24 глава. Максим

Мысли были лишь о том, как я живьем спущу с Глеба шкуру. Он и раньше позволял себе лишнего, но побег из дома в канун Нового года это чересчур. Его хамство уже в печенках. Малолетний социопат.

– С*ка! – ударил ладонями по рулю, давая выход накопившейся ярости. Сидящая рядом Лиля вздрогнула от неожиданности. – Прости, – только едва нашел к ней подход, не хотел снова отпугнуть. – Не холодно? – и не дожидаясь ответа, прибавил мощности печки. Мы так стремительно покинули дом, что даже не успели одеться: Лилю, если можно так сказать, согревало лишь одно вечернее платье. Пожалел, что уступил и взял ее с собой. Незачем ей участвовать в семейных разборках.

– У вас каждый праздник проходит так, – она замешкалась, подбирая слова, – экстримально?

– Нет, такой пиз… – я замолк на полуслове. Ругаться в присутствии Лили – чуть ли не кощунство. Казалось, от любого грубого слова она упадет в обморок. – Так экстремально, только в этом году. Обычно это тихий ужин, неспешные беседы и веселые забавы. Маленьким Глеб обожал украшать елку, Новый год был его любимым праздником.

– А потом? – спросила так, будто ей действительно интересно. С любопытством взглянул на нее: опять эти ее доверчивые оленьи глаза.

– Потом начались капризы: это не хочу, то не буду, – сам не знаю, зачем начал рассказывать, но заговорив, уже не смог сдержать порыв. – Это моя вина, я избаловал его. Достигнув определенного успеха, я вдруг осознал, что карманы пухнут от денег. Для меня они никогда не были самой целью. Я люблю побеждать, создавать грандиозные проекты и воплощать их в реальность. Деньги лишь побочный продукт. Я подумал, что от них должна быть польза, и решил вложить в новый проект.

– В свою семью?

Чувствовал себя как на исповеди. Почему-то Лиля казалась именно тем, человеком, который поймет. Нет, не так – посочувствует. Чего стоят одни ее истории о бабушке.

– Верно, – подтвердил, удивляясь ее проницательности. – Квартиры, машины, частные дома. Но ты видела моих родителей – им подавай старый дедовский дом, – самому стало смешно от их закостенелости. – Они равнодушны к роскоши, она их не изменила, а вот Глеб с возрастом становился все распущенней, наглей и избалованней. Он воспринимает все как должное.

Я переводил взгляд с дороги на нее и обратно, крепче сжимал руль – ждал от Лили реакции. Хотел услышать ее мнения. Так глупо: прислушиваться к советам секретарши. Но едва я вспомнил, насколько непозволительно близкими мы стали за последние несколько дней, как мой цинизм в отношении нее рассеялся.

– Не обижайся, – неожиданно прямолинейно начала она, – но воспитанием ребенка должны заниматься родители. Ты не отец Глебу, – категорично резюмировала.

Она не смущалась и не мямлила, не отводила глаз, а смотрела уверенно. Отважная девочка. Я привык, что все вокруг лебезят и прислуживают, а она нет. Хотя и пыталась. Подозреваю, что постоянно пролитый на меня кофе и испорченные документы скрытый знак протеста. Она пыталась быть серой мышью, но натуру не скроешь.

– Заботиться о своей семье правильно, – продолжала она, пока я зачарованно разглядывал ее. – И ты не виноват, что люди неправильно воспользовались данными тобой благами. Ты взваливаешь на себя слишком много ответственности.

– Может, ты и права, – бездумно согласился, в голову не шли никакие трезвые мысли. Никогда не смотрел на ситуацию под таким углом.

Мигающие впереди огни подсказывали, что мы практически добрались до цели – ближайший ночной клуб. Зная Глеба, уверен, что “отрывается” он именно здесь.

Лиля вглядывалась в неоновые вывески:

– Ты уверен, что мы сможем попасть внутрь? – со скептицизмом. – Все-таки Новый год, наверное всё зарезервировано.

– Деньги открывают многие двери, – пояснил с высоты своего солидного положения. Вдруг сам себе показался пафосным ублюдком. Лиля пропустила мою фразу мимо ушей, ее интересовал другой вопрос:

– Как ты собираешься вытаскивать оттуда Глеба? Не лучше было бы дождаться его возвращения, а потом уже поговорить.

В ее словах было рациональное зерно, но я уже у этого долбанного клуба и глупо просто так уехать. И чертовски не хотелось признавать что я поддался импульсу, и что у Лили оказалось больше здравомыслия, чем у меня.

– Можешь подождать в машине, – зло бросил, выбираясь из салона.

– Да без меня ты вляпаешься в неприятности! – насмешила громким заявлением, семеня следом, оступаясь на высоких шпильках.

– Скорее рядом с тобой неприятности сами найдут меня, – удержал ее, когда она, поскользнувшись, чуть не шлепнулась на свою аккуратную попку. Кажется, это уже вошло у меня в привычку: подхватывать, когда она падает. – И, судя по всему, это ты без меня пропадешь.

От тесных вынужденных объятий она снова стала пунцовой. Впервые я задумался о том, что возможно, ее тоже частенько одолевают грязные мысли обо мне. О нас.

– Давай уже найдем Глеба, – засуетилась, пытаясь скорей разорвать между нами тактильную связь, – хочу встретить Новый год дома, а не в толпе пьяных незнакомцев.

Фраза прозвучала двусмысленно: по сути, моя семья для нее такие же незнакомцы. Был ли это укол в мою сторону? Не нравилось зарождающееся чувство вины, которое я все чаще испытывал рядом с Лилей: одним махом, эгоистично я перекроил ее жизнь и принуждаю делать то, что ей претит. Многие убили бы за возможность стать моей женой эта же глупышка мечтает о большой и светлой любви. Представляет меня главным злодеем в этой истории.

Мы и так потратили много времени на пустую болтовню, поэтому я как можно скорей выбил нам место в клубе, воспользовавшись старым как мир способом деньгами. Пара тысяч – и мы желанные гости на вечеринке. Увидев муравейник из людей в мерцающей полутьме танцпола, я в очередной раз пожалел, что ввязался в погоню: отыскать здесь брата просто не реально.

– Разделимся, – мои слова тут же потонули в грохочущей музыке и несмолкающих голосах. Лиля будто бы расслышала кивнула в ответ. Я направился в сторону vip-зоны, она – бара.

Я вглядывался в лица, но в мерцании и в хаотичных движениях они казались одинаковыми. Как цирковая лошадь нарезал круги, все больше ощущая себя идиотом. В итоге я сдался и попробовал позвонить мелкому говнюку. Пришлось выйти в холл, чтобы расслышать хоть что-то. Но ничего, кроме гудков, я так и не дождался. Уже собирался плюнуть на все и уехать, как знакомый голос позвал.

– Макс! – навстречу бежала Катя. Даже в голову не пришло, что Глеб прихватил с собой и сестру. О чем он думал?

– Ты приехал за мной! – восторженно воскликнула Катя, обнимая меня за шею. – Я знала, что всё так и будет, – сделала странное заявление и отнюдь не по-сестрински поцеловала.

На короткий миг я растерялся, просто остолбенев от шока. Но скоро пресек все ее попытки вторгнуться в мой рот языком.

– Ты что, пьяная? – разорвал ее объятия. Другого объяснения ее поведению не находил.

– Нет, – улыбаясь, заверила. – Я люблю тебя! – ни к месту заявила, и я окочательно уверился, что она не в себе. Только пьяные признаются в любви всем подряд.

– Я тоже люблю тебя, сестренка, – старался ничем не провоцировать ее. – Давай-ка я отвезу тебя домой и ты проспишься.

Чистое везение, что я наткнулся на нее. Вера теперь всю плешь проест нытьем: как же мы не доглядели за ее сокровищем.

– Нет! Не так! – разозлилась Катя. – Я люблю тебя как мужчину!

И тут я подумал, что лучше бы она накачалась спиртным. Эта же проблема была куда хуже.

– Ладно, – перевел дыхание, обдумывая, как действовать. – Ты понимаешь, что связь с несовершеннолетней это статья? – призвал Катю к благоразумию.

– Я готова подождать, – перечеркнула все разумные аргументы о меня. Это, конечно, похвально, но я не готов сесть в тюрьму. Уже не говоря о том, что она моя сестра.

Логика в этой ситуации не работала, и я решил обратиться к примитивным манипуляциям:

– Ты готова ждать три года? К тому времени мне будет уже тридцать пять, а там и сорок не за горами. Зачем тебе такой старик? – утрировал.

– Ты совсем не старый, – смотрела на меня влюбленными глазами.

– Пока нет, – согласился, – но через десяток другой буду дряхлым и сморщенным.

– Мне все равно, я люблю тебя, – гнула свою линию.

Я уже не знал, как ее переубедить.

– А я люблю свою жену, – пошел ва-банк.

Катя погрустнела, но твердила одно и то же:

– За три года ты успеешь ее разлюбить и развестись.

Она так по-детски эгоистична, совершенно наплевать на чувства других – лишь бы ей получить желаемое. Думаю, Вера избаловала дочь и теперь та считает, что вращение планеты остановиться из одной ее прихоти. Стало искренне жаль девочку, стремился помочь ей, понимая, что тем самым разрушаю ее мечты:

– Не трать время на того, кто никогда не ответит тебе взаимностью.

Ее губы задрожали, глаза заблестели в преддверии слез:

– Ты жестокий! Ну и катись к черту! – толкнула меня в грудь и пролетела мимо, теряясь в толпе людей, покидающих танцпол.

Теперь мне ни за что не вернут её домой. И Глеб как сквозь землю провалился. Глянул на часы – если постараться, то можно успеть к полуночи, как и хотела Лиля.

Черт! Совсем забыл про Лилиану.

Я снова погрузился в сумрачный мир клуба, где атмосфера еще больше накалилась: безудержное веселье тесно переплелось со страстью и похотью. Все чаще натыкался на заигрывающие и целующиеся парочки. Хотел бы и я подобным образом провожать уходящий год, а не толкаться локтями и сжимать челюсти от боли и злости, когда из раза в раз ме оттаптывали ноги. Уже во второй раз за день приходил к выводу, что я слишком стар для таких развлечений. Хотел скорей найти Лилю и сбежать отсюда.

Но каково было мое удивление, когда я понял, что она, возможно, не разделяет моего желания, и охотно осталась бы.

У барной стойки, кокетливо попивая коктейль, моя жена бесстыдно флиртовала с каким-то мужиком.