Глава 54

Снежана

Выходные и рабочая неделя пронеслись в один миг. Моргнула – и наступила пятница. Я не помню, что было вчера, пару дней назад, на прошлых выходных.

Внезапный переезд и влюблённость высосали из меня все силы, вскружили голову, высосали мозг.

Помню только то, как приучала Понку к пелёнке в новом доме. Всё. Ах, и ещё те моменты, когда мы прятались от неё в душе, чтобы спокойно поцеловаться и… Заняться сексом, да.

Моя малышка почему-то жутко ревнует Гордецкого ко мне.

Не меня к нему. Наоборот.

Постоянно лезет к мужчине на ручки, подставляет пузико, и спит между нами, уткнувшись в Макса. Первые дни я ревновала всех. И её, и Макса. Злилась на них обоих.

А потом моё облачко смирилось, дало послабления. И Пончик решила поделиться со мной Гордецким.

Как же это звучит…

Но Макса она любит – это плюс. Влада на дух не переносила. Один раз напрудила ему на дорогущий костюм. А она у меня девочка воспитанная.

Повезло нам, что он тогда об этом не узнал… Выкинул бы Пончика ещё тогда. И меня следом. А может, надо было тогда это сделать?..

Чтобы раньше встретить Макса.

Стою перед кроватью, держа в руках поднос с завтраком. При полном параде – в его рубашке на голое тело. Ему нравится такое. А мне хочется сделать этот день особенным… Праздник ведь.

Но становлюсь немая. Любуюсь им и не могу разбудить.

Он жутко милый и красивый, когда спит. И взъерошенный, как ёжик.

Тихо смеюсь, закусываю губу и пытаюсь оторвать от него взгляд.

Кажется, я сошла с ума.

Раз теперь абсолютно не вижу без своего босса жизни.

– Маньячка, чего смешного? – тихо шевелит пухлыми губами и улыбается, слегка приоткрыв сонные глаза.

– Маньячка?

– А кто ещё? – грудной смех добивает. Я снова начинаю думать, что всего лишь сплю, но нет. Реальность. – Это я должен любоваться тобой в постели.

– Сегодня это делаю я. Просыпайся, соня, завтрак в постель готов, – не проговариваю, а мелодично припеваю. Да, я самая счастливая девушка на свете…

– Ммм, – довольно тянет, подбадривающе слабо бьёт себя по щекам, просыпаясь, и присаживается на постели. Яркие изумруды тут же концентрируются на моём теле, облизывают обнажённые бёдра словно языками пламени, и сияющая улыбка становится ещё шире. – Лучший день. Хоть бы он не заканчивался.

– Любуйся, пока можешь. Нам скоро одеваться и ехать.

– Давай пролежим весь день в кровати, я потискаю тебя за грудь, закажем еду, и мы посмотрим фильм?

Чуть не бью его рядом лежащей подушкой.

– Нет уж, – категорично заявляю. – Мы с Дариной там так старались, готовились…

– Ладно, ладно, – взмахивает руками, поднимая их в воздух и сдаваясь. Белого флага ещё не хватает.

Ставлю на тумбочку поднос с вкусными творожниками по маминому рецепту. Не забыла и про кули из свежих ягод, без сахара. Он же не сладкоежка.

Наклоняюсь, чтобы поцеловать его, поздравить с праздником, а потом сбегать в лоджию, достать упакованную разноцветную коробку, в которой лежит справка о моей беременности.

Готовлюсь к офигенной истории, как одна дура перепутала гинеколога и процедурный кабинет…

– Стоп, – он резко отворачивается. – Я зубы не почистил.

Вот как…

Залезаю на кровать, сажусь прямо на мужчину. Обхватываю его лицо и выдыхаю:

– Вот как? А мне показалось, что пока я готовила завтрак, ты проснулся и пошёл в ванную комнату. А судя по тому, что зеркало мокрое, ты опять устроил фонтан в раковине.

Он резко обнимает меня, утыкается лицом в мою грудь, зарываясь в неё, как в подушке.

– Рассекретила.

Чёрт…

Босс, перестаньте быть таким милым.

– Я должна обидеться. Ты не захотел меня целовать, – бубню, надув губки. И тут же мужчина отстраняется и в одно движение опрокидывает меня на постель, вжимая меня могучим телом в мягкий матрас.

– По губам получишь. Лишь решил немного поиграть.

Отворачиваюсь, демонстративно обижаясь.

– Ну, не дуйся, – ласково дотрагивается губами до уголка губ. – Я притворялся, извини.

И всё. Я таю.

Мне хватает немного бархатных и сочащихся нежностью слов.

Обвиваю шею Макса, притягиваю его к себе, и углубляю поцелуй, проклиная его за то, что появился в моей жизни и сделал меня такой.

Всё. Конец. Помешанная. Бесповоротно погрязла в болоте под названием «Гордецкий».

Отрываюсь всего на секунду, чтобы прошептать то, что так и не успела:

– С днём рождения.

– Это самый лучший праздник, что у меня был, – выдыхает, накидываясь, как озверелый. И я отвечаю, подстраиваюсь под него и ни на секунду не жалею, что дала себе слабину, тогда, когда влюбилась в своего босса и ответила ему, оставив свои принципы позади.

Всё бесполезно. Когда тянешься к человеку, невозможно противиться ни чувствам, ни притяжению.

И теперь, чёрт возьми, я счастлива…

Его ладони скользят мне под рубашку, по бёдрам, как будто исследуя.

Он резко прерывает поцелуй. Хищно улыбается.

Лисья морда.

– Какая ты у меня шаловливая девочка.

Закусываю губу.

– Я такая.

Тихий вздох вылетает из горла. Гордецкий, проклятый Гордецкий дотрагивается до внутренней части бедра. Легко касается там, где уже всё пульсирует от нетерпения.

Озверевший вгрызается в шею, оставляя несколько засосов, заменяя уже те, что начали проходить.

Выгибаюсь, ощущая его пальцы внутри себя.

Сердце клокочет с дикой скоростью.

Облизываю губы, запрокидываю голову назад, и прижимаюсь к нему всем телом, сгорая от нахлынувшего жара.

Не сдерживаюсь и постанываю, надеясь, что Понка так и продолжит спать под кроватью.

– Сегодня я должна ублажать тебя, а не ты меня… – цепляюсь в его плечи и пытаюсь оттолкнуть.

Совсем неосознанно.

Что я, дура, делаю?

Подарок! Мне нужно вручить ему подарок, наедине, пока мы никуда не уехали!

Потом я могу не найти времени… Он ведь именинник, вряд ли его оставят хотя бы на минуту одного.

Да и об этом нужно говорить тет-а-тет. Потом же ещё всё объяснять…

Царапаю коготками разгорячённую кожу плеч. Опять кусаю себя за губу от ритмичных и настойчивых толчков.

Боже мой… Я в раю…

– Мне нравится наблюдать за тобой, возбуждённой. Это лучший для меня подарок.

На мгновение он останавливается. И я начинаю ёрзать на простыне, желая продолжения.

Вот что он со мной делает, а?

Пытает. Истязает. Издевается.

Прекращает свои действия, отрывается от меня. Хватает длинными пальцами края рубашки, задирает её выше груди, прямо до шеи.

– М-м-м, распаковка подарка, – облизываясь, рассматривает моё тело. Задерживается всего на секунду. А потом дотрагивается языком до низа живота, и дорожкой начинает скользить вниз…

Всё! Нет! Нельзя!

– Стой-стой-стой! – прерываю его, ударяя легонько в плечи. – Сначала подарок!

Опять тихо смеётся, издеваясь надо мной.

– Умеешь ты портить момент, скромняжка. Я понял, – опять хватается за ткань рубашки и опускает её вниз, прикрывая меня. – Но мне хватило бы и тебя.

Подскакиваю с кровати, как ошпаренная. И в возбуждённом состоянии, пока пульс далеко за сто, бегу в лоджию. Находу поправляю рубашку, что постоянно из-за своего размера спадает с плеча.

– Нет-нет! Тот подарок тебе точно понравится!

Забегаю в лоджию, подлетаю к стеллажу со всякой ненужной всячиной. Отодвигаю коробки, и нахожу ту, что только вчера упаковала, придя от врача.

Расставляю всё по полочкам, и лечу обратно, держа в руках заветную правду.

Всё! Я готова! Сделаю это!

– Я уже… – не успеваю договорить, прерываясь. А всё потому, что уже не вижу Макса на кровати. Зато застаю раздражённую и проснувшуюся Понку. – …тут.

– Милая, – раздаётся у самой двери через лай моего питомца.

От растерянности не сразу замечаю, что Гордецкий уже стоит у двери в одних трусах, а рядом с ним бегает гавкающая и рычащая пищалка.

В квартиру заходит милая женщина лет пятидесяти. Рядом с ней моё внимание привлекает серьёзный мужчина в годах. Но они его ничем не портят.

Я как будто вижу Макса в старости. С сединой на висках, в усах…

Всё такого же мужественного, крепкого.

– К нам гости. Мои родители.

Растерянно хлопаю глазами, ощущая, как рубашка ещё сильнее соскальзывает с плеча.

– Да я уже поняла…