Негодяй просит невозможного

Немного разомлевшая от вина, я поддалась губам Хосе, очарованная его нежностью, за которой ощущался напор. Я ответила на его поцелуй и подчиняясь теплу его губ, потянулась к нему сама. Обняла его, прижимаясь к его крепкой груди. Мне хотелось большего. Чтобы мы занялись любовью прямо здесь, чтобы у меня не было времени думать и страсть полностью захватила меня. Отключить голову, позволив себе только чувствовать. Как бы я ни старалась быть логичной и правильной, я была всего лишь влюбленной девушкой, желающей взаимности. Мое тело предавало меня, и я могла его понять, но разочарование в Хосе каплей яда стекало в эту истому, не давая поддаться искушению.

Хосе желал того же и даже джинсы не могли скрыть его стремлений.

— Ты сводишь меня с ума, — прохрипел Хосе между поцелуями. — Я хочу тебя.

— Правда? — глядя ему в глаза, спросила я. — Или это снова игра?

— Ты ведь сама знаешь, — проводя пальцем по моей нижней губе и это просто прикосновение заставило меня трепетать.

— Не знаю, Хосе. Там, в домике Штейна, я знала одного человека, который был добрым и с ним хотелось пойти на край света. А сейчас передо мной обманщик и манипулятор. И я не понимаю, в какой момент ты был настоящим. Я не знаю тебя, Хосе.

— Я никогда не лгал тебе.

— Как я могу верить, видя, как ты лжешь другим? — сказала я. — Особенно своим близким. И меня принуждаешь к этому.

— У меня есть причины.

— Я не хочу в том участвовать. Отпусти меня, пожалуйста, — попросила я. — Все равно ничего хорошего не получится.

— У нас еще есть три дня, — наклоняясь ко мне, прошептал Хосе.

— И я хочу, чтобы они закончились, как можно скорее, — призналась я, борясь с желанием расплакаться от собственного бессилия.

Двери лифта распахнулись и Хосе отпрянул от меня, позволяя выйти первой.

***

В молчании мы с Хосе приехали домой к бабушке, чтобы собрать нужные ей вещи и забрать Врушу. Я бегала по квартире, стараясь ничего не забыть, хотя не сомневалась в том, что опять сделаю что-то не так. Например, не привезу то, что меня не просили и буду в том виновата, потому что могла бы догадаться сама.

Хосе сперва возился с Врушей, которая до визга обрадовалась нашему приходу, а потом начал рассматривать фотографии, занимающие большую часть стен.

— Кто это снимал? — спросил Хосе, кивнув на стену с черно-белыми фото.

— Большую часть бабушка — она работала спецкором и много ездила по миру, а потом мама пошла по ее стопам. Ее работы слева. Но она проработала недолго — после рождения Лизы поняла, что хочет быть ближе к нам и уволилась.

— А твой отец? — поправляя рамку с фотографией самолета, спросил Хосе.

— Погиб во время одного из репортажей в горячей точке, — закрывая дорожную сумку, ответила я. — Мне на тот момент было четыре года, я его почти не помню.

— Мне жаль, — с искренним сочувствием проговорил Хосе. Я кивнула. Мне не хотелось говорить с ним о своей семье. Я была не готова раскрывать эту темы с человеком, который через три дня должен был исчезнуть из моей жизни. Или я из его. Второй вариант мне нравился больше, он был позитивней, ведь я оставалась хозяйкой положения, а не жертвой, без права на выбор.

— Я все собрала, можем идти, — бодрым голосом сказала я. Хосе забрал у меня из рук сумку и направился к двери. Позвав Врушу и надев на нее поводок, я вышла следом за ним.

***

Хосе отвез меня домой. Я надеялась, что как только мы с Врушей выйдем из его машины, он поедет к себе, но вместо этого, он вылез из салона и направился с нами в подъезд.

— Разве тебе не надо домой? — оборачиваясь к нему, хмуро спросила я.

— Ну мы же завтра с утра поедем к моей маме, удобней будет с утра выехать от тебя, — улыбаясь, сказала Хосе.

— Ты можешь за мной просто заехать.

— Мне хочется провести время с тобой, — прямо сказал Хосе. Он стоял передо мной и так смотрел на меня, что по коже побежали мурашки. Еще ни в одном мужском взгляде я не видела столько страсти и желания.

— А мне — побыть одной, — как можно убедительней проговорила я.

— Что ты чувствуешь ко мне? — касаясь моей щеки, спросил Хосе.

— Хочешь, чтобы я как ты, солгала, что люблю тебя? — запальчиво произнесла я.

— Я не лгал.

Эти слова разозлили меня, больше, чем что-либо прежде.

— Любовь — это в первую очередь правда! — резко проговорила я. — Перед собой, перед другим человеком. И если ее нет, то значит и любви во всем этом нет и никогда не было. Рядом с тобой я перестала понимать, что происходит. А значит, принадлежать себе. Я словно марионетка в потоке твоих эмоций и не более. Мне плохо от этого. А еще любовь прощает — ты же простить меня не хочешь.

— Это исключено, — сухим тоном проинформировал меня Хосе.

— Ну и зачем ты мне тогда? — выпалила я и не дожидаясь его ответа, взбежала по лестнице, ведя за собой Врушу.

Хосе не пошел следом за мной, и я была ему за то благодарна.

***

Меня разбудил настойчивый звонок в дверь. Зажатая между двумя собаками, я едва выбралась из постели. По пути в прихожую бросила взгляд на часы — девять утра. Кого несет в такую рань, да еще в выходной? Собаки, проспавшие начало кипиша, начали лаять, крутясь вокруг меня.

— Кто? — подойдя к двери и выглядывая в глазок, прохрипела я. Незнакомый парень в красной куртке с огромным букетом топтался перед моей квартирой

— Курьер, вам доставка, — донеслось до меня. — Вы же Саша Крутикова?

Я осторожно открыла дверь.

— Да, я Саша, — принимая букет, растерянно сказала я. — А от кого цветы?

— Не знаю, но там есть конвертик, почитайте, — сказал курьер и тут же направился к лестнице.

Я вернулась в квартиру, рассматривая букет. Он был потрясающе красивым. Розовые цветы переплетались с изумрудной зеленью и пахли так, что у меня закружилась голова. Положив букет в раковину, я открепила от упаковки конвертик.

«Сегодня ровно месяц, как мы встретились. Ты лучшее, что случалось в моей жизни, Козочка. Хосе.»

Тяжело вздохнув, я отправила записку, написанную от руки, в мусорное ведро.

***

Хосе заехал за мной в десять утра. Я как раз успела вымыть лапы собаками после прогулки и кормила их завтраком, на ходу допивая свой остывший кофе.

— Ты еще не готова, — окинув меня взглядом, сказал Хосе, стоя на пороге квартиры. На мне были пижамные штаны и старая футболка. Он же был одет с иголочки — дорогое пальто, сияющая белая рубашка, костюм и сногсшибательный парфюм.

— Зато ты готов за нас двоих, — проворчала я, впуская Хосе в квартиру. Собаки тут же атаковали его, едва не сбив с ног.

— Нам еще нужно заехать за подарком маме, — поставил меня в известность Хосе.

— Мне нужно в душ, — зевая, сказала я. Мне хотелось спать, я поздно легла, потому что не могла успокоиться после разговора с Хосе и сейчас совсем не была рада видеть его.

— У тебя двадцать минут, — доставая чашку с полки и кладя туда ложку кофе, сообщил Хосе. Он выглядел бодрым, довольным и выспавшимся. Негодяй, что с него взять!

— А если я буду мыться двадцать одну минуту? Ворвешься в ванную и вытащишь меня оттуда за волосы?

— Отличная идея! — тут же подхватил Хосе. — Мне нравится смотреть на тебя без одежды. Ты такая красивая.

— Даже не думай! — решительно сказала я.

— У тебя уже девятнадцать минут, — напомнил Хосе.

Я не стала с ним препираться и поспешила в душ.

Настроения наряжаться не было, поэтому я выбрала скромное платье, темно-синего цвета, в котором выходила пару раз на рабочие мероприятия. Убрала непослушные волосы в пучок и сделала легкий макияж.  Когда я вернулась на кухню, то застала Хосе читающим собакам статью о вреде алкоголя. Те его внимательно слушали, словно знали, что такое алкоголь!

— Я готова, — сообщила я.

Хосе оторвался от чтения и посмотрел на меня. В его глазах читалось одобрение. Черт! В мои планы совершенно не входило радовать его!

— Прекрасно выглядишь, — подойдя ко мне, сказал Хосе.

— Спасибо, — сухо ответила я, хотя мне было приятно.

— Так как мы едем на два дня, — понизив голос, сказала Хосе. — То должен предупредить тебя, что спать нам придется в одной комнате.

— И в одной постели, — машинально проговорила я.

— По-другому не получится, ведь для всех мы пара.

— Я тебя ненавижу, — вполне искреннее сказала я.

— Может быть, вместо ненависти ты выберешь воспользоваться возможностью? — наклоняясь к моему уху, шепнул Хосе.

— Неужели ты хочешь, чтобы я соблазнила тебя?

— Это было бы приятно, — мягко улыбнулся Хосе.

— То есть, ты допускаешь, что, учитывая обстоятельства, у меня должно быть желание радовать тебя?

— Ты ведь знаешь, что я в долгу не останусь, — продолжил свой странный флирт Хосе. Он поднялся и, взяв меня за руку, притянул к себе. Мягко коснулся губами моих губ, проверяя мое настроение. Я не ответила на поцелуй. Мои нервы были на пределе. Хосе был нарушителем моего спокойствия и теперь уже в плохом смысле. Все вернулось в ту точку, когда мы увиделись впервые. Я хотела, чтобы он исчез с моей территории.

— Мы опаздываем, — отпуская меня, сказал Хосе. — Бери собак и пойдем.

***

Покупать подарок Елене, мы с Хосе отправились в ювелирный магазин. Его выбор пал на кулон в виде пчелы с бриллиантами, я позволила себе выбрать упаковку и пакетик, на это мне бы здесь точно хватило денег. Потом мы забрали заказанный ранее огромный букет роз и после поехали праздновать день рождения. Лиза уже прислала мне сотню фотографий загородного дома я уже представляла себя в какой роскоши окажусь. И это меня совсем не радовало. Мама и бабушка были в восторге и это значило, что после разрыва с Хосе, жизни мне не будет.

«Мне кажется, — писала Лиза. — Василий положил глаза на маму. Они такими взглядами перекидываются! Огонь-пожар! Даже бабушка заметила».

Чтобы не простонать, я закусила губу. Хосе ничего не заметил и продолжил смотреть на дорогу.

***

— С Днем рождения! — в один голос проговорили мы с Хосе, когда Елена вышла встретить нас в прихожую. Я отдала ей букет цветов, который еле дотащила.

— Какие красивые! — улыбнулась Елена. — Спасибо, дорогие.

Она ушла на кухню, чтобы поставить цветы в вазу. Хосе помог мне снять полушубок и повесил его на вешалку. Он выглядел каким-то притихшим, словно немного смущенным. Мне очень хотелось, чтобы это было от осознания, что он натворил. Но скорее всего, дело было в другом.

— Ты мне веришь? — неожиданно спросил Хосе.

— Нет, — без тени сомнения ответила я.

— Переформулирую вопрос. Можешь ли ты мне полностью довериться?