени! Лед, наверное, ищет меня! Мне надо ему позвонить!

Недавно Бьерн вручил мне новый телефон с местной сим-картой. Там были телефоны сотрудников, Бьерна, Людвига. Я должна была быть на связи. Простая форма безопасности, как он объяснил. Очень удобно, но телефон этот не звонил пока ни разу. Я только с Таней изредка с него переписывалась.

— Успокойся. Он уже звонил. Приедет скоро сюда за тобой, — спокойно отвечает Анна Павловна.

— Он не удивился что вы взяли трубку? И что я ушла, не ругался?

— А чему тут удивляться или ругаться? Тому, что девушка перед вечеринкой в салон пошла? Что за глупости? Не изверг же он. Хотя Лед — говорящее прозвище. Ты ему дала?

— Нет, что вы. Его так друг называл, ну и я… но больше мысленно. Но ему идет, знаете. Иногда от него такой холод…

— Так вот и растопи, милая.

Если бы я могла… Если бы все было так просто.

Людвиг появляется через десять минут. От его вида в смокинге у меня перехватывает дыхание. Он хорош невероятно. Обычно его прическа небрежная, волосы, длиннее обычного, и всегда взлохмачены. Хотя мне нравится, эта небрежность ему очень идет. Но сегодня волосы лежат идеально. Он явно тоже побывал в салоне.

Его взгляд на меня… обжигает. Он как сканирующий луч проходит по мне сверху донизу.