Глава 35

Макс

– Здесь была, – глухо отвечаю и перепроверяю в ладони поводок. Я не чувствовал, как собачка потянула, как сорвалась. Отвлёкся на грохот, на плачущих детей. Не думал даже, что она выскочит. Не понимаю, как это произошло. И скулежа не было! – Пару минут назад.

В голубых омутах, сверлящих меня жалостливым и всё ещё шокированным взглядом, появляются слёзы.

Стоп.

Стоп!

– Понка-а-а, – всхлипывая, Снежана поджимает дрожащие губы и выпускает бутылку из рук. От её несчастного вида прошибает током все нервные окончания. Я чувствую себя полным ублюдком. Потому что, твою мать, засмотрелся на хозяйку и упустил собаку.

Снежка прикрывает лицо ладонями и судорожно всхлипывает. Грудная клетка подрагивает, как и плечи, извещая о накатывающей истерике.

– Она же мне как ребёнок, – обреченно стонет, вытирая слёзы. Красное лицо сигналит об опасности. И, сука, внутри у меня всё сжимается снова. С такой болью, будто что-то важное потерял только что я. – Никто не понимает, как дороги питомцы. А она, она…

Прозрачные слезинки катятся по щекам, которые я тут же заключаю в ладони.

– Льдина, возьми себя в руки. Где моя собранная помощница, а? – пытаюсь привести её в чувства. Слезами делу не поможешь. – Я потерял – я найду. Но мне нужна хозяйка с нормальным голосом. Понка тебя услышит и обратно прибежит. Хорошо?

Снежка зависает, как будто замёрзла. А потом активно кивает и, не теряя ни секунды, вырывается из моей хватки.

– Да-да, пока она далеко не убежала, надо искать. Малышка, скорее всего, грохота испугалась. Шпицы очень нервные, пугливые. Вот и умчалась, сорвав крепёж, – тараторит, лихорадочно заламывая пальцы. – Ты не виноват, но я очень прошу тебя помочь.

Киваю. Я как раз-таки виноват. Поэтому сразу приступаем к поискам. Разделяемся, и, пока хозяйка зовёт Понку, я расспрашиваю прохожих.

До сих пор не представляю, как можно было потерять белый гиперактивный комочек шерсти. Но я сумел! Идиот.

Я ищу везде, бегая по парку и заглядывая за кусты. Цепляюсь за ветку, рву штаны. И матерю их бренд, который славится прочным, качественным материалом. Хрен там – какая-то деревяшка поборола.

– Понка, девочка, ко мне! – слышится поблизости. Снежка подбегает ко мне и снова чуть не плачет. – Я не могу её найти! Не откликается! Никогда такого не было! Она, наверное, потерялась…

Я вижу собранную Снежную Королеву такой ранимой, мягкой, уязвимой, что все органы словно попадают под пресс. И те мелкими кусками разлетаются, на секунду убивая меня.

– Она же маленькая, боязливая, – продолжает, нагнетая. Я её понимаю. Очень сильно.

– Снежка, найдём, – заверяю её снова. Ну, не может так всё плохо кончится. В радужке, где отражается чистое небо и облака, мелькает огонёк надежды. – Я везучий. Бываю. Иногда.

Опускаю ладони на холодные напряжённые плечи. Хочу притянуть Снежану к себе, успокоить, заверить ещё раз, что всё будет хорошо.

И сквозь мглу пробивается взволнованный детский голос:

– Ма-а-ам! Там собачка под машинами скулит!

И я, и Снежка одновременно поворачиваемся к мальчишке. Он мчится мимо нас. И я, не поймав его на бегу, быстро срываюсь следом. Не замечаю, как хватаю Льдинку за ладонь и тащу за собой. Оставлять её одну чревато последствиями.

Пацан как раз подбегает к маме, тянет её за кофту и зовёт с собой.

Оказавшись рядом, сначала обращаюсь к женщине:

– Извините, – и потом трогаю мальчика за плечо. – Парень, где ты собаку видел? Это наша. Убежала, ищем теперь. Покажешь?

Испуганный ребёнок косится на маму. Просит разрешения.

– Иди, конечно, покажи, – даёт согласие.

Снежана сильнее сжимает мою ладонь, впивается ногтями. Ничего себе, она мощная. Вот-вот кости мне переломает.

– Туда! – мальчишка ведёт нас, указывая путь. За спиной слышу тихие всхлипы и не поворачиваюсь. Боюсь, плачущую Снежку я не выдержу.

Остановившись напротив стоянки с машинами, мальчик присаживается возле одной. Заглядывает под неё и говорит:

– Вот тут была. Но уже убежала.

Хоть что-то.

Наш внезапный помощник подскакивает с асфальта, отряхивает коленки. Я треплю его по макушке и залезаю в кошелёк, доставая рыжую купюру. Отдаю деньги мальцу.

– Вы чего… не надо. Это много! Очень много…

– Иди, мама ждёт, – поторапливаю.

Он всё же принимает подарок, а мы продолжаем поиски. Наплевав на дорогущую футболку лимитированной коллекции, которую мне подарила мать на какой-то праздник, я лезу под тачки, высматривая, где может быть наш белый комок.

– Позови её, – прошу Льдинку. – Вдруг откликнется.

– Понка, солнышко, иди к маме!

Замираю, отчётливо разбирая тихий скулёж. Подпрыгиваю, выпрямляясь, и сам зову малышку, всё ближе и ближе ловлю испуганный вой.

Блин, ощущение, что не собака ревёт, а настоящий малыш.

Снова заглядываю под машину.

И, наконец, удача поворачивается к нам лицом, а не задом. Маленькое облачко сидит и дрожит, прижавшись к колесу. Завидев меня, поджимает ушки, хвост и прячет нос.

– Нашёл, – успокаиваю паникующую Снежку. Кажется, у неё ступор вперемешку с истерикой.

Ложусь на асфальт, тянусь к собачке рукой.

– Понка, иди ко мне, – очнувшись, зовёт хозяйка. Понка, перепуганная шумом, дёргается, реагирует на «маму», начинает вилять хвостиком, но не вылезает. Пытаюсь достать её, буквально забираясь под дно машины, а она вжимается в покрышку.

Да чёрт!

Снежка падает рядом. И уже нежно, не рыдая, а, наоборот, радостно голосит:

– Кто там у меня такой пугливый? Иди ко мне, малыш, иди.

Понка, только завидев Морозову, покидает своё укрытие и несётся к ней. Утыкается носом в её лицо, облизывает и прижимается.

Мы, наконец-то, встаём. И я облегчённо любуюсь пропажей, что льнёт к груди хозяйки.

Девчонки что-то там мурлычут друг другу, а я запускаю пятерню в волосы, чуть их не вырывая.

Может, это знак, что мне детей пока рано? Я даже за собакой не уследил. Но я же не знал, что такое может произойти.

– В ветеринарку пойдём, – киваю в сторону. – Видел тут недалеко, пока бежали.

– Зачем? Она поранилась? – счастливая и растаявшая Льдина сразу кипишует, осматривает питомца.

– Нет, но трясётся вся. Вдруг лапу подвернула, пока носилась по парку? Ты сама сказала, у неё с костями что-то. Давай проверим, чтобы не волноваться.

Я же себя корить потом буду, если что-то случится. Лучше вовремя заметить, чем потом сожалеть.

Снежана всё-таки кивает.

Через десять минут заходим в ветеринарную клинику. Облачко осматривают на ранения и вывихи. Дают ей какую-то успокаивающую травку. И под конец врач вручает Понку нам и спокойно заявляет:

– Всё хорошо. Испугалась всего лишь. Шпицы такие, панику на ровном месте наводят. Ещё и обделаться могут, порвав шлейку.

Она смеётся, и это немного успокаивает.

– У вас там, кстати, железка разошлась. Дырка появилась, поэтому она и выдернулась. Надо пассатижами прижать. Или новую купить. Лучше пассатижами, так дешевле.

Мы облегчённо выдыхаем и, нагулявшись в таких экстремальных условиях, возвращаемся к подъезду. Напряжение пропадает, и только Снежке немного неловко от того, что я видел, как она плачет.

Но произошедшее она вспоминает с улыбкой.

Лепечет об этом и даже не замечает, как направляется к двери, собираясь открыть и войти в подъезд.

– Снеж, я поехал, – останавливаю её. Она замирает, разворачивается на пятках, прижимая к себе уже не белоснежное, а серое чудо, и удивлённо хлопает ресницами.

– Уже пора, да?

– Да, погуляли. Неожиданное окончание, конечно, – я слегка посмеиваюсь, воспроизводя в мыслях весь треш. – Встретимся завтра на работе. Адрес офиса я тебе скину. Не забудь захватить шлейку. Я возьму пассатижи, починю её.

– Ну как же так, Максим Викторович? – снова переходит на «вы». Вернулась моя Льдинка. Снежной Королевой её теперь не назовёшь. Я думал, она всегда собранная, строгая и точно не способна на слабость в виде слёз, а оказалось… Иногда Снежка тает, как лёд на солнце. И мне такой жёстко нравится.

– Вы на свою футболку гляньте, – возмущенно смотрит мне на грудь. – Испачкались из-за меня и моей трусишки. Пойдёмте, я постираю, а вы искупаетесь. Вы ради нас на асфальте валялись. Мы же тоже должны отплатить.

Слабо улыбаюсь.

Чёрт. И уезжать надо. И не хочется.

На милом лице Снежки появляется ответная улыбка.

– И как раз сделаете нам шлейку. У нас и пассатижи есть.

Маленькая засранка.

– Ладно, – соглашаюсь, и ставлю автомобиль снова на сигналку. – Надеюсь, у тебя ещё остался торт.

– Остался. Для вас я ещё штук семь таких найду!