Негодяй и его табу

Я непонимающе посмотрела на Марата. Почему ему так важна эта правда? Что изменится, если Хосе узнает, что я работаю у него? Марат точно преследовал личный интерес, но я не могла взять в толк какой. Был бы он его секретаршей, я бы поняла — расстроить свадьбу соперницы и занять ее место и то, не факт, что получится… Для кого он так старается?

— Кому я должна? — спросила я, глядя на Марата. — Вам?

— Сергею. Ты обманываешь его. А это недопустимо, — сурово произнес Марат.

— Можно со своими личными делами, мы сами разберемся? — начиная раздражаться, проговорила я. — К тому же с чего вы взяли, что Сергей ничего не знает?

— Вы все еще вместе.

Так вот, оно что!

— Не пойму, кого из нас вы ревнуете, — выпалила я. — Или родственницу какую пристроить хотите?

— Саша, ты несешь чушь! — на щеках Марата проступил румянец.

— Делаю выводы на основе ваших предложений и пожеланий, — сухо ответила я.

— Если в течение суток ты сама не скажешь правду Сергею, это сделаю я. И это будет не в такой деликатной форме, в какой ты можешь сделать сама.

— Вы же еще даже работать вместе не начали, откуда такое рвение? — удивленно сказала я. Марат едва заметно ухмыльнулся. Мне хотелось как-то задеть его, сделать так, чтобы он пожалел о своем требовании, но по-настоящему дельного в голове ничего не было, а глупости говорить не хотелось.

— Тебя не касается. У тебя есть сутки, Саша.

Сказав это, Марат прошел мимо меня и стал спускаться в гостиную. Я проводила его взглядом. Похоже, все серьезней, чем я думала, и у Хосе и правда есть какой-то пунктик на тему отношений с подчиненной. Надо будет узнать, что на самом деле за этим скрывается. Новую работу мне придется искать в любом случае.

Отмыть блестки, которыми меня испачкала Лиза, оказалось совсем непросто. Я провозилась с этим полчаса, и когда вернулась в комнату, там царил полумрак, горел тусклый ночник, а Хосе крепко спал на моей кровати. Я замерла, любуясь его профилем, расслабленным и от этого еще более привлекательным. Задержала взгляд на губах и тут же вспомнила его горячие поцелуи. Осторожно, чтобы не разбудить его, легла рядом. Мне до дрожи хотелось его поцеловать, провести пальцами по его лицу. Волна желания снова обожгла меня. Я смотрела на Хосе, и от мысли, что наши пути могут разойтись, сердце защемило от боли. Согласна ли я потерять его? Да, наши отношения всего лишь фикция, но ведь это можно исправить? Или нет? Я посмотрела на кольцо с бриллиантом. Никита никогда бы в жизни не потратился на такое. Ах да! Мне же ему еще надо вернуть подарки! От этой мысли меня передернуло. А Хосе такой купил специально для убедительной игры… Не слишком ли он в нее много вкладывается? Хотя может он просто азартный игрок? Я ведь его совсем не знаю.

Понимая, что ни на один вопрос я не найду ответа, я легла рядом с Хосе и, обняв его, тут же провалилась в сон, убаюканная его теплом.

Я проснулась от мощного удара в грудь. С трудом разлепила глаза, уже готовая дать обидчику сдачу и добавить с процентами, но увидела над собой улыбающуюся морду Чака и тут же смягчилась. На кровати у моих ног валялась пустая миска. Я испытала укол совести. Судя по тому, как дневной свет заливал комнату, время было обеденное.

— Гав! Гав!

— Мог бы сожрать гостей, чего уж там, — пробормотала я. Обернувшись, с сожалением поняла, что Хосе рядом нет. Его подушка все еще хранила его запах, но была уже холодной. Я лениво поднялась и, набросив на плечи халат, вышла из комнаты. Чак, схватив миску, побежал следом.

Дома было подозрительно тихо. В гостиной пусто, на кухне тоже. Вруши тоже не видно. На холодильнике я обнаружила записку, что парни ушли кататься на лыжах и взяли с собой Лизу, а мама с бабушкой пошли в горнолыжный клуб позвонить родственникам. В первый момент я обиделась, что меня не разбудили, а потом обрадовалась: я хотя бы полчаса одна дома побуду!

С удовольствием позавтракав в одиночестве, а потом прибравшись, я позвала Чака, и мы пошли гулять. Пес весело носился по сугробам, и я вместе ним. Даже запыхалась. Несмотря на то что я была очень занята, где-то у виска зудела тревога: вдруг Марат наговорит Хосе лишнего. Надо было придумать, как я сама скажу ему правду, но идей не было.

Я сама не заметила, как мы с Чаком догуляли до горнолыжного клуба. Телефон у меня мгновенно ожил, заваливая меня уведомлениями о пропущенных звонках. Почему эти люди не звонят, когда мобильный работает? Я собиралась устроиться в кафе с чашечкой горячего чая и вылезти в рабочий чат, чтобы собрать побольше сведений о Хосе, но в этот момент увидела его. На нем была красная спортивная куртка, которую я еще не видела, и такие же штаны. На щеках горел румянец, темные волосы растрепаны. Он выглядел счастливым и смеялся над чьей-то шуткой. Скорее всего, Лешиной. Тот шел рядом и то и дело что-нибудь ронял. То перчатку, то лыжную палку, то снова перчатку.

Чак мгновенно выдал мое присутствие, бросившись к Хосе и устроив обнимашки.

— Ты так сладко спала, что я решил тебя не будить, — поцеловав меня в губы, сказал Хосе.

— Ну ты уже видел, как я катаюсь на лыжах, зачем портить первое впечатление? — улыбнулась я. Хосе тихо засмеялся. Я поймала себя на том, что в общении с Хосе у меня начало появляться смущение, присущее влюбленности. Черт, как выключить эту функцию? Где ползунок «мне этого не надо»?

— Это было незабываемо! — хохотнул Хосе и, притянув меня к себе, поцеловал в макушку. — Настоящая Козочка!

— Ты больше не можешь меня так называть, — серьезным тоном проговорила я.

— Почему? — удивился Хосе.

— Ну ты же женишься на мне, — пожав плечами, сказала я. — А я Козочка, следовательно…

Хосе расхохотался. Леша бросил на него многозначительный взгляд.

— Главное, не быть оленем, — деловито сказал он и мы снова расхохотались.

— Для меня ты Козочка и это не обсуждается, — просмеявшись, вынес вердикт Хосе.

— Смотри, как бы она не накатала жалобу в защиту прав козочек, — сострил Леша.

Отряхивая снег с воротника, к нам подошел Коля, а следом за ними и Марат с Лизой. Последние двое выглядели, как два заговорщика, полуулыбки, полувзгляды. Словно между ними произошло что-то значимое, но это секрет. Надеюсь, Марат просто как-то не особо эстетично упал, а моя сестра это увидела.

— Надо найти старших женщин, — сказала Лиза.

— Они в кафе, — сообщил Хосе. — А потом в кино собирались. Я купил им билеты.

Я несколько раз моргнула. Неужели он успел подружиться с моей семьей?

— Я бы тоже сходила в кино, — робко сказала Лиза и посмотрела на Марата, словно ее желание зависело от него. Да ну нет! Ну не может быть, чтобы он ей понравился!

— Пойдем, — с готовностью откликнулся Марат. — Я приглашаю.

Я едва сдержалась, чтобы не вклиниться между ними и не утащить Лизу домой. Марат собрался манипулировать мной с помощью сестры?  Он в курсе, что я ему глаза это могу выцарапать? Надо будет как-то намекнуть на это. Не верю я, что Лиза интересна ему просто так!

— А ты хочешь в кино? — спросил меня Хосе.

Я не хотела, но кивнула.

— Ну кино так кино, — обреченно проговорил Коля. — Хотя я бы сейчас поел. И поспал потом.

— Ты можешь идти домой, если хочешь, — предложил Хосе.

— Не, ну на кого я вас тут брошу? — замотал головой Коля.

Хосе взял меня под руку и притянул к себе. Мы коротко поцеловались. Я была рада, что у нас такая веселая компания, но мне очень хотелось остаться с ним наедине. И задать вопросы, которые назойливыми пчелами крутились в голове. Мне нужно опередить Марата, и теперь на это есть целых две причины!

Так как мы были с двумя собаками, Хосе и Марат выкупили на сеанс весь зал. Лиза сияла, а мое настроение было на нуле. Свет погас, и я постаралась расслабить свое хмурое лицо, а то у меня даже лоб заболел от переживаний. Хосе обнял меня, и я положила ему голову на плечо, бегло наблюдая за происходящим на экране. Чак спал возле моих ног, тихо похрапывая.

— Давай сбежим, — шепнул мне на ухо Хосе.

— А как же наши доберутся домой? — растерялась я.

— Марат с этим, я думаю, справится, — сказал Хосе. — Пусть это будет его первым заданием.

Он направился к Марату и, поговорив с ним, вернулся ко мне. Взял за руку и молча вывел из зала. Чак, зевая, поплелся за нами. Я на ходу написала сообщение Лизе и объяснила ситуацию, попросила сказать обо всем маме и бабушке, чтобы не обижались.

Мы вышли на улицу. Я думала, что мы поедем домой на машине, но Хосе решил иначе. Мы пошли пешком.

— Тебе не понравился фильм? — спросила я, когда мы шли по заснеженной дороге. — Поэтому ты предложил уйти?

— Нет, просто хотел побыть с тобой вдвоем, — пряча руки в карманы, ответил Хосе.

— Хочешь сказать мне что-то… важное? — вообще я хотела произнести «неприятное», но вовремя прикусила язык.

— Нет, такого в планах не было. Мне кажется или ты нервничаешь?

— Просто я…Не совсем понимаю, как, и что будет дальше, — призналась я. — За короткий период произошло много всего.

— А дальше мы будем встречаться, ездить в отпуск, ходить в кафе и заниматься любовью. Ну, и мало ли что еще нам в голову взбредет, — сказал Хосе, и я остановилась.

— Что ты хочешь этим сказать? — настороженно произнесла я.

— Я хочу, чтобы мы встречались по-настоящему, — проведя руками по моим плечам, хрипло проговорил Хосе. — Чтобы ты стала моей девушкой.

— Ты серьезно? — ошеломленно прошептала я.

— Ты мне нравишься, Козочка. И я хочу узнать тебя лучше, проводить с тобой время, — серые глаза Хосе потемнели.

— Я совсем недавно рассталась с Никитой, и мне кажется, что бросаться с головой в новые отношения не совсем правильно, — мягко проговорила я. — Ты мне тоже нравишься, Хосе, но… Я не хочу чувствовать себя переходящим призом.

— Но приз обычно приходится завоевывать, легко он в руки не дается, — улыбнулся Хосе. — У меня сложилось впечатление, что вы с Никитой расстались уже давно, только не хотели признавать этого.

— Возможно, — не стала спорить я. — Но точку поставили несколько дней назад. Мне нужно переварить это.

— Тебе помешает это делать, если мы будем выбираться куда-то, болтать о всякой ерунде? — понизив голос, проговорил Хосе. Он наклонился ко мне и провел пальцем по моим губам. — Целоваться.

— Мне надо подумать, — важно сказала я.

— Подумай, — улыбнулся Хосе и наклонившись, поцеловал меня в губы. — Только учти, что я отступать не собираюсь.

— Как страшно!

— Я действительно хочу познакомить тебя со своей семьей. Если ты согласна, конечно.

— Давай не будем спешить, хорошо?

— Конечно.

— И раз уж мы решили узнать друг друга лучше, — я набрала в легких побольше воздуха, — у тебя есть в жизни какие-нибудь табу?

— Почему ты решила начать с этого? — удивился Хосе.

— Ну, мне любопытно, в чем ты кремень, и это никогда не измениться, — выкрутилась я.

— Я никогда не завожу личных отношений с женщинами-подчиненными, — помолчав, сказал Хосе. — Это то табу, которое я никогда не нарушу.