Глава 20

Но отвечаю:

— У меня нет девушки.

Никогда не позволяю себе слабость. Слишком близкие и откровенные отношения с женщиной всегда считал угрозой.

Слишком много встречал в своей жизни красивых, но корыстных женщин. Уже понял, что Настя не такая… Но у нас с ней все слишком сложно.

Как же она невероятно красива в этом платье. Оно идеально подчеркивает прелестные гибкого девичьего тела. Мне нравится в этой девушке все. Особенно — огромные карие глаза, которые каждый раз доверчиво распахиваются при нашей встрече. Ее нежная кожа чуть загорела на солнце и теперь персикового оттенка. Напоминает карамель. Длинные светло-русые волосы… Хочется зарыться в них руками, хотя локоны — шедевр парикмахерского искусства, касаться которого — грех.

Сегодня Настя предстала передо мной настоящей принцессой из сказки. Смогу ли стать принцем для нее?

— Зачем это все? — тихо произносит Настя.

— Ты о чем?

— Эта свадьба. Этот танец. Вы играете с женщинами.

— Только не с тобой…

Но больше ничего не успеваю сказать, хотя почти готов признаться в ревности.

Внезапно, к нам подходит блондинка в обтягивающем коротком платье, не оставляющем места воображению. С трудом вспоминаю, что нас познакомили на одной вечеринке. Причем, не могу вспомнить ее имени, да и не хочу. Но она ведет себя напористо.

— Людвиг, дорогой! Я так рада видеть тебя! — хлопает дамочка накладными ресницами. — Как классно что пересеклись здесь.

— Да, привет. Извини, ты вообще-то наш танец прервала. И мне неловко разговаривать, моя спутница не знает языка.

— Я не буду вам мешать, — произносит Настя по-английски, вырывает руку из моей ладони и уходит слишком быстро. А меня продолжает атаковать баба, имени которой я не помню. Злюсь конечно. Но вспоминаю что отец сей мадам крупный инвестор и с такими лучше не ссориться. И дочек их не стоит обижать.

— Не благодари, я же видела, как ты страдаешь, танцуя с этой замухрышкой, — покровительственно говорит моя собеседница. Я дар речи теряю от подобной наглости. — Наблюдала за твоим танцем, у тебя на лице было выражение скорби.

Скорби? Ну-ну. Пожалуй, лучше если бы эта психологиня увидела на моем лице неприкрытое желание…

— О, вот и фотографы, нам не помешает снимок, правда дорогой? — хватает меня под руку, жмется поближе, вспышка ослепляет. Я начинаю накаляться.

— Так что дорогой, как на личном фронте, рассказывай, — засыпает бесцеремонными вопросами блондинка.

— Извини, ты же знаешь, я не люблю афишировать свою личную жизнь.

Женщина недоверчиво прищуривается.

— Ты чересчур скрытен. И совершенно зря. В твоем бизнесе дополнительный пиар необходим.

— Извини, поговорим позже.

Вижу через толпу танцующих, что Настю снова окружили кавалеры, на этот раз двое молодых людей. Слишком молодых. И слишком напористых.

— Но Людвиг… — хватает меня за руку собеседница, поняв, что я намерен уйти.

— Извини, созвонимся, ладно? — бросаю ей через плечо.

Настя явно не привыкла к комплиментам, которыми осыпают ее молокососы. Когда подхожу, один уговаривает ее на танец, девушка отнекивается.

— Что-то мне не хочется, извините, — на ее щеках играет застенчивый румянец.

— Я тебя повсюду ищу, — подхожу и по-хозяйски беру Настю за руку, к неудовольствию парней.

— Меня? Я думала вы встретили подругу, и…

— Да, но я уже освободился.

— Ясно.

— Мы можем еще потанцевать, если хочешь.

— Нет, спасибо. Совсем не хочется…

Почему у меня ощущение, что я расстроил ее? Что я сделал? Но трудно соображать, когда Настя так близко. Парни, поняв, что теперь не светит, уходят. Еле сдерживаю себя, желая прикоснуться к обнаженным плечам Насти, и проверить, так ли нежна и шелковиста ее кожа на ощупь, как на вид.

— Я чувствую себя не в своей тарелке, — признается девушка.

— Почему?

— Тут слишком много ваших бывших дам…

— Почему тебе это мешает? — спрашиваю тихо.

Настя чуть-чуть приоткрывает губы, заглядывая мне в глаза. Она будто хочет что-то сказать и не решается. И вдруг понимаю, что она воплощение всего того, что я очень долго искал. Вот только не слишком ли поздно я это понял?

Краем глаза замечаю стоящую неподалеку Катерину. Она недовольно наблюдает за нами.

Мне вдруг нестерпимо хочется уйти. Одетта поймет. Она девушка необидчивая. Да и я, вроде поздравил уже, и ее, и Василеску. Которому мои поздравления и пожелания — как кость в горле.

— Что скажешь, если мы уедем отсюда?

Настя смотрит на Катерину.

— Да… я с радостью.

Вот и отлично. Беру девушку за руку.

— Пошли.

Понимаю, что произойдет, когда наедине окажемся. Но остановиться уже не в состоянии. Это выше моих сил. Настя для меня слишком… необходима. Она стала потребностью, наваждением, глотком свежего воздуха. Сейчас вдруг ощущаю, как никогда ясно, что не могу отказаться от нее, так же как не могу не дышать.

Тень от ее опущенных ресниц ложится на щеки.

— Зачем, Людвиг? Ты хочешь заставить кого-то ревновать?

— Ты ошибаешься. Я никогда не играю в подобные игры.

— Тогда почему…

— Потому что ты важна для меня.

— Я не верю! Не надо больше… играть со мной, — побледнев, говорит девушка.

— Я не играю, Настя. Ты можешь мне верить.

Провожу рукой по ее спине.

— Знаешь, выдает дрожь, когда касаюсь тебя. Ты вздрагиваешь от каждого моего прикосновения. Задерживаешь дыхание, когда смотрю на тебя. Я чувствую это в трепете твоего тела.

Настя выглядит сейчас очень хрупкой и ранимой. Хочется защитить ее. Хочется дать ей уверенность, чтобы не боялась ничего.

— Ты особенная для меня.

— Пожалуйста, отпустите меня.

— Ты действительно этого хочешь?

— Мне кажется, мы привлекаем внимание. Все на нас смотрят, — шепчет она.

— Да плевать на всех. Мне главное то, что ты хочешь.

— Букет невесты! Всех незамужних дам прошу в центр зала! — наш разговор прерывает свадебный ведущий. Подавляю в себе желание дать в морду этому толстячку за тридцать, который прервал мое с Настей общение, подбежал к нам бесцеремонно, схватил девушку за руку и утянул за собой.

Как он узнал, что она не замужем?

Хмурюсь. Мне не нравится, что ее касается другой мужчина.

Не замечал в себе раньше такой ревности.

Она меня буквально сжигает изнутри.

Настя почти согласилась поехать со мной. Домой.

Какое приятное слово, дом. Раньше я не задумывался об этом.

Русская девушка, причудливым стечением обстоятельств поменяла мою жизнь. Изменила многое во мне.

На круглый помост выходит Одетта, с букетом. Выглядит как обычно забавно — платье невесты белое, пышное, но… до колен. Фата маленькая, чисто символическая.

Оди не была бы самой собой, если бы даже в этом не выделилась. Нахожу взглядом Василеску. Тот не отрывает взгляда от жены, смотрит с любовью, обожанием…, и я поневоле испытываю зависть к этим двоим. Что нет у них ни сомнений, ни колебаний. Что слепо друг в друга погружены.

Никогда не хотел подобного, а сейчас — хочу.

Свадебный букет взмывает в воздух подобно ракете и приземляется… в руках Насти.

Она выглядит опешившей от этого сюрприза. А я закрываю глаза и благодарю судьбу за этот знак.

Теперь я точно знаю, чего хочу.

Настя выглядит смущенной, неловко прижимает к себе букет, краснеет. Поневоле задаюсь вопросом можно ли быть более очаровательной.

— Я не знаю, как так получилось, — говорит она, когда приближаюсь к ней.

— По-моему невеста специально в тебя целилась, — говорю насмешливо.

— Я уверена, что нет.

— Не буду спорить. Но мне всегда казалось, что любой незамужней девушке поймать букет приятно.

— Наверное, никогда не думала об этом.

— Теперь у тебя есть повод задуматься. Так ты решила? Идем?

— Хорошо.

И правда хорошо. Этот простой ответ, ее согласие, делает меня невероятно счастливым.

Настя

Людвиг берет меня за руку и ведет за собой. А я не могу, да и не хочу сопротивляться. Словно по волшебству толпа расступается перед нами, освобождая дорогу.

Краем глаза замечаю вытянутое лицо женщины, которая разговаривала со мной. Катя, кажется. Ей явно неприятно что Людвиг уходит не с ней. Но сейчас мне наплевать на все. На едкие взгляды бывшей девушки, да что там, меня охватывает странная эйфория. Меня не волнует кто что думает и что будет завтра. Я полностью доверилась Людвигу.

Он выводит меня на улицу. У подъезда нас уже ждет черная блестящая машина.

Людвиг галантно открывает мне дверь машины. Садимся и уезжаем. Сейчас впервые меня посещает мысль: "вместе". Ушли вместе. Рука об руку. В другой руке все еще сжимаю красивый миниатюрный букет.

"Я влюблена". Эта мысль так отчетливо рождается в голове — не могу сопротивляться ей. Я давно это знала. Но пока Лёд держал дистанцию — удавалось как-то прятать от себя истину. И вот, стоило ему проявить капельку галантности — все так тщательно выстраиваемое сопротивление рухнуло, рассыпалось.

— Ты выглядишь испуганной. Я пугаю тебя? — тихо спрашивает Людвиг, не отрывая глаз от дороги. Поворачиваю голову и смотрю на его профиль. Как же он нравится мне. Не классически красивый, своеобразный, притягательный, магнетический. Сильный. В чем-то даже опасный. Пугает ли он меня? О да. Я дрожу, когда смотрю на него. Но и притягивает, манит, как мотылька огонь.

Лёд стал для меня пламенем… вот так вот.

Готова ли сгореть?

Все еще сомневаюсь. И в то же время знаю, что хочу его… очень хочу.

— Больше никаких обязательств, долгов и прочего. Ты поняла меня? — резко и отрывисто произносит Лёд, останавливая машину. — Поняла?

Изумленно оглядываюсь и понимаю, что мы уже домчали до дома. Так быстро! Или я так увлеклась своими мыслями?

— Да… — выдыхаю тихо. Он не просто убедил меня. Людвиг нашел те самые, самые важные слова. — Мы так быстро приехали… — добавляю смущенно.

— Дороги пустые.

— Повезло, да.

Выхожу из машины и Лёд оказывается рядом. Смущаюсь, и чувствую себя из-за этого полной дурой. Мы ведь оба взрослые люди и знаем, что должно произойти… а на меня вдруг нахлынула стыдливость.

Лед не дожидается, когда зайдем в квартиру. Прямо перед домом хватает меня и заключает в объятия. Обхватив ладонями мое лицо, он страстно целует меня, не стесняясь прохожих. Его щетина покалывает мою кожу, но мне нравится это ощущение. Касание его губ нежное, приятное. И все же чувствую некий дискомфорт, в голове проносятся воспоминания о нашем первом разе. Тогда Лед тоже никого не стеснялся… Забросил на плечо и в номер…

Мой первый — и единственный на данный момент опыт близости был кошмаром. Поневоле поеживаюсь от воспоминаний. Но теперь все иначе. Когда губы Людвига становятся более настойчивыми, понимаю, что мне нравится его напор. И совсем не пугает его абсолютное доминирование. Я хочу подчиниться. Лед заставляет меня приоткрыть рот, и его язык проникает внутрь. Издаю слабый стон удовольствия, которое пронзает тело. Соски набухли. Внизу живота растекается незнакомое тепло. Еще никогда не приходилось испытывать такие ощущения. Божественные и одновременно пугающие.

— Настя… Ты меня с ума сводишь, — шепчет хрипло Людвиг. — Хочу, чтобы ты была моей.

Только сейчас замечаю, что впилась пальцами в его плечи, притягивая к себе. Когда Лёд прерывает поцелуй, какое-то время стою точно одурманенная. Только через пару минут осознаю, что мы все еще не зашли в дом. Краснею от смущения.

— Тебе безумно идет румянец, — улыбается Лед. Его улыбка такая мальчишеская и самодовольная, что хочется его стукнуть.

— Почему тебе так нравится смущать меня? — бью кулаком его в плечо. Несильно, конечно. Просто чтобы показать свое возмущение.

— Мне нравится делать с тобой все…

— Может быть мы уже покинем улицу пока не собрали представление? — замечаю, глядя на пожилую даму в красной шляпке, уставившуюся на нас возмущенно.

— Целиком и полностью поддерживаю твою идею, — смеется Лед. — Здравствуйте мадам, — кивает он женщине, обращаясь к ней по-голландски. — Отличная погода сегодня.

Не знаю смеяться мне от его выходки, сердиться за то, что провоцирует бедную пожилую поборницу строгих правил — на ее лице написано презрение к нам, или просто порадоваться что я поняла, что он сказал — уроки не прошли даром.

— Вот что ты творишь? — спрашиваю Людвига с легкой укоризной, когда дама, потрясая головой в шляпке, удаляется, фыркнув на нас напоследок.

— Ничего. Пока что ничего, — слегка насмешливо отвечает Лёд. — Но у нас все впереди. Идем. Немедленно.

Когда заходим в квартиру, кладу букет на старинную консоль и поднимаю взгляд на Людвига, испытывая ощущение будто балансирую на краю пропасти. Что я делаю? Как могу без оглядки бросаться в омут? Передо мной влиятельный и богатый мужчина в дорогом, сшитом на заказ смокинге. Я — простушка из провинции. Разве смогу надолго заинтересовать его? Что вообще этот красивый богатый мужчина нашел во мне? Ведь я — самая обыкновенная девушка, абсолютно чужая в мире богачей…. Скромная, бедная… Покупаю одежду на распродажах, а не в эксклюзивных бутиках. У меня нет ничего общего с красавицами, которые нравятся миллиардерам.

— Ты снова хмуришься. Перестань думать, Настя. Поддайся чувствам, — произносит Людвиг.

— Почему тебе так хочется лишить меня разума? Ты играешь со мной? Скажи, умоляю? — произношу внезапно, удивляя саму себя.

— В чем проблема? — вздыхает Лед.

— Ни в чем… Просто… Ты не можешь меня хотеть.

— Что за бред?

— Разве? — спрашиваю с горечью. Ведь мне до сих пор не верится, что это я, в дорогом красивом платье, с макияжем, который мне не повторить никогда в жизни, что я провела вечер среди сливок общества. Как можно в такой ситуации не чувствовать себя Золушкой?

— Расслабься, это все что я прошу тебя сделать, — тихим ласковым голосом произносит Лёд.

Никогда еще он не говорил со мной так… нежно. И проникновенно. Он наклоняет лицо ко мне, я теряюсь, смущаюсь и спрашиваю глупость:

— Ты собираешься меня поцеловать?

— Ты угадала, — насмешливо говорит Людвиг, касаясь большим пальцем моего подбородка, проводя им ниже, по шее, отчего у меня по всему телу бегут мурашки. Поцелуй, следующий за этой проникновенной лаской — жадный, страстный, сметающий все сомнения на своем пути. Оторвавшись наконец от губ, Лед осыпает поцелуями мою шею, затем покусывает мочку уха, а его руки ложатся на мои груди и сжимают их. У меня вырывается всхлип, настолько его касания желанны для меня. Буквально растворяюсь в новых ощущениях.

У меня даже колени подгибаются, и Лед, чутко уловив мое состояние, подхватывает меня на руки. Он несет меня на второй этаж, открывает дверь своей спальни и в этот момент я замираю.

— Не бойся, — говорит он твердо. — Верь мне. Ничего общего с нашим первым разом не будет, клянусь тебе.

Поражаюсь как он безошибочно уловил мои мысли, мои страхи.

— Я тебе верю, — отвечаю тихо, потому что чувствую — ему нужны эти слова, как ничто.

Прижимаюсь к широкой груди Людвига, наслаждаюсь его запахом, и чувством защищенности, нужности. Он желает меня — теперь в этом нет сомнений.

В его комнате царит полумрак. Людвиг неспешно опускает меня на пол, возникает ощущение, что время и реальность растворились и мы одни в целом мире. Я будто превратилась в кого-то другого отчаянного и безрассудного. Встаю на цыпочки, и сама тянусь к губам Людвига. Он в ответ издает хриплый вздох и впивается в мои губы. Отвечаю на его поцелуй с такой же жадной страстью, чувствуя острую потребность в этом. Людвиг медленно расстегивает мое платье, и оно с шелестом соскальзывает на пол. Холодный воздух остужает разгоряченную кожу. На мне не остается ничего, кроме кружевного комплекта белья и шпилек. Поневоле вздрагиваю, вспоминая наш первый раз, но запрещаю себе бояться. В этот раз все будет по-другому. Лед обещал. И я верю ему.

— Ты такая красивая, — взгляд Людвига обжигает. Несмотря на полумрак, отчетливо вижу на его лице дикое желание, которое немного пугает. Секундный порыв бежать, но это разум… А тело, умирающее от потребности в этом мужчине, отказывается делать даже шаг в сторону.

Лед опускается на одно колено и сердце замирает. Осторожно, очень нежно он проводит руками по моим лодыжкам. А потом снимает с меня туфли. Сбрасывает свой пиджак, расстегивает рубашку. Подходит ко мне, я инстинктивно отступаю назад и падаю на огромную кровать, застеленную темно-серым шелковым бельем.

"В его стиле" — мелькает в голове. Не понимаю, к чему сейчас уделяю время деталям. Наверное, способ защиты… Возвышаясь надо мной Лед сбрасывает рубашку, наклоняется надо мной. Подушечками пальцев мягко гладит мою щеку, спускается ниже, проводит по шее, потом — к ложбинке между грудями, я выгибаюсь навстречу его рукам. И вот они замирают на животе, касаясь резинки трусиков.

Безотчетным движением останавливаю его руку.

— Что такое, милая? — тихо спрашивает Лед, но я чувствую, что ему нелегко дается это спокойствие и выдержка его на пределе.

— Нет… просто… Я боюсь, что разочарую тебя.

Людвиг хмурится.

— Ты не доверяешь мне?

— Не в этом дело… Ты же знаешь… у меня нет никакого опыта…

— Мне не нужен твой опыт, Настя. Разве ты не видишь? Мне лишь ты сама нужна. Такая как есть. Ничего больше.

В комнате включен лишь слабый ночник, отбрасывающий на стены причудливые тени, делающие обстановку комнаты немного волшебной и еще более интимной.

— Я не хочу быть временным развлечением, — всхлипнув, вдруг признаюсь Людвигу в своих страхах.

— Ты думаешь между нами это? Просто развлечение? Разве ты еще не поняла, как важна для меня?

Могу ли поверить до конца в эту красивую волшебную сказку? Почему? Почему он выбрал меня, ничем не примечательную, обычную…

— Я люблю тебя, Настя. Ты не обычна, наоборот, уникальна. Жаль, что не понимаешь пока этого. Но я заставлю тебя понять. Позволь мне просто прикоснуться к тебе. И ты все поймешь.

Медленно провожу языком по губам.

— Я хочу, чтобы ты коснулся меня. Хочу принадлежать тебе.

Не знаю откуда во мне берется смелость сказать эти слова.

Чувствую, как соски становятся болезненно напряженными, твердыми. От одной только мысли о том, что происходит сейчас между мной и Людвигом, в теле начинают происходить невероятные вещи. В животе появляется ощущение трепета. Так вот что такое бабочки в животе… И правда похоже, восхитительно щекочущие ощущения. Между бедер появляется тянущая, пульсирующая боль.

Людвиг ничего не отвечает на мою столь смелую фразу, но его рука ложится на мое бедро, пальцы снова поддевают резинку трусиков и тянут вниз.

Затем его рука скользит к внутренней стороне бедра. Пальцы осторожно и ласково продвигаются все выше по внутренней стороне и пожар в крови разгорается все сильнее. Кажется, вот-вот растаю и превращусь в лужицу сексуального желания.

Никогда раньше я не была так возбуждена, и даже не подозревала что на такое способна.

— Я тоже хочу коснуться тебя, — признаюсь смущенно. Во взгляде Людвига вспыхивает победный огонь.

— Наконец-то, — произносит он охрипшим голосом, наклоняясь ко мне и снова жадно целуя, проникая языком. Растворяюсь в этом жгучем поцелуе. Сила воли покидает меня, уступая место безумной страсти.

Лед расстегивает мой бюстгальтер, тихо ахаю, когда его руки ложатся на мои обнаженные груди, взвешивают их в руках, ласково гладят. Потом он зажимает соски между пальцами, а я стараюсь дышать глубоко, чтобы от силы эмоций не потерять сознание. Сердце колотится бешено. Сейчас обнажено не только мое тело, но и сердце сбрасывает последние сомнения, препоны что я искусственно ставила в своем разуме между Людвигом и собой.

Лед наклоняет голову, его губы смыкаются вокруг тугого бутона, начинают посасывать его, посылая моему телу электрические искры. Напрягаюсь, вцепляюсь в его плечи.

«Я больше не вынесу», — вертится в голове настойчивая мысль.

Лед встает, поспешно сбрасывает брюки и трусы, и я, чувствуя себя распущенно не могу оторвать взгляда от его совершенного тела. Мускулистая грудь, дорожка из темных волосков проходящая по торсу, спускающаяся ниже…

Нервно сглатываю и опускаю глаза.

— Ты хотела коснуться, — улыбается Лед, но его улыбка напряженная, словно ему больно. Он возбужден, его член — большой, крупный, покачивается в мою сторону, обещая ласки, наслаждение… Или снова боль? Возможно, все вместе.

Кончиками пальцев пробегаю по затвердевшей плоти, горячей и бархатистой наощупь. Он такой твердый! Обжигающий!

— Ты правда так сильно меня хочешь?

— Я очень хочу показать тебе, насколько сильно…

Лед нависает надо мной, принимаясь осыпать поцелуями мое тело. Его щетина царапает кожу, возбужденная плоть упирается в низ живота. Издаю всхлипы, стоны, вскрики, мучительно ноющие соски трутся о его кожу. Коленом Лед широко разводит мои бедра, отстраняется и наклоняет голову ниже, начинает покусывать внутреннюю часть моего бедра.

— Подожди… — задыхаюсь. — Что ты…

— Тсс. Тебе понравится.

Первый порыв — оттолкнуть его, но у меня не хватает сил. Тело больше не принадлежит мне, не подчиняется. Начинаю дрожать, когда Лед склоняет голову, одновременно приподнимая мои бедра. Ощущаю его горячее дыхание в самом сокровенном месте. Затем, он касается меня там губами, а потом и языком.

— Твои вкус сводит меня с ума, Настя, — шепчет Лед. — Моя карамельная девочка.

И продолжает свои ласки, или скорее сладострастную пытку, заставляя выгибать спину, кричать и корчиться от невыносимых ласк. В момент, когда они становятся нестерпимыми, повинуясь инстинкту, я хватаю Людвига за волосы и прижимаю его голову к себе. Это настоящее безумие. Этот мужчина заставил меня полностью потерять контроль над собой, и оттолкнуть его, остановить восхитительные ласки для меня сейчас равносильно смерти.

Лед принимается ласкать меня пальцами, вырывая еще более громкий крик. Все мое тело сотрясает крупная дрожь, поднимающаяся из самой глубины моего существа. Лед теребит самую чувствительную точку, и я снова извиваюсь, приподнимаю бедра. И вдруг ощущаю взрыв, каждая клетка тела разлетается на атомы кайфа, тело будто тонет в агонии блаженства, содрогается в истоме.

Приподнявшись, Лед одним уверенным движением входит в меня. Вскрикиваю, скорее от неожиданности и старых страхов, но былой режущей боли нет. Только тянущий дискомфорт от наполненности и остатки легкой дрожи от произошедшего со мной взрыва. Людвиг замирает, давая мне время привыкнуть и расслабиться.

— Теперь ты моя, — довольно шепчет он, прикусывая мочку уха.