Глава 10

Ярослав

Она нежная и пугливая, как котенок.

Дается в руки и тут же рвется прочь.

Я впервые за долгое время вспоминаю, что с девушкой надо быть осторожным. Ее явно кто-то обидел. Я далеко не знаток в женской психологии, но даже мне это ясно как день. Какой-то урод постарался. Я бы с радостью поговорил с ним, выяснил, какого черта он решил отыграться на девчонке.

Особенно на такой… Такой…

Черт, я влип.

Крепко влип.

Я это четко понимаю на следующий день, когда просыпаюсь в ее номере. По руке рассыпаны ее пшеничные волосы, а вместо воздуха цветочный аромат ее шампуня. Она ворочалась полночи, потом встала и пошла в душ. С тех пор я дышу чем-то сладким. Но это даже не раздражает. Главное, что она успокоилась и заснула.

– Яр, – выдыхает она полусонная и соскальзывает с моей руки.

Малышка проводит тонкими ладошками по лицу, отгоняя остатки сна, и вонзается в меня злым взглядом.

– Яр! – повторяет громче и отчетливее. – Что ты делаешь в моей кровати?!

Приехали.

А где я должен был лечь?

Под дверью?

Или на той кушетке, на которой может поместиться только подросток?

– Пытался выспаться, – отвечаю мрачно и отодвигаюсь, понимая, что больше ей моя рука не понадобится.

Она встряхивает головой и следом проводит руками по своему телу.

Еще лучше.

Чего она там проверяет?

Задирал я ее пижаму или нет?

– Я не трогаю спящих девушек, – сообщаю, чтобы она уже прекращала этот спектакль. – Вика, ты вчера сама впустила меня в свой номер. Ты увидела Рому на этаже и испугалась, что он придет к тебе.

– Я впустила тебя в номер, а не в кровать!

– Тут кинг сайз, тут еще трое поместятся.

– Почему тогда я проснулась в твоих руках?

И вот что ей сказать?

Сама же повернулась ко мне во сне и нырнула в объятия. Моя вина только в том, что я не импотент и не оттолкнул красивую девчонку. Тут каюсь, виноват.

– Нас тянет друг к другу, – говорю ей, на что она в ту же секунду страдальчески выдыхает. – Как магнит прямо-таки.

Вика закатывает глаза, проклиная меня одним видом. Она собирает одеяло и сооружает из него неприступный кокон, хотя ее пижама неплохо справляется с этой задачей.

– Мне тоже обидно, что Рома не зашел, – бросаю ей в спину, когда Вика поднимается и идет в ванную комнату. – Жалко, что твой план не сработал и он не увидел, что я уже обосновался у тебя. Теперь придется снова ночевать вместе.

Она снова выдыхает.

Я усмехаюсь, ее злобное дыхание звучит как музыка для ушей.

Мне тоже ночью пришлось нелегко.

И в тот момент, когда она уткнулась мягкими губами в мою грудь, стало совсем хреново. Горячая, податливая… Кто на кого еще должен злиться. Мне вот тоже надо хорошенько завернуться в одеяло, чтобы дойти до туалета. Иначе, если Вика увидит, как мое тело реагирует на ее ночные домогательства, тут визг будет стоять на весь отель.

Я опускаю стопы на пол и жду, когда она выйдет из ванной. К счастью, Вика не задерживается и появляется в летнем платьице. Когда она поворачивает к кухонной зоне, я встаю и тоже иду приводить себя в порядок.

Стоит открыть кран, как на сотовый приходит сообщение. Я делаю напор мощнее и набираю Лихоева.

– Я не мог выйти на связь раньше, – отзывается друг после первого гудка.

– Проехали. Что там?

– Твою компанию хотят перекупить австрийцы, им нужны твои склады. Это они натравили на тебя Котова, пытаются устранить тебя чужими руками. Они вышли на меня, как на твоего друга, и предлагают решить твои проблемы, если ты отдашь свои активы за треть цены.

– Треть?

– Да, через неделю предложат четверть. Это их слова.

– Щедрые ребята. Что там Котов? Он правда верит, что я переспал с его дочерью?

– Он мужик горячий, дикий… Надо время, чтобы он остыл немного, я ищу контакты с ним. Попробую поговорить нормально. Но дочери его только восемнадцать исполнилось, что добавляет градуса ситуации.

– А она молчит? Что она вообще говорит? Я же ее в глаза не видел.

– Я понятия не имею, что она говорит отцу. Но он спустил на тебя всех собак, да так, что тебя пришлось срочно выдергивать из Москвы.

Лихоев зажимает трубку, отвлекаясь на голос секретарши.

– Я потом еще наберу. Сегодня с твоим юристом переговорю.

– Хорошо, – кидаю и сбрасываю звонок.

Я подставляю лицо под холодный поток воды. Помогает слабо. Я и сам знаю, что с Котовым шутки плохи. Он буйный и при связях. Вообще шикарный замес намечается: на меня натравили разъяренного отца.

Черт.

Ладно, еще есть время. Если у Лихоева не получится поговорить с ним, то поеду сам, и будь что будет. Свой бизнес продавать за бесценок я не собираюсь.

Я вытираю лицо полотенцем и иду назад к Вике. С ней получается до удивительного легко переключаться, я и правда забываю о своих проблемах хотя бы на время.

– Я что-нибудь говорила во сне? – спрашивает Вика, когда замечает меня. – Только честно, Яр.

– Нет.

Она кивает, успокаиваясь. Но не оттаивает, все равно смотрит на меня как на врага.

– Мы больше не будем ночевать вместе. Эта была идиотская идея насчет Романа. Не знаю, что на меня нашло.

– Как скажешь. У тебя в номере остался кофе?

Я прохожу к кожаной шкатулке, в которой лежат пакетики чая и сахара, а еще капсулы кофе. У меня номер попроще, на столе стоит электрический чайник, и только, а у Вики полно техники и всяких мелочей из супермаркета.

– Тебе сделать? – спрашиваю ее, сжимая в ладони вторую капсулу. – Ты все еще злишься на меня?

– Немного.

– Хочешь, свяжем мне руки? Чтобы тебе было спокойнее? – я пытаюсь заставить ее улыбнуться. – Правда, черт его знает, как я тогда буду учить тебя плавать. Ты же помнишь, что мы собирались на пляж?

В ее больших голубых глазах вспыхивает сомнение.

– Хочешь весь отпуск плескаться в бассейне? – добавляю.

Это действует. Вика уже привычным жестом вбивает в мою грудную клетку свою большую сумку и показывает, что мы можем идти.

Мне плевать, пусть командует.

Пусть играется.

Это перестает раздражать меня. Она еще та колючка, но насчет высокомерия я промахнулся. Нет в ней этого.

– Все качели заняты, – произносит Вика задумчиво, оглядывая линию пляжа.

– Зачем тебе качели? От них далеко идти до воды.

Я ловлю ее тонкую ладонь и тяну в сторону. Мы сходим с тропинки из деревянных плиток, так что стопы утопают в раскаленном песке. Вика сразу вскрикивает и делает движение назад. Я не даю ей сбежать, подхватываю за талию и поднимаю на руках. Она продолжает выкручиваться, словно правда верит, что я ее отпущу.

Нет.

Уже нет.

Поздно, малышка. Шутки кончились.

– Это ты так ухаживаешь? – шипит она, переставая биться.

– Именно. Не нравится?

– Боюсь, мне в тебе ничего не нравится.

– За что тогда платишь?

– За чудо. Всё жду, когда ты меня удивишь.

Я подхожу ближе к берегу и опускаю Вику. Ставлю ее на свои стопы, чтобы она не обожглась песком.

– Держишься? – спрашиваю с усмешкой и убираю ладони с ее тела.

Я скидываю с себя футболку, бросая ее рядом. Вика переступает на нее и тянется пальчиками к своему платью. В это трудно поверить, но ей действительно сложно снимать с себя одежду. Она тут самая классная и стесняется. Медлит и перебирает в ладони тонкий поясок, то и дело поглядывая в сторону ровных рядов шезлонгов. Ей не по себе из-за того, что вокруг полно людей.

Я снимаю брюки и тоже смотрю в ту сторону. Мы и правда приковываем взгляды, но разве не плевать? Какая разница, что о нас думают?

– Ты самая сочная девушка в радиусе нескольких километров.

– Сочная? – Она хмурится. – Это такой комплимент?

– Нет, это я ищу способ удивить тебя. – Я откидываю ее ладонь и помогаю распустить чертов пояс.

Правильные комплименты бесполезно подбирать, словами тут не поможешь. Ее надо зацеловать и заласкать, тогда вся дурь выветрится из головы. И я, черт возьми, собираюсь это сделать. Я хочу ее. И чую, скоро сам буду закутывать ее сексуальную фигурку в длинные платья, чтобы другие не пялились.

– Яр! – вскрикивает Вика, когда на ней остается один купальник и я снова подхватываю ее на руки. – Я умею ходить, если ты не заметил!

– А плавать нет.

Вода теплая, поэтому я сразу захожу поглубже. Хочу уже нырнуть, но Вика ловко выскальзывает из моих ладоней и начинает пятиться назад.

– Ты боишься воды? – спрашиваю ее.

– Когда под ногами нет дна – да!

– Тебе нужно расслабиться, малышка. – Я обнимаю ее за талию и прижимаю к себе, не давая опомниться и помогая повыше подняться над водой. – Лучше ляг.

Наше соприкосновение действует на нее, она пропускает выдох и не может сразу ответить. Я тоже чувствую это… Прошлая ночь, когда она была рядом и изводила своей жаркой близостью, повторяется. И это превращается в пытку, чем дальше, тем хуже. Сто лет такого не было. Меня ведет от нее, как зеленого юнца.

– Лечь? – переспрашивает она потерянно.

– Да, прямо на воду. Я подстрахую.

Я направляю ее. Вика от неожиданности забывает сопротивляться. Она зажмуривается из-за солнца, а через секунду на ее губы наползает легкая улыбка. Я поддерживаю ее, чтобы она приняла правильное положение. Легла и наконец расслабилась.

Я делаю несколько больших гребков, отплывая подальше от берега и других людей. Вика покачивается на волнах, но выставляет ладонь так, чтобы чувствовать, что я рядом. А я и не собираюсь отпускать, я по-прежнему придерживаю ее.

– Тише, тише…

Мои слова не действуют. Хватает малейшей волны, чтобы Вика забеспокоилась. Она приподнимает голову и видит, что мы отплыли достаточно далеко. Она дергается всем телом. Нервно и резко. Естественно, из-за этого она уходит под воду с головой. Приходится ловить малышку и вытаскивать на поверхность рывком.

– Я держу тебя. Держу, – говорю ей. – Всё в порядке.

– Почему мы так далеко?

– Это разве далеко? У меня первый разряд по плаванию…

– Ты придумываешь, – она обрывает меня и снова беспокойно оглядывается к берегу.

Но ей хватает ума не биться. Наоборот, она кладет ладони на мои плечи и замирает. Аккуратно цепляется за меня и почти не дышит. Маленькая, хрупкая и совершенно беззащитная в это мгновение. Это окончательно сносит башню. Я забываю, что собирался бросить остроту. Вместо этого хочется успокоить и почему-то сказать, что не обижу.

– Придумываю. – Я киваю. – Но я не дам случиться ничему плохому.

Она смотрит мне в глаза, наконец отвлекаясь от раздумий, сколько надо плыть до берега или сразу звать спасателей. Ее кожа искрится из-за солнца и капель воды, которые пахнут солью. Ее тело тоже так пахнет или осталась та сладость? А какой вкус?

Что, если поцеловать?

Ударит?

В примерочной она поцарапала мою ладонь до крови, когда поцелуй затянулся. Но он же затянулся. Она не смогла оттолкнуть меня сразу.

– Ты так смотришь на меня, – произносит Вика.

– Как?

– Как будто между нами действительно что-то происходит… По-настоящему. – Она вдруг отводит глаза и добавляет другим голосом: – Ты хороший актер, Яр.