Негодяй лечит меня

Лиза приехала ко мне в субботу утром. Я встретила ее на вокзале, и мы пошли прогуляться по городу. Конечно, я уже все рассказала ей о Хосе по телефону, и она была удивлена мотивами его поступков не меньше моего и призналась, что разочарована в нем.

— Я чувствую себя осажденной крепостью, — пожаловалась я. — Вот уже пять дней Хосе приходит к нам в кафе завтракать. Только в мои смены, конечно же! Присылает огромные букеты цветов, оставляет бешеные чаевые. По идее это должно произвести на меня хорошее впечатление, но мне от этого только хуже. Такой напор пугает меня. Мне кажется, это все нездорово.

— Ну есть такое, да. Но ты представь, сколько девчонок мечтают о таких ухаживаниях! Чтобы их так добивались, ах! — Лиза прижала руку ко лбу, а потом демонстративно закатила глаза. — Ведь это якобы показатель мужской любви. Тебе ведь это тоже нравится в глубине души, признайся.

— Мне лестно, конечно, — не стала врать я. — Ощущение этакой избранности. Но что потом? Как я могу поверить, что он больше не будет мстить мне, если я задену его словом или взглядом? Что ему еще придет в голову с такими установками?

— По правде сказать, вы оба хороши, — помолчав, проговорила Лиза. — Ты притворялась, что не знаешь, кто он, а потом еще втиралась к нему в доверие, чтобы разведать, почему он поставил табу на служебные романы. Ему должно быть очень неприятно такое открытие. У Хосе тоже нет причин полностью тебе доверять. Я бы на его месте просто вычеркнула тебя из жизни.

— У меня были причины лгать.

— А у него были причины мстить, — пожав плечами, сказала Лиза. — Люди ошибаются, принимают неверные решения, причем чаще всего из лучших побуждений.

— Считаешь, что простить Хосе — это адекватное решение?

— Если ты хочешь это сделать, то почему нет? — Лиза свернула к киоску мороженым. — Ты для себя реши, хочешь ты с ним быть или нет. Примешь его темную сторону или тебе страшно. Никто не скажет, как тебе лучше. Да и не знает, скорее всего. Будешь эскимо?

— Буду. Понимаешь, я боюсь, что история повторится… И я снова буду чувствовать себя дурочкой, которую водят за веревочку, — призналась я.

— Для этого и существуют вторые шансы. Это как испытательный срок. Если Хосе опять накосячит, ты просто пошлешь его и на этот раз уже навсегда. Ну и не будешь жалеть, что не попробовала. Или, наоборот, будешь жалеть.

— Ты мне совсем не помогаешь! — простонала я. Лиза протянула мне мороженое.

— Вопрос не в том, как тебе снова доверять Хосе, вопрос в том, хочешь ли снова поверить ему, — сказала Лиза и мы вышли на набережную.

— Как там Марат? — решила перевести тему разговора я. Нытье сестре в этот раз совсем не помогало, и я ощущала на своих плечах всю тяжесть предстоящего выбора.

— Никак. Все еще не может смириться с тем, что я предпочла собаку его обществу. В его жизни такое впервые, — насмешливо произнесла Лиза и я увидела грусть в ее глазах. — Я, конечно, скучаю, но это пройдет.

— Дурак он, — сказала я, в глубине души чувствуя облегчение от того, что сестра с ним рассталась.

— И не говори, — вздохнула Лиза.

Я обняла сестру за плечи и поцеловала в висок. У меня не было сомнений в том, что я младшая женщина справится.

***

Проводив Лизу на вокзал и выгуляв Чака, я отправилась на вечернюю пробежку. Мне никогда раньше не нравилось бегать, а сейчас я начала получать от этого процесса удовольствие и расстраивалась, если пробежка срывалась. Сейчас она мне было особенно необходима. Нужно было привести мысли в порядок. Из-за возвращения Хосе они были в полном смятении.

Я слушала музыку, когда зазвонил телефон. Бегло глянув на экран, я едва не споткнулась. Мама.

— Привет, мам, — протараторила я в микрофон наушников.

— Как дела, Саша? Совсем забыла про нас, — печальным тоном проговорила мама.

— Все мои звонки и сообщения оставались без ответа.

— Ну ты могла бы приехать, — укорила мама. — Узнать, как мы живем. А то как чужая.

— У меня такое же ощущение — что я вам чужая, — легко слетело с моих губ. Я даже испугалась такой откровенности. Подумала, что мама позвонила только потому, что узнала — Хосе налаживает со мной отношения.

— Что ты несешь! — возмутилась мама. — Мы столько в тебя вложили! Никто не будет тратить столько нервов и денег на постороннего человека!

— Я благодарна тебе и бабушке за все, что вы для меня сделали. Но больше всего мне хотелось бы чувствовать, что вы меня любите, — сказала я. — А не выставляли счет за то, что считали моей провинностью, даже когда я не была в чем-то виновата.

— А за что тебя любить, Саша? Ты ничего такого не сделала. Любовь надо заслужить действиями. Все, что нужно, мы для тебя сделали, — надменно проговорила мама. — Все остальное необязательно.

— Как хорошо, что все стало наконец понятно, — ровным голосом произнесла я. — Возможно, когда я совершу в своей жизни что-то достойное, тогда мы и увидимся. Передавай привет бабушке.

Я нажала отбой и убрала телефон в карман. А потом побежала, в два раза быстрее, чем обычно.

***

После интенсивной пробежки я запыхалась и ноги у меня дрожали. Даже когда я уже сбросила темп и перешла на шаг, в голове все равно гудело. Я подходила к дому, когда увидела знакомую машину. Хосе. Он сидел в салоне и судя по тому, что у него на коленях был ноутбук, работал. Каким-то чудом, оторвавшись в этот момент от монитора, он увидел меня и помахал мне рукой. Я помахала в ответ, не заметила тротуар и споткнувшись, упала. Боль обожгла коленку, и я охнула. Не везет так не везет!

— Козочка! — раздался за спиной голос Хосе, и я ощутила его руки на своей талии. Он помог мне подняться и усадил на скамейку.  Склонился, осматривая разбитую в кровь колено.

— Ничего страшного, — как можно бодрее сказала я. — Просто ссадина.

— Надо промыть и обработать, — строго сказал Хосе.

— Как только доберусь до ванной, так и сделаю, — поспешила заверить его я. Не успела я и глазом моргнуть, как Хосе подхватил меня на руки и понес в подъезд. — Что ты делаешь? Я же не инвалид! Я могу идти сама!

— Так быстрее, — поднимаясь по ступенькам, сказал Хосе. Возле лифта он все-таки поставил меня на ноги, но из объятия не выпустил. Я вся потная после пробежке оказалась прижатой к его дорогой рубашке, пропахшей ароматом можжевельника и кедра. Мне было и неловко, и очень хорошо. Я решила, что второе ощущение нравится мне больше и выбрала его.

— Ты чего возле моего дома делаешь? — поднимая глаза на Хосе, спросила я.

— Хотел тебя увидеть, — убирая от моего лица влажную прядь волос, ответил Хосе. — Поверь, это веская причина быть здесь.

— Ты ведь в Москве живешь?

— Пока да.

— Что значит пока? — насторожилась я. Лифт открылся и мы вошли в кабину.

— Ну я думаю снять здесь квартиру и проводить выходные тут, — сказал Хосе.

— Ты меня пугаешь! — прижимаясь спиной к стенке лифта, призналась я.

— Ну ты не хочешь возвращаться в Москву, какие у меня еще могут быть варианты? — пожал плечами Хосе.

— И правда, — смиренно произнесла я. — Никаких других нет.

***

Едва мы вошли в квартиру, Хосе потащил меня в ванную и усадив на край, начал промывать ссадину. Хоть и делал это очень бережно, было больно. Я сдерживалась, чтобы не подавать вида, что я такая слабая и не могу терпеть. Мне хотелось выглядеть перед Хосе, лучше, чем я есть. Поймав себя на этом, я тихо застонала.

— Еще чуть-чуть, — доставая пластырь, успокоил меня Хосе.

— Спасибо, — взяв руками его лицо, поблагодарила я. — Мне приятно, что ты заботишься обо мне.

— Значит ли это…

— Это значит ровно то, что я сказала. Без подтекста, — заверила я Хосе. — Куда ты хотел меня пригласить?

— У моего друга выставка картин, и он был бы рад, если мы пришли, — сказал Хосе. Я сразу вспомнила, как он показывал меня своим друзьям, как трофей и невольно поморщилась. — И нет, это не то, о чем ты подумала.

— Я все еще не знаю, чего от тебя ждать, — вздохнула я, и посмотрела на часы. — А не поздно для поездок? Нам до Москвы только часа три добираться, а уже шесть вечера…

— Тогда завтра с утра?

— Да, давай. Сегодня можно в кино сходить, — предложила я.

— А ты сможешь идти?

— Вот и узнаем. А теперь выйди, мне надо привести себя в порядок.

***

Сидеть в темном зале кинотеатра рядом с Хосе оказалось слишком романтично для моего организма. Мне хотелось то взять его за руку, то положить голову на плечо, ноя. Изо всех сил боролась со своими слабостями. Заняла руки попкорном, старалась смотреть только на экран. Но все успевала исподтишка смотреть на него и любоваться его профилем. Не знаю, о чем думал Хосе, но вел он себя как настоящий приличный человек — руки держал при себе.

После кино мы сходили в ресторан и плотно поужинали. Хосе рассказывал про дела в компании, и я внимательно его слушала. Мне было интересно, что там изменилось за эти месяцы, что я там не работаю.

— А кто занимается моим направлением? Кому ты передал дела? Миле?

— Мила уволилась, а на твое место я пока никого не взял, распределил дела между сотрудниками.

— Я не вернусь, если ты на это рассчитываешь, — напомнила я.

— Я не собираюсь настаивать, но почему? У тебя ведь отличные показатели, ты со всем хорошо справлялась. Мне казалось, что ты увлечена своей работой.

— Поначалу так и было, а потом я поняла, что теряю интерес, что многие вещи делаю либо на автомате, либо через силу. Я словно замерла в развитии. У меня еще перед новым годом были мысли о том, чтобы сменить направление в карьере. Так что все сложилось более, чем удачно.

— А что дальше? Какие у тебя планы? — подаваясь вперед, спросил Хосе.

— Попробовать себя в гостиничном или ресторанном бизнесе, но это пока только мысли. Я еще не делала никаких шагов в эту сторону.

— Если будет нужна помощь, я готов тебя поддержать.

— Спасибо. Пока я стремлюсь стать самой лучшей официанткой, — улыбнулась я.

***

Хосе проводил меня домой, а потом пошел гулять с Чаком, потому что мое колено разболелось и хотело только одного — покоя. Я переоделась в пижаму и ждала их возвращения, сидя на диване с чашкой какао. Я дала Хосе ключи от квартиры, поэтому он сам открыл дверь и отвел Чака помыть лапы.

— Я пойду, — подойдя ко мне, сказал Хосе. — Отдыхай. С утра напиши, как ты себя чувствуешь и готова ли к поездке.

— Ты снял номер в гостинице?

— Нет, я домой поеду.

— А завтра опять сюда? У тебя что, так много здоровья?

— Все нормально.

— Ты можешь остаться у меня, я постелю тебе на диване, — предложила я, глядя на Хосе.

— Ты серьезно?

— Останешься?