Глава 22. Подлец и негодяй!

— Кира, — мама встречает меня в прихожей, и по ее лицу сразу понятно, что меня втянут во “взрослый” разговор, — ты увольняешься.

Внизу в машине меня ждет Виктор, который заявил, что я сегодня же переезжаю в корпоративную квартиру. Предложил подняться со мной, чтобы матушку мою утихомирить в случае скандала, но я отказалась.

— Кира…

— Да, мам? — я снимаю туфли и прохожу в свою комнату.

— Что это еще за новости? Какая квартира?

Я так устала, что не реагирую на ее истеричные нотки в голосе. Шутка ли, я переспала с мужчиной, за несколько минут решила, что готова рожать от него и быть матерью-одиночкой. Мой мозг пережил за короткие мгновения целую жизнь. Господи, да я даже представила, как веду девочку со смешными косичками в первый класс и даю напутствия хорошо учиться, а у Виктора вазэктомия. У меня ощущение, что он меня обманул.

— Кира!

— Да?! — я разворачиваюсь к ней лицом. — Что?

— Кира, — всхлипывает. — Доча… Во что тебя втянул Виктор?

— Ты же уже догадываешься, да? К чему вопросы, мам?

— Не пущу! — она раскидывает руки в стороны в проеме двери. — Моя дочь не будет проституткой!

— Скорее уж содержанкой, — раскрываю шкаф и кидаю на кровать вещи, и плечики клацают друг о друга.

— Кира!

— Я же тебе говорила, что он мерзавец, — я с осуждением смотрю в бледное лицо мамы. — Говорила же, что не хочу идти к нему работать, а ты? Какой вежливый мужчина! Какой воспитанный! Какой интеллигентный джентльмен! Этот джентльмен сегодня стал моим первым, — я зло усмехаюсь и повышаю голос, — а еще он сделал вазэктомию!

— Господи, — мама прижимает ладонь к груди и приваливается к косяку.

— Так что, не переживай, мам, внуков внезапных в подоле не притащу!

— Почему?

— Что почему?

— Почему внуков не принесешь?

— Ну… — я растерянно хлопаю ресницами, — у него вазэктомия…

Мама недоуменно хмурится, и я ей читаю кратенькую лекцию о том, что некоторые мужчины кардинально решают вопрос контрацепции и перевязывают или усекают семенные протоки.

— Он кастрат, что ли? — мама в ужасе округляет глаза и прикладывает вторую ладонь к груди. — Господи!

— Нет, ма.

Сую ей в руки телефон со статьей, которая подробно рассказывает, что именно сотворил с собой Виктор. Читает, охает и качает головой. Я достаю чемодан из шкафа.

— Но все равно шанс есть, — тихо отзывается мама. — В первые два года повыше, а потом один-два процента.

— Глупости, — я распахиваю чемодан и распрямляюсь. — Ма, не мути воду.

— Но это не я, а доктор Волховцев, — мама поднимает глаза, а в них надежда, — знаешь, Кира, я вот тобой забеременеть не должна была, но вот ты… — она всхлипывает, — с подлецом связалась и мою… судьбу повторяешь…

— Если ваша дочь удивит меня внезапной беременностью… — раздается строгий голос Виктора, и мы с мамой взвизгиваем. — Тише, вы что?

Из прихожей выплывает Виктор и продолжает:

— Я признаю его. Я против безотцовщины.

Мама оглядывается и рявкает:

— Подлец! Как тебе не стыдно?! Ты мне показался приличным мужчиной! — она швыряет мой телефон в Виктора, который ловко уворачивается. — Я тебе дочь свою доверила!

Телефон с жутким стуком и скрежетом влетает в стену, падает и стекло под мой вздох трескается.

— Я тебе новый куплю, — Виктор прячет руки в карманы пиджака и щурится на маму. — Тише.

— Она же девочка наивная, — мама делает еще один шаг к Виктору. — Поверила тебе.

— Ма, — растираю в пальцах переносицу, — он мне ничего не обещал.

— А ты из нее шлюху решил сделать? — мама наносит звонкую пощечину Виктору, и я прижимаю ладонь ко рту. — Негодяй! Прочь из моего дома!

— Без Киры я никуда не уйду, — цедит сквозь зубы Виктор, не шелохнувшись под ладонью.

— Из моего дома она выйдет только замуж! — повышает мама голос. — Я не позволю ей тратить свои лучшие годы на эгоистичного мудака.

Я распахиваю ресницы. Мама никогда не позволяла ругаться подобными грязными словами.

— То есть вы считаете, мне стоит взять малознакомую девицу замуж? — Виктор вскидывает бровь.

— Как в нее тыкаться, так она не малознакомая девица, — цедит сквозь зубы мама, — а как ответственность нести, так мы в кусты?

Я сажусь на кровать и прячу лицо в ладонях. Виктор смеется и уворачивается от новой злой пощечины.

— Так, руки держим при себе.

— Да я тебя за свою дочь на части порву! Кобелина! У тебя баб других мало?! Решил на мою Кирюшу наскочить и жизнь ей испортить?

— Ма.

— А ты, дуреха мелкая, — разочарованно обращается ко мне, — на что рассчитываешь? Ну, снимет он тебе квартиру, цацками закидает, телефонами дорогими и что дальше? Выкинет, когда новую куклу найдет.

— Вероятно, так и будет, — поднимаю усталый взгляд. — Ма, сбавь обороты. Мне и так тошно.

— Не пущу! Только через мой труп! Я тебе не позволю загубить свою молодость и красоту на беспринципного морального урода! И отец из него будет отвратительный, поэтому ребенка мы сами воспитаем, — скрещивает руки на груди, и понимаю, что мама тоже уже представила, как заплетает внучке косички. — Алиментов, — она зыркает на удивленного Виктора, — нам не надо. Ничего от тебя, негодяй, не надо.

Виктор переводит обескураженный взгляд с мамы на меня, и хохочет.

— Харе Кришна, — в прихожую вваливается Игорь и кивает маме, — Харе.

— А это еще кто? — возмущенно охает она, смеривая его недовольным взглядом.

— Игорь, — сдавленно отвечает Виктор, усмиряя в себе новый приступ смеха. — Мой водитель.