10

Своей самой сильной стороной я всегда считала стрессоустойчивость. Только вот работа под началом Германа доказала мне полную несостоятельность этого моего убеждения. Началось всё со звонков, вереницей потянувшихся через мой рабочий стол в кабинет шефа. Когда я работала преспокойно в своём пространстве на своей отдельной должности, да ещё и большую часть года пребывала в командировках, я не особо часто общалась с коллегами по телефону, предпочитая формат электронной почты или обмена сообщениями в мессенджерах. Тут же оказалось, что я являюсь первым барьером, неким пограничным пунктом, через который не каждому абоненту суждено пройти.

Мало того, что звонили много и по всякой ерунде, так у большинства самомнение оказывалось размером с известный дубайский небоскрёб. Как там его? Не помню. Такое ощущение, будто они ожидали, что я буду стелиться перед ними ковровой дорожкой.

— Варя, где контракт с «Берингом»? Мне нужны эти документы, — Герман выглядывает в приёмную, так как дозвониться до меня не представляется возможным.

Я с очередным зам замом зама на телефоне.

— Сейчас, — киваю я, продолжая сшибать возражения раздражённого мужчины на том конце провода, считающего, что я срочно ему что-то там должна. В то же время на телефоне бешено мигает кнопка второй линии — вместо красной точки, кажется, вижу знак бесконечность.

Я, в общем-то, ещё плохо ориентируюсь в документах, так как половина их находится в коробках, и точно не понимаю, где какой контракт лежит. А подать их Герману всегда нужно «пять минут назад».

А ещё Островский замучил меня просьбами приносить ему и его визитёрам кофе. Как там говорят, жена с годами может превратиться в кухонный комбайн? Тогда я на временной должности секретаря уже с первого дня превращаюсь в кофе машину.

Когда Герман отправляет меня с поручениями в другие отделы, я напоминаю себе Алису в Зазеркалье, бродящую по стеклянному офису и точно не знающую, что её ждёт в конце пути. Хорошо, хоть народ у нас добрый: всегда поможет, всегда направит. Ещё и поболтать с новым лицом не прочь, было б только у меня время!

В какой-то момент меня начинают раздражать эти его приказы «принеси-подай» или «иди туда, сама не зная, куда», и я начинаю закипать.

Потом торможу себя. Пфф… что же это такое? Надо сделать вдох-выдох, ещё раз вдох и сосредоточиться на деле. А то Островский слишком довольный ходит, видя, что у меня практически мозг кипит от его заданий.

Во вторник утром я на офисной кухне. Приехала пораньше, чтобы спокойно начать день и просмотреть свою собственную почту и решить свои собственные дела по своим собственным прямым обязанностям. А то с поручениями Островского мне больше ни на что времени не остаётся.

Решаю пока не показываться в его приёмной, поэтому сижу тут за столом и гружу свой небольшой рабочий ноут. Мой почтовый ящик ломится от писем. Боже-ж, я ведь весь вчерашний вечер потратила на его разгребание. Раньше этим частично занималась Алёна, а теперь всё-привсё на мне. Может, действительно поговорить с Германом, пусть возьмёт её на удалённую сдельную работу, пока его секретарь в отпуске, и я за него пашу, как ненормальная.

Иду к раковине сполоснуть кружку и кидаю взгляд на двух девушек, о чём-то шепчущихся за столом у окна. Мало кого я тут знаю по имени и должностям, да и визуально тоже. Только вот лицо, высвечивающееся на экране смартфона одной из них, мне безмерно знакомо. Я теперь его лицезрю ежедневно.

— Это Герман на экономическом форуме, — говорит одна, — в прошлом году приезжал.

Это её «Герман» звучит так небрежно, будто они миллион лет на короткой ноге. Ничего не могу с собой поделать, но тихонько закипаю.

— Слушай, ну он ничего так, — отвечает ей подруга-коллега.

Мысленно закатываю глаза и сдерживаюсь, чтоб не фыркнуть в голос. Ничего так… оценили.

— Да более чем ничего.

Обе тихонько хихикают, и я невольно скептически поднимаю бровь. Как-то странно, что их ни капли не смущает обсуждать новое начальство прямо на работе. Более чем ничего, это на сколько баллов, кстати, тянет?

— Более чем? Я бы по-другому сказала, — вторит моим мыслям девица.

— И?

— Да он просто бомбический.

— Ты хочешь сказать: секс ходячий?

— Ну, у меня таких секси-директоров ещё не было.

— У меня тоже, — признаётся следом её подружка.

— Я тут ещё его фоток нашла, смотри.

— Специально искала?

— Ну, да, надо же знать, под чьё крыло мы теперь попали.

Блондинка, в чьих руках телефон, прыскает от смеха и прикрывает рот ладонью. Сразу понятно, что она была бы не прочь попасть не только под «крыло» шефа. Без вариантов девочка. Я со стуком опускаю чашку на столешницу.

— Жаль он из своего кабинета почти не выходит, — вздыхает блондинка. — Серёжа то был ближе к народу, когда приезжал, всегда уделял всем нам время.

— Серёже уже под пятьдесят или даже за, а Герману и тридцати нет.

Меня опять передёргивает от их фамильярного «Герман», да и наш бывший шеф, Возов, на Серёжу ну никак не тянет.

А что это ты так разволновалась? — тут же просыпается внутренний голос. — Будто тебе одной из всего женского пола позволено его Германом называть.

Ну, почему же одной, — мысленно отвечаю себе же. — Ещё маме, бабушке, ну и тёте, если есть таковая.

— Привет, — невинно хлопаю ресницами и делаю шаг к столу девушек, — а кто это у вас тут такой?

Наклоняюсь чуть ниже, чтобы рассмотреть Островского. В тёмно-синем костюме, в прекрасном галстуке в красную полоску, стоит, улыбается, вроде даже ни капли не скучает.

— Так это наш новый босс, не видела разве ещё? Ой, а ты сама, наверное, новенькая, из Москвы перевели? Да? — говорит миловидная блондинка на одном дыхании.

— Да, из Москвы, — коротко подтверждаю.

— Ну, вот, я так думала! — она покачивает телефоном в руке. — Симпатичный, правда?

Не знаю, с чего она вдруг решила, что со мной можно посплетничать? Может быть, стиль жизни у неё такой?

— Ага, — без лишних охов и подробностей выдаю я. — И, правда, симпатичный.

— Надеюсь, что контактный, — с усмешкой продолжает она.

— Ну, это мы только на каком-нибудь корпоративе сполна проверить можем, в неформальной, так сказать, обстановке, — вставляет её подруга.

— А скоро… корпоратив-то? — тут же интересуюсь.

— Нет, — вздыхает блондинка и разводит руками, — ближайший только зимний. До него ещё вон сколько времени.

— Хм, — поджимаю губы и решаю выдать им здравую мысль. — А мне бывший шеф говорил, что корпоратив — это тоже работа. В старой фирме после каждого корпоратива по компании прокатывалась волна увольнений.

— А где ты раньше работала? — тут же интересуется блондинка.

— В «Варганов и сыновья», — отвечаю честно.

— А… понятно, — тянет она и в её взгляде зажигается интерес. — Там Кирилл начальник, но у него невеста есть. Вон в новостях часто мелькают. А раньше он только моделями интересовался.

Ну, допустим, не только моделями, так-то Ксения у него в подружках ходила довольно долго. Но меня удивляет осведомлённость этой девицы, любительницы светской хроники, о личной жизни перспективных питерских холостяков.

— О, у него же ещё младший брат был. Паша, вроде, — лицо блондинки светлеет.

— Там без вариантов, девочки, — качаю головой.

— Женат? Не слышала.

— Обручен, — вскидываю многозначительно бровь, думая про Нику и веря, что с младшим Варгановым у них всё сложится наилучшим образом.

Когда-то я пыталась с помощью Паши вытравить Германа из головы, потому что личная жизнь после фиаско с Островским была поставлена на паузу чуть ли не на два года, но затея изначально была обречена на провал.

Девушки продолжают шушукаться, а я возвращаюсь к своему ноуту и, пока сижу, раздражённо выстукиваю ногой под столом. Нет, я, конечно, не ослепла. Герман был привлекательным парнем, а стал притягательным мужчиной, кто же виноват, что он до сих пор меня привлекает и притягивает?

А это странное чувство… что это? Ревность? Откуда? Я не интересуюсь Германом и не ревную его. Нет-нет. Вот так. Буду чаще это повторять, сама быстрее поверю.

Когда минутная стрелка на круглых настенных часах опускается к половине десятого, я подрываюсь и бегу на своё место. Так увлеклась ответами на письма, что совсем про время забыла.

Сегодня в офисе спокойнее и, кажется, горы коробок слегка поуменьшились. Очень надеюсь, что к пятнице помещения фирмы перестанут напоминать макулатурный склад.

Дверь в кабинет шефа закрыта, но я слышу приглушённые голоса оттуда, а на собственном столе обнаруживаю стопку папок и записку, с просьбой снять копии с определённых страниц и раздать. Этим я и занимаюсь следующие десять минут, а потом захожу в кабинет Германа, прерывая оживлённый разговор своим появлением.

Ого, да тут настоящее совещание. За длинным столом расположились двенадцать человек, а Островский во главе всех — тринадцатый. Настоящая чёртова дюжина. Почему этой встречи не было в его рабочем календаре? Импровизация?

Я одариваю всех милой улыбочкой и начинаю раздавать откопированный материал. В этой странной тишине я даже начинаю ощущать лёгкое неудобство. Его усиливает тяжёлый взгляд Германа, следящего за каждым моим движением.

Ну, секси-босс, знал бы ты, как сотрудники надеются, что ты у нас контактный, а я вот, надеюсь, что нет.

— Варвара? — привлекает он моё внимание.

Заканчиваю со своим коротким поручением и оборачиваюсь к нему.

— Варвара, организуйте нам что-нибудь, — он ровно смотрит на меня, а в глазах пляшут черти. Наверное, прекрасно догадывается, как меня раздражает эта игра в официантку. — Пожалуйста, — будто бы спохватившись, добавляет он.

Значит, организуйте нам кое-что… Кое-что просит, кое-что и получит… Прищуриваюсь в ответ, и с улыбкой киваю.

— Конечно, сейчас организую.