Глава 5

Настя

Поставив будильник на семь утра, и улегшись в кровать вместе с Таней, которая отрубилась, едва коснувшись подушки, я поняла, что не могу уснуть. Слишком сильный стресс получила. Меня до сих пор трясло. Я прокручивала в голове события и ужасалась, как мы могли решиться пойти в такое место… И вспоминала мужчину, откровенно и жадно разглядывающего меня. Никогда на меня так никто не смотрел… Это пугало, но было еще и другое чувство. Покалывание во всем теле, трепет в животе, словно ты проглотил… волшебное облако. Но потом напоминаю себе, за кого меня принял этот мужчина. Многие люди уверены, что если девушка танцует за деньги, то обязательно торгует собственным телом. Видимо, это тот стереотип, который искоренить никогда не удастся. И уж тем более, никто никогда не поверит, что в ночном клубе может танцевать девственница. Этот взволновавший меня мужчина решил, что я продажна. Ну и что? Мы никогда больше не увидимся! Но почему мне так больно от этой мысли?

Засыпаю я, наверное, под утро. Которое выдается суматошным, мы опаздываем. Бежим на остановку, переполненный автобус, метро. На улице колотун, и пока добегаем до ресторана я успеваю продрогнуть, хоть на улице начало апреля.

Забегаю в здание, а Таня остается на улице, ей кто-то звонит. Когда она появляется в раздевалке, я почти переоделась в униформу.

— Не поверишь, кто мне сейчас звонил! — восклицает подруга.

— Не представляю, — улыбаюсь в ответ. Таня всегда такая эмоциональная.

— Ты очень понравилась руководству клуба! Извиняются за вчерашнее недоразумение. Просят и сегодня прийти. Порепетировать. На стажировку! — восклицает подруга.

— Ты это про что? — переспрашиваю удивленно.

— Про клуб конечно. Очень извинялись за вчерашнее, уверяют, что недопонимание.

— Ничего себе недопонимание! Ни за что, Тань. Серьезно, как ты можешь об этом думать?

— Ну они обещают такие деньги.

— Нет, я поищу что-то другое… Меня и так тетка, наверное, убьет вечером… Я никогда себе не позволяла не звонить… Сейчас только об этом могу думать. Как можно быть такой идиоткой, забыть зарядку, и телефон не знать на память?

— Да ты ж говорила ей до тебя нет дела никакого.

— Она строгой очень бывает…

— Отпросись у нее.

Таня продолжала настаивать, но первые клиенты отвлекли нас от разговора, чему я была очень рада.

— Эй, Самойлова, там к тебе тетя пришла, — подзывает меня охранник через час.

— Моя тетя? Здесь?

Ужасно пугаюсь, зная, как не сдержана на язык бывает Наталья. Но что делать?

— Она в подсобку прорвалась. Злая баба, аж меня напугала, — усмехается Игорь.

Бегу в подсобку, полная ужасных предчувствий.

Тетка не просто злится, она как огнедышащий дракон.

— Ты это что творишь, а? — набрасывается она на меня.

— Ничего… Прости, я не нарочно. Зарядку забыла, у подруги осталась. И сегодня возможно тоже останусь, — вырывается вдруг у меня. Нет, я не хочу провоцировать родственницу. Но она тоже перебарщивает. Я отдаю ей все заработанное, в конце концов, имею право на толику свободы.

— Что это значит? Снова домой не придешь ночевать? Хахаля себе нашла? — округляет глаза тетка.

— Да хоть бы и нашла, тебе что за дело, не понимаю? — не знаю откуда во мне берется смелость для этих слов.

Зря я это сказала. Спровоцировала тетку на грубые оскорбления. И бесполезно было идти на попятный и вымаливать прощение. Женщина завелась и осыпала меня руганью, а потом пришла очередь для оплеухи. Я понимала, что мы собрали целое представление. Оттого получить удар по лицу было особенно обидно. Дело не в боли.

Но все вышло куда хуже, когда раздается звон, я понимаю, что нанесла ущерб ресторану. Все просто чудовищно, тут же такие дорогущие вина! А именно на них я упала. То есть на ящики, сама то не поранилась. Я бы, наверное, предпочла истечь кровью от осколков бутылок. Чем познать стыд и унижение.

Мне протягивают руку, поднимают с пола. Незнакомый мужчина. Сильный, красивый. Он кажется мне смутно знакомым. От него пахнет дорогим парфюмом. Его окутывает аура спокойной силы, властности, уверенности в себе. Я позволяю себе лишь короткий взгляд на его лицо… и опускаю глаза в пол, мечтая провалиться под землю. Понимаю, что вокруг столпилась куча народа. Ольга Геннадьевна истошно кричит об ущербе, об огромных деньгах. А тетку утаскивает вслед за собой тот самый мужчина. Заступник или палач?

Понимаю, что это и есть тот самый владелец ресторана, которого ждали с таким трепетом.

Можно ли быть более невезучей? Что теперь? Тюрьма? Колония? Не сомневаюсь, что тетка все свалит на меня. Да ведь я и правда виновата. Не позвонила. Спровоцировала. Не подумала о последствиях…

Чувствую, как кто-то сжимает мою руку.

— Пойдем, Насть. Тебе переодеться надо… ты вся мокрая.

Верная Татьяна рядом. От этого чуть теплеет на сердце.

— Не сметь уходить! — рявкает Ольга Геннадьевна. — Не сметь улики смывать. Я вызвала полицию. Ну и родственники же бывают, ужас. Мне жаль, Самойлова. Может ты и не виновата, но отвечать придется. Господи, ну что за жуткая баба… Почему он не разрешил полицию вызвать? Не понимаю…

Никто не спешит расходиться и с удовольствием переговариваются, перемусоливая ситуацию. Многие на меня с сочувствием поглядывают, но от этого еще хуже. А от осознания что тетка все еще в кабинете с боссом — и вовсе ужас накрывает. О чем так долго можно беседовать? Составляют план моей отработки? Вот так люди и становятся рабами в современном мире… Лучше от богачей подальше держаться. Как я жалею, что попала в этот «Фон Берген». Где все так дорого! И сколько мне теперь бесплатно пахать? Пять лет? Десять?

Или все же тюрьма? Я конечно не одна виновата, но разве посмею подставить, или просто даже минимально вину на тетку перекинуть? Нет конечно. Совесть не позволит.

Наконец тетка появляется. Одна.

— Пошли, Насть, разговор есть.

— Что это значит? — неестественно высоким тоном спрашивает Ольга Геннадьевна. — Где Людвиг? Что вы с ним сделали?

— Она его съела, — раздается смешок из толпы официантов и прочего персонала.

— Что за шутки? — взвивается Наталья. — Это кто такое вякнул? Ну и имечко-то мужику досталось, тьху. Людвиг! Ван блин, Бетховен. Мы все решили с владельцем, ясно? Теперь мне надо наедине с племянницей все обсудить. Дайте кабинет, чтоб наедине. И бегите к своему Людвигу. У себя он, живой, здоровый и как слон довольный.

Не могу поверить, что тетка все разрулила! Но как? Как это возможно, что потеряв такую кучу денег, Людвиг может быть довольным?

Удивительно, но властная Ольга Геннадьевна показывает тетке на дверь, и та, схватив меня за руку, затаскивает в какой-то кабинет. Возможно, ее. Но мне не до этого. Поверить не могу, как это так надо суметь всех убедить действовать по своему желанию?

— Что ты сказала боссу? Что теперь будет? — спрашиваю дрожащим голосом. Из глаз сами собой текут слезы.

— Ну и натворила ты дел, дура! — рявкает тетка. — Хватит реветь.

— Сколько мы теперь должны?

— Ничего не должны. В смысле, денег он не возьмет. Но ему секретарша нужна. Вот и будешь отрабатывать, пока не надоешь ему. И должна очень стараться.

— Что? Он хочет… Что за бред? Я ничего не умею…

— Научишься, главное не возбухай. Слушай, ты кажись, ему глянулась. Дурой не будь! Веди себя правильно.

— Я не понимаю…

— Все ты понимаешь! Я тебя… домой все равно не пущу. Ванька теперь у меня живет, ясно? А тут такая возможность — мужику секретарша нужна. На время. А если под юбку полезет — не вздумай дурить! Дай все что попросит. А еще лучше — залететь.

— Что ты такое говоришь…

— Ой, не лепечи мне тут! Не будь кретинкой, слышишь? Если не захочешь, он заставлять не будет. Желающих до такого парня баб — море. А тебе дуре такой шанс выпал! Должна руками и ногами вцепиться!

— Я не хочу! Это… грязно! И откуда ты знаешь, что я буду просто секретаршей? Почему так уверена, что он не маньяк?

— Да мы с ним час лясы точили. Самовлюбленный идиот он, вот кто. Столько бабок отвалил, а за что? За тебя дуру? Да тебя пятак цена! Ты куда ночью шалава шлялась? Думаешь лучше задаром отдаться?

— Я работу искала! Что значит бабок отвалил? Это ведь мы ему должны?

— В смысле потерял, — поправляется тетка. — Сколько, знаешь? Мильен, говорит! И позволил отработать! Конечно тут и ноги раздвинешь, не без этого. Разок. Ну может другой. Эдакий «босс на одну ночь» у тебя будет, деточка. А ведь ты сама во всем виновата, ясно? Нечего было шляться. Что заслужила, то и получила.

— Я… не смогу, — отвечаю дрожащим голосом.

— Ой, нашлась цаца. Не сможет она! Я с ним договор подписала.

— Ты меня… продала ему? Разве так можно? Разве так бывает?

— Значит, можно. У богачей все бывает! Слушай, пораскинь мозгами! Как мы живем? Да разве что не голодаем. Еле перебиваемся. А тут долг еще… или тюрьма. В тюрьме думаешь сможешь девственницей остаться? Там тебя искалечат! А тут такой шанс. Мужик красивый, ухоженный, богатый. Успокойся и в себя приди. Дашь разок… Если уж так противно — бревном притворись. Что не нравится тебе, лежи как мертвая. Мужики это ненавидят, ясно? Он больше и не тронет. Будешь там у него заместо уборщицы. Или сделай так, чтобы понравилось ему… может при расставании еще денег добавит, — рассуждает тетка.

У меня перед глазами вращается комната, и, наверное, я бы упала, не поддержи меня родственница. Заботливая и щедрая тетя Наташа. Могла ли я предположить, что она меня продаст вот так запросто?

— Как же это? — всхлипываю. — Что ты такое несешь?

— Бревном лежи и плач. Мужчины это ненавидят, — продолжает о своем тетка.

— Я… я ведь еще никогда и ни с кем! А ты меня в проститутки записываешь…

— Еще скажи до свадьбы себя берегла, — фыркает тетка. — Задарма отдать оно конечно благороднее! Да, вот еще одно. Ему это не нравится, Людвигу этому. Пришлось сказать, что ты не девочка уже. Так что, либо опытную изображай, я тебе сегодня объясню все… либо я найду сегодня того, кто тебя лишит…

— Ты с ума сошла? — отталкиваю тетку с силой, о которой не подозревала в себе, и бегу к двери. Если останусь с ней в одном помещении — за себя не отвечаю. Она перешла черту, и теперь во мне кипит, бурлит ненависть к ней. Единственному близкому существу. Я сейчас словно по острой грани лезвия иду. Каждое слово, каждая мысль — ранит до крови. Господи, может ли быть больнее?

— Ты пойми, кто платит тот и музыку заказывает! — кричит, не стесняясь, мне вслед тетка. — Он много платит, ясно? Идиотка, мне б такое в руки приплыло в твоем возрасте!

Мысль одна — бежать от тетки куда глаза глядят. Я не думаю куда и что буду делать дальше. Просто продираюсь к выходу, сквозь красную пелену отчаяния и боли, что зависла перед глазами. И врезаюсь во что-то твердое. Я узнаю босса по запаху, хотя уловила аромат его туалетной воды всего на секунду, когда он поднимал меня с пола.

— Пустите! — мне кажется я кричу, но на самом деле из горла вырывается слабое, медленное похожее на стон слово.

— Так, спокойно, — деловито заявляет богач, купивший меня. — Пошли. Ясно, что сейчас тебе хреново, но все не настолько ужасно. Ты не должна бояться меня…

Бояться?! Да я его ненавижу! Причем настолько, что расцарапала бы всего, если б только могла. Меня точно сковало всю. Скрутило от боли предательства, от жуткой несправедливости. Я знала, что большой город ломает людей. Но не думала, что это так больно…

Босс затаскивает меня в кабинет Ольги Геннадьевны, проходит за стол и садится в рабочее кресло, смотрит на меня внимательно.

— Итак, ты принимаешь условия? Тебе твоя тетя все объяснила? — спрашивает спокойно.

— Она сказала… вам секретарша нужна, — отвечаю дрожащим голосом. — И так с меня будут вычитать за разбитые коллекционные бутылки… Но я не поняла, сколько по времени… И какие точно обязанности…

Мои глаза опущены в пол, но все равно чувствую, что мужчина пристально и внимательно разглядывает меня.

— Любые обязанности, Настя. Ты должна будешь выполнять любые мои прихоти, — говорит он спокойным голосом. — Твоя тетя прирожденный бизнесмен. Очень выгодно все обстряпала. Настолько, что поневоле задумаешься, а не было ли это тщательно продумано.

— Я… вы с ума сошли? О чем вы сейчас?

— Об этом поговорим позже, — обрывает меня мужчина. Сейчас меня интересует одно — ты подписала договор?

— Какой? Я не видела никакой бумаги! Не читала его!

— Но тетя тебя рассказала о нем?

— Да…

— И ты полностью отдаешь свою судьбу в руки своей родственницы и следуешь ее решениям?

— А у меня есть выбор? — спрашиваю горько.

— Понятия не имею. Я ведь вижу тебя впервые в жизни, — хмыкает босс. — И в такую ситуацию попадаю впервые.

— Но вроде быстро сообразили! — вырывается у меня.

— Что?

— Ничего… извините.

— Твоя тетя сама от руки написала этот контракт, внесла условия… Она уверяет что имеет на это право. Распоряжаться тобой. Говорит, что ты полностью выполнишь все ее обещания. Чтобы отработать ущерб. И в добавок, я дополнительно должен выплатить ей двести тысяч рублей. За твои… кхм, услуги. Тебе это известно?

— Что?

У меня волосы встают дыбом. К горлу комок горький подкатывает.

— Я не знаю, зачем она так поступила… То есть, понимаю, что хочет избежать обвинений, суда, полиции… Но деньги! Зачем?? Мы и так вам должны…

— Все верно, ваш семейный скандал вылился для меня в большие убытки. Но знаешь, такого предложения я не ожидал. Никогда в таком мероприятии не участвовал. Даже не уверен, что мне это нравится…

У меня вдруг вспыхивает надежда, что этот человек, явно образованный и цивилизованный иностранец, скажет, что не согласен на подобное. Но он вдруг произносит то, чего ожидаю менее всего, и от его слов у меня подкашиваются ноги.

— Я бы отказался от подобного не задумываясь. Но не стану, из-за вчерашнего. Почему ты убежала вчера? Почему не приняла предложение?

— Что?! Вы о чем?

— Я тот, кто хотел поговорить с тобой вчера в клубе.

У меня кружится голова. Этот мужчина с самого начала показался мне смутно знакомым. Но конечно такого и в голову не могло прийти. Тот самый незнакомец, так взволновавший меня во время танца. С горящими глазами, взглядом, прожигающем даже с расстояния.

Тот, кто хотел купить меня еще вчера, от кого спасалась бегством… нашел сегодня и купил. Волей обстоятельств. Еще и в каком-то заговоре меня подозревающий.

Надо бежать… вот все, что стучит в голове будто молотом. Спасаться.

— Так что скажешь?

— Я… мне надо поговорить с тетей…

— Тебе не кажется, что слишком поздно с ней разговаривать? Она продала тебя, а ты дала добро. К тому же… она особа не слишком приятная.

Он прав… Но тетка единственное, что у меня есть в жизни.

— Я не разрешаю тебе уходить, — холодно произносит мужчина. — Я тебя купил, и отработка долга начинается с этой минуты. Ты слушаешь, что говорю. Делаешь, что говорю.

— Хотите сказать тетка меня в рабство продала?

— Да. Сексуальное.

Он говорит это так просто, прямо, буднично! Хочется подлететь и со всей силы залепить пощечину. Но я не посмею. Он прав. Тетка меня продала. И всю эту ситуацию допустила я сама. Значит и выбираться сама буду! Сбегу! Но сейчас, когда в ресторане полно народу, мне вряд ли это удастся. Я сбегу потом! Он же не набросится на меня сразу… Хотя, судя по его взгляду… он может. Прямо сейчас. Задрать мокрую униформу, противно липнущую к телу… Повернуть к стене…

Наши взгляды вновь встречаются, вижу в его глазах желание. Он приближается ко мне, раскаленный как печка.

— О чем задумалась, малышка? Надеюсь, о том, что явно сделала что-то неправильно. Прежде всего — не стоило таким овечкам как ты по ночным злачным заведениям бегать.

— С чего вы взяли, что я овечка? — вскидываю резко подбородок.

— Предположение. Но глупое, согласен. Я уверен, ты уже профи, хоть и молода. И я хочу в этом убедиться. Мне вообще-то несвойственно покупать секс… Но всегда надо попробовать нечто новое, так?

— Зачем вы мне все это говорите? Так нравится унижать лишний раз?

— Нет. Я говорю это, чтобы все на берегу выяснить. Не хочу проблем. Хочу, чтобы ты знала. Если это план, стратегия, или еще какой умный ход — полиция все ж таки вызвана. Сейчас Ольга Геннадьевна составляет акт. Будем «искать» преступников, нанесших урон. И поверь, если мне не понравятся твои услуги, мы их «найдем». Очень быстро. И это доставит мне не меньшее удовольствие. Твоя тетка-сутенерша отвратительна. Она отправится в тюрьму.

— Но разбила я!

— Ты ее защищаешь? Так и думал, — усмехается босс.

Я теряю нить разговора. Не понимаю, о чем он пытается мне сказать…

— Сейчас едем ко мне, — меняет тему мужчина.

Я не знаю, что на это ответить. Босс берет меня за руку и выводит из кабинета. Проходит то место, где моя жизнь так круто изменилась. Там и правда полиция, что-то разглядывают, записывают… Тетку не видно. Ольга Геннадьевна смотрит на нас с боссом с удивлением, но не говорит ни слова.

— Ольга Геннадьевна, я приеду завтра. Перенесите встречи, уберите тут все. Надеюсь дальше ресторан продолжит функционировать без происшествий.

— Да… хорошо, — на лице администратора написано беспредельное удивление. Она глаз не может отвести от руки босса, крепко сжимающей мое запястье.

Выходим на улицу. Мне кажется все пялятся на нас, пока идем к автостоянке. Пройти всего-то метров двести. На улице колотун, а я в тонкой униформе, еще и мокрой. Начинаю дрожать. Но босс не обращает на меня никакого внимания, он кажется погруженным в свои мысли. Подводит меня к серебристой иномарке. Очень красивая машина, никогда даже близко рядом с такой не проходила. Открывает дверь, причем заднюю. Юркаю в салон. Боже, как же меня колотит внутри. Каждую секунду думаю, как он, обнаженный, начинает терзать мое тело. Не в меру разбушевавшееся воображение подсовывает картинку за картинкой, одну пошлее другой. И я почти на грани, хочется завизжать во все горло и броситься прочь, куда глаза глядят. Но в то же время ноги ватные, и шагу не могу сделать. И за эту слабость ненавижу себя сильнее всего.