Глава 8

«Через полчаса буду у тебя, – сообщила я Женьке, спускаясь в лифте. – Готовь зачетку и студенческий».

«Есть, сестра!» – отписалась та.

«Катюша, срочно ушла к врачу. Прикрой меня, буду после обеда», – следующее послание было дизайнеру. Надеюсь, Князев даже не узнает, что меня не было на рабочем месте.

Женя встретила меня в пижаме и замотанной в шарф.

– Ты бы хоть расчесалась, – я пригладила ее взлохмаченные волосы.

– Я болею, – буркнула она сипло. – Держи зачетку и студенческий. Аудиторию я тебе написала. Препода зовут то ли Илья Васильевич, то ли Игорь Васильевич. Фамилии не помню… Но ты узнаешь его, крупный такой дядька, седой и в очках.

– Ладно, разберемся, – я бросила документы в рюкзак, который сегодня заменял мне сумку. Глянула в зеркало: распущенные волосы, минимум косметики, футболка, джинсы и кроссовки. – Как я, похожа на тебя?

– Даже больше, чем иногда я на себя! – заверила Женя, становясь рядом. – Смотри, одно лицо. Можешь, кстати, взять мою ветровку. Для достоверности.

– Давай, – согласилась я. – Сегодня, кстати, похолодало немного. Свежо.

– Смотри не простудись, а то будешь как я.

– Сплюнь. Мне сейчас нельзя болеть, – я накинула ветровку. – А ты лечись. И жди моего звонка.

– Буду держать за тебя кулачки, – Женя в подтверждение потрясла ими.

– Будешь мне должна, – хмыкнула я и выскочила за дверь.

По дороге позвонил Сергей:

– Я сегодня опять на тренинге, малыш, буду вечером. А то ты ушла утром так быстро, не успел тебя предупредить.

– Да, мне надо было уйти пораньше, спешила, – отозвалась я. На самом деле я не хотела, чтобы он видел, что на мне надето, и не задавал лишних вопросов.

До педуниверситета, где Женя училась на «социолога», я добралась быстро. К счастью, шли лекции, и в коридорах было пусто, а значит, у меня был шанс пробраться до нужной аудитории незамеченной Жениными однокурсниками и преподавателями. Они-то с большей вероятностью заметили бы подмену, чем профессор, который ни меня, ни сестру в глаза не видел.

У аудитории «506» я несколько секунд собиралась духом, прежде чем открыть дверь. Затем натянула на лицо улыбку и все же вошла.

– Здравствуйте, я Евгения Гордеева. Пришла на пересдачу, – с порога произнесла я.

Мужчина крупный, с густой седой шевелюрой, в очках – вроде все сходится.  Только почему он кажется мне таким знакомым? Где я могла его видеть? По спине пробежал холодок: а вдруг мы действительно виделись, и он меня узнает?

Профессор между тем поднял на меня глаза, кивнул:

– Проходите. Давайте зачетку.

Так вроде пока полет нормальный…

– Вот, – я положила перед ним Женькину зачетку.

Он снова кивнул, достал стопку билетов, развернул их веером:

– Тяните. И садитесь готовиться. У вас будет пятнадцать минут.

Я потянулась к билетам. Эх, вспомним студенческую жизнь! Даже ностальгия какая-то…

«Древнекитайские философские школы, их виды, – прочитала я первый вопрос в билете. – Тут Сергей нашелся бы где разогнаться… Так, а второй про экзистенциализм. Что ж, не самый худший билет».

Я села за парту, как прилежная студентка, достала ручку и листик, принялась конспектировать, иногда поглядывая на профессора. И все же где-то я его видела… Даже будто мимика знакома. Черт, совсем не помню… И ведь ни имени его точно не знаю, ни фамилии. Может, они бы мне помогли вспомнить?

А профессор между тем раскрыл Женькину зачетку и стал изучать разворот, где была ее фотография. Неужели тоже сомневается? Вдруг он посмотрел на меня, будто сравнивая. Глаза карие, прямо сканируют. И это тоже до боли знакомое ощущение… Мы встретились взглядами, и он сразу поинтересовался:

– Вы уже готовы отвечать?

– Да, вполне, – я кашлянула и пересела к нему поближе.

Профессор слушал меня внимательно, не перебивая, и, кажется, настроен был вполне благодушно. Я даже подумала, что Женька зря меня пугала им, если, конечно, это было сделано ею не специально, для усиления эффекта, но тут посыпались дополнительные вопросы. О Гегеле… Аристотеле… Метафизике… Диалектике и сознании… Прямо блиц-опрос какой-то! Я едва успевала отвечать и, увы, не всегда правильно. Да и кто тут справится на все сто, при таком-то стрессе! Под конец я ощущала себя выжатым лимоном и совершенно дезориентированной. Ну, Женька, с тебя будет еще и огромная шоколадка для восстановления нервных клеток!

– Хорошо, достаточно, – наконец изрек мой мучитель и взял зачетку.

Фух… Я сразу сдулась как шарик. И вроде даже расслабилась, видя, что он все же выводит какую-то отметку, как вдруг…

Дверь аудитории распахнулась, являя Князева. Я сморгнула, думая, что мне показалось. Но нет, это были точно не галлюцинации. Босс тоже воззрился на меня с полнейшим недоумением.

– Мила… – начал было он, но я сделала большие глаза, призывая его молчать.

И, о чудо! Он послушался.

– Ты еще занят? – выдавил Князев, глядя уже на профессора.

– А, Артур, это ты… – проговорил тот. – Нет, как раз освободился. Забирайте, Евгения, вашу зачетку, – он отдал мне заветную книжицу. – И можете быть свободной.

– Спасибо, до свидания, – я с улыбкой подхватилась и ринулась к двери.

Но там по-прежнему стоял Князев. Он незаметно преградил мне дорогу плечом и угрожающе шепнул сквозь зубы:

– Дождитесь меня за дверью. И только попробуйте сбежать.

А сбежать хотелось очень… Но я все же не сделала этого, осталась. Проклятье! И что за невезение? Что за злой рок преследует меня с самого моего возвращения из Америки? Может, меня сглазили?..

Князев… Ну вот как, какого черта он здесь оказался? «Да, буду у тебя около двенадцати», – всплыл в памяти его вчерашний разговор с отцом по телефону. Значит, этот профессор – отец Князева? Прекрасно! Просто замечательно! Феерично! Просто первоклассный отстой… Теперь понятно, почему он мне казался знакомым. Я же видела его в ресторане, только из-за своих проблем и расстройств не рассматривала, так, бросала взгляды мельком. А еще они немного похожи с сыном – и внешне, и мимикой.

И вот как теперь прикажешь выпутываться? Хорошо хоть экзамен сдала. Я достала зачетку и нашла нужную страницу: напротив философии стояла оценка «4». Ну вот, вполне неплохо, в частности, для той, кто пять лет назад закончила универ, а философию учила и того раньше… Ну а Женька и вовсе будет счастлива! Кстати, надо ей позвонить. Я набрала номер сестры, но в ответ услышала лишь длинные гудки. Интересно, и где это наша больная? Может, заснула? Ладно, позже наберу.

Князев пробыл у отца недолго, вышел через минуты десять и припечатал меня взглядом.

– Почему вы здесь, а не на рабочем месте? И что это за спектакль? – он осмотрел меня с головы до ног.

– А если я и есть Женя? – вероятность, что он поверит, была мизерная, но я все же попыталась.

– Издеваетесь? – Князев подошел ближе, нависая надо мной. – Думаете, я вас от сестры отличить не могу? Вы же не близнецы, в конце концов. И ваши духи…

– Вы запомнили, какие у меня духи? – это было неожиданно и заставило меня отчего-то смутиться. А еще мелькнула мысль: вот где я могла проколоться.

– Я жду объяснений, – Князев проигнорировал мой вопрос, продолжая допытываться о своем.

– Может, не здесь? – я покосилась на дверь аудитории. – Но я все объясню, обещаю… И… Вы же не сдали меня профессору, правда ведь? – уточнила с надеждой.

– Нет, но мне очень этого хотелось.

– Спасибо, – я даже попыталась улыбнуться, но мое дружелюбие не оценили.

– Идемте, – Князев направился к лестнице, я поплелась за ним.

Вестибюль, крыльцо, стоянка…

– Садитесь, – он нажал на брелок, снимая автомобиль с сигнализации.

– Да я, в принципе, могу и своим ходом добраться, – замялась я. – Еще думала домой заехать, переодеться.

– Поедете на работу так, – Князев открыл дверь с водительской стороны и вопросительно посмотрел на меня. – Садитесь.

Я еще несколько секунд колебалась, куда лучше сесть: сзади или рядом с Князевым – и все же выбрала второе. В салоне машины было просторно, чисто, пахло кожей и немного цитрусом, а когда Князев занял свое место – еще и его туалетной водой. Не знаю, нравились ли ему мои духи – может, и запомнились, потому что как раз-таки и не пришлись по душе, – но его парфюм мне был приятен. Осознание этого стало для меня откровением: почему я вообще думаю о его парфюме и почему меня волнует, как он воспринимает мой? Я потерла лоб, чтобы избавиться от странных навязчивых мыслей.

– Сестра слегла с ангиной, – начала я, не дожидаясь очередного вопроса Князева, – а ей срочно надо было сдать этот экзамен, иначе ее отчислят. Она попросила меня помочь… Тем более преподаватель, как я понимаю, это ваш отец, ни разу Женю не видел.

– Вам повезло. Если бы отец узнал об этом, ваша сестра уже бы не училась в этом университете, – отозвался Князев, выруливая на шоссе.

– Я уже поняла, – я принялась теребить шлейки рюкзака. – Хоть в этом повезло…

– Вы так хорошо знаете философию, что рискнули заменить сестру? Что вам поставил мой отец? – мне показалось, Князев пытался скрыть ухмылку.

– Четыре, – ответила я, бросив на него взгляд искоса.

Босс повел бровью:

– Да вы впечатлили его!

– Шутите?

– Нет, вполне, серьезно, – он все же улыбнулся, а я так и не поняла, правда это или ирония.

– По поводу моего отсутствия на работе… – я решила сменить тему. – Я предупредила Катю, дизайнера своего отдела… Но могу написать заявление на отгул задним числом.

И снова Князев на это ничего не сказал. Как же меня раздражала эта его манера оставлять вопрос или проблему повисшими в воздухе! Вот к чему это многозначительное молчание? Как я должна его расценивать? Бесит! Этот Князев просто невыно…

– Вы же не обедали еще сегодня?

Я замерла, не понимая, точно ли этот вопрос адресован мне.

– Я?

– В этой машине больше никого нет. Только я и вы, – Князев был сосредоточен на дороге. – Так что насчет обеда?

Еще не успев ответить, я заметила, как автомобиль свернул к ресторану, тому самому, где мы с Сергеем были в пятницу.

– Нет, не обедала, – отозвалась я, растерявшись вконец.

– Я тоже, – и он заглушил мотор. – И очень голоден. Пойдемте перекусим.

– Но… А как же работа?

– Сейчас как раз обеденный перерыв.

– Но я не планировала обедать в ресторане, – заметила я.

– Собираетесь сидеть в машине и ждать, пока пообедаю я?

Я не нашлась что ответить, а Князев неожиданно усмехнулся:

– Выходите. Только дверцей не хлопайте…