Глава 60

Макс

Не могу усидеть на месте. Совесть сжирает так сильно, что я оставляю друзей буквально через двадцать минут и поднимаюсь в комнату. По пути захожу в туалет, полощу рот, чищу зубы и мысленно снова проклинаю Смирнову. Всех ненавижу с этой фамилией. Повезло мне, что Снежка у меня Морозова.

Королева Снежная… Но уже растаяла. Чувствую, что да.

И никакая мне Рита не нужна.

Переступаю порог нашей на эту ночь спальни, нахожу свою малышку в кровати. Укрывшись одеялом наполовину, сопит в подушку.

– Спишь? – зову тихо, чтобы проверить.

Молчит.

Оставляю её одну, принимаю душ и только затем, отмывшись от гадких рук Смирновой, опускаюсь на вторую половину кровати. Ладони сразу же тянутся к Снежке.

Обнимаю её, притягиваю к себе, утыкаясь носом в бархатную шейку. Пахнет чудесно. Каким-то цветочным лёгким ароматом.

По шелковистой коже бегут мурашки, и я на всякий случай натягиваю одеяло выше.

– Макс?..

– А ты ждала кого-то ещё? – в шутку кидаю. Тут же получаю толчок хрупким плечиком мне в лицо. – Понял, неудачно пошутил.

Снежка сонно поворачивается ко мне, обнимает нежными ручками. Тянется к моим губам. И я просто не могу отказать себе в этом удовольствии. Ласковый, медленный поцелуй прекращается чересчур быстро и резко.

Её ладонь надавливает на моё плечо, а сама она привстаёт.

Подчиняюсь, укладываясь на спину и прослеживая за каждым движением малышки.

Устраивается на мне сверху.

Решила поиграть?

Моя скромница? Что-то здесь явно не так.

Притаившись, с наслаждением вырисовываю взглядом каждый изгиб её тела. Эта ненормальная взяла с собой такую эротичную ночнушку… Сглатываю от одного вида её шикарной груди.

– Мне начинает нравиться, – проговариваю чуть слышно, чтобы не спугнуть. Это запросто.

Снежка сама не своя сейчас. Ладонями ведёт по моей напряжённой груди, скользит к плечам. Играючи стучит пальчиками по мышцам, переходя на предплечье, а затем – запястье.

– Правда? – произносит с дьявольской игривостью. Щекочет волосами моё лицо, а сама на секунду касается моих губ. В удовольствии прикрываю глаза. Не верю, что всё это происходит наяву.

Я в стельку пьян и лежу в беседке?

На запястьях появляется что-то холодное.

Не понял.

Открыв глаза, смотрю в голубые омуты морозной девы. Отстранившись от меня, садится верхом, с непонятным огорчением наблюдая за мной.

Дёргаю руками.

Звон металла и цепи раздражает.

Наручники.

И откуда они у Снежки?

Запрокидываю голову, рассматриваю специальные наручники. Помимо того, что обе руки сковывают, так ещё и к чему-то пристёгиваются. В нашем случае… к кованому изголовью кровати. Такие вообще ещё делают? С чёртовыми прутиками…

– Ты что задумала?

– Ничего опасного для жизни. Наверное. Всё зависит от твоих ответов, – спокойно, с лёгкой тоской слышится от Снежки.

Напрягает.

Ещё сильнее, чем появление Риты.

Млять.

А если Снежана всё видела? Нет. Не может быть. Девушки иначе реагируют на измену. Кричат, истерят, бесятся. Но точно не так. С холодным, как лёд, взглядом, сверлящим во мне дыру.

– Если ты рассчитываешь услышать ответ, значит, есть вопрос, так? – выдаю смешок. Не нравится мне всё это. Атмосфера вокруг нас накаляется.

– Ты меня любишь?

– Я ожидал вопросы посложнее.

– Ты ответил не сразу, – уровень укора в её голосе не описать словами.

– Люблю, конечно, – я и раньше говорил ей эти слова. Я не сухарь. Мне не жалко сказать их любимой женщине. – А есть сомнения?

Поджимает алые губы. Она их что, так сильно искусала?

– Я видела тебя и Риту.

Тяжело вздыхаю.

Ясно…

– Она сама поцеловала меня, – киваю, решив не лгать ей. Раз застала, только хуже сделаю. – А потом я выкинул её за ворота. Но ты этого, конечно, не видела, потому что убежала, да?

Блеск в глазах подтверждает мою догадку.

Девушки… Предсказуемы.

У мужиков в этом плане проще: мы сразу летим на рожон бить морды. Даже если наших девочек целуют в щёку. Даже если это брат или отец. Ну, да. Сначала делаем, потом думаем.

Снежка у меня молодец…

Если ещё здесь, эмоциям не поддалась.

– Да, – угрюмо кивает. – Но ты оставил её подарок.

– Так вот откуда у тебя наручники… – морщусь. Тут же становится неприятно и грязно. – Малыш, сними их.

Любопытная она у меня. Я бы молча выбросил, а Снежка ещё и открыла. Зная Ритку, ничего приятного она мне не надарила.

– Не хочу.

– Не выдумывай. Я спешил к тебе с толстовкой, чтобы ты не замерзла, и просто о нём забыл… Если что, на воротах есть камеры. Уверен, что со звуком. Так что ты ещё и разговор можешь послушать. У нас ничего не было. Эта дебилка кинулась мне на шею.

– Правда? – подаётся вперёд и шмыгает носом.

– Конечно. Хоть сейчас пойдём и включим запись. И ты во всём сама убедишься.

– Я не про камеры, – машет головой. Вижу, как ей становится легче с каждой секундой. Господи, что там творилось в этой красивой головке… Я наверняка в её мыслях прошёлся по всем кругам ада. – А про то, что у вас ничего не было? И не будет.

– Клянусь. Хочешь, хоть завтра в ЗАГС поедем? – усмехнувшись, снова дёргаю руками. Хочется обнять свою дурочку, успокоить и утешить. Но это дерьмо мешает.

– Нет-нет, – быстро идёт на попятную. – В ЗАГС пока рано. Но, кажется, идти туда придётся.

– Придётся? – выгибаю озадаченно бровь. – Я тебя не заставляю.

– Нет, не в этом дело… – выдыхает. – Раз уж с Ритой всё решено, я надеюсь…

– Решено, – твёрдо заявляю.

– Поклянись, что в случае обмана – откажешься от Понки!

Посягнула на святое!

– Клянусь, клянусь, – спешно тараторю. – Ребёнка-то не трогай. Она не виновата.

За какие-то секунды на губах Снежки расцветает довольная улыбка.

– Кстати, о ребёнке…

Подаётся вперёд, и на мгновение я оказываюсь в раю. Она освобождает меня от наручников, а я плыву по зефирным облакам, утыкаясь в любимую грудь.

– Так и умереть не жалко, – говорю вслух, хотя на выходе получается бубнёж.

– Ой!

Снежка смущенно отклоняется, прикрывает виновато губы, испугавшись.

– Ты дышишь?! Я тебя чуть не задушила!

– Второй раз… – мечтательно мычу и разминаю запястья, вспоминая, как в нашу первую… нет, во вторую встречу, сидя у меня на коленках в машине, Снежка чуть не лишила меня жизни.

Обнимаю свою куколку, притягиваю к себе. И впиваюсь в её губы, отрываясь по полной за позорные пять минут, пока я был пристёгнут наручниками к кровати.

И чтобы точно уж отыграться – хватаю Снежку в охапку, опрокидываю на вторую половину кровати, нависая сверху.

– Макс, – называет меня по имени так, что по всему телу бегут мурашки. Вот умеет она затронуть что-то во мне. Отстраняюсь от неё совсем немного, чтобы дать ей спокойно выговориться. А потом… Жди, Морозова, хрен завтра встанешь. – Я хочу тебе кое-что сказать. Насчёт ребёнка…

Внутри все органы перестают работать.

Она знает? Или хочет предложить завести его?

– Я давно хотела признаться… Я беременна.