Глава 18

В пятницу утром забежала к Кате в приемную. Пока у босса шло совещание мне удалось пообщаться с ней.

– Ну, подруга, признавайся, интересно узнать, что о тебе болтают в офисе? – усмехнулась Катя, наливая нам чай.

– Не поверишь, нет. Я и так знаю, что обо мне ничего хорошего не говорят.

– Мне даже скучно стало, – шутливо опечалилась Катя. – О тебе меня расспрашивают все, кому не лень. А тебе неинтересно.

– Ну, говорят что я стерва, сплю с боссом, мечу в начальники отдела. Ах, да, еще я лесбиянка и дура. Скука-а-а, – делано зевнула я.

– Про лесбиянку мне только вчера вечером рассказали. Железная логика у наших женщин.

– Не железная, а женская.

– А ты в курсе, что меня еще и москвич о тебе пытал?

– Этому-то что надо? – удивилась я.

Герман говорил, что Николай оказывает мне повышенное внимание. Но я списала все на мужскую мнительность. Мужчины вечно придумают, на что обидеться. Я это поняла еще при совместной жизни с Андреем.

– Спрашивал про твоего мужа и его любовницу.

– Похоже, на него произвело неизгладимое впечатление цирковое представление этих клоунов.

– Интересовался, крутишь ли ты романы со всеми подряд или только с руководством?

– Что, так и спросил? – я едва не подавилась долькой шоколада.

– Нет, разумеется. Задавал наводящие вопросы. Типа, насколько ты строгих правил. Не знаю ли я, можно ли тебя в ресторан пригласить как-нибудь вечером? А лучше в клуб. Скажи, почему многие мужики считают секретаршу если не проституткой, то идиоткой?

– Риторический вопрос, – философски заметила я. – И он не ко мне. Я тебя люблю и ценю.

– Из вышесказанного я сделала вывод, что заезжий молодец из Москвы хочет с тобой переспать.

– Интересный вывод. Чем я его могла заинтересовать? Тем, что замучена как ломовая лошадь? Или тем, что верчусь как белка в колесе?

– Тем, что тебя обвинили в колдовстве, дурочка! – рассмеялась Катя. – Видела бы ты, что творили родственники Светки в приемной! Да и она отличилась по полной программе. К тому же в наше время молодая привлекательная ведьма, даже слегка замученная жизнью – большая редкость.

– Такая редкость, что занесена в Красную Книгу, – согласилась я.

– Ты с москвичом поосторожнее, – предупредила меня Катя. – Она поначалу и ко мне клинья подбивал. Я его сразу отшила. Корректно, но твердо. Потом приехал цирк «Шапито» во главе со Светкой. Тебя объявили ведьмой, и его резко потянуло на экзотику.

– То есть на меня?

– Ведьма интереснее секретарши, однозначно. Мне даже обидно стало. Короче, Москвич ищет развлечений.

– Кто ищет, тот всегда найдет, – согласилась с Катей. – На свою шею. Я бы его тоже сразу послала. Но он намекнул, что пока не знает, будет сотрудничать с нашей фирмой, или подумает. Поэтому мне пришлось с ним быть любезной. Но не более того, – строго посмотрела я на Катю.

– Не кипятись. Я все понимаю.

Я была благодарна Кате, что она не задает мне вопросов о Германе. Хотя наверняка поняла, что у нас с ним роман. В деликатности Кате не откажешь. И я точно знаю – она сплетничать про меня не будет и за спиной гадости говорить не станет. Она – настоящая подруга.

Перед обедом позвонил босс и сказал, что уезжает на завод. Вернется ближе к вечеру. Экскурсию по городу мне проводить одной. Герман несколько раз повторил, что лучше мне отказаться. Или взять кого-то с собой, например, Катю. Я заверила Германа, что ничего страшного со мной не произойдет. В астрал посылать я умею. Надо будет – пошлю и представителя из Москвы.

Перед обедом ко мне в кабинет зашел Николай.

– С чего начнем осмотр города? – поинтересовался он.

– С центральной площади, – я подошла к вешалке. – Там же расположен художественный музей.

Москвич галантно помог мне надеть легкое пальто:

– Но для начала предлагаю пообедать.

– Все на ваше усмотрение.

Девчонки исподтишка смотрели на нас. Мне показалась, шея Тани вытянулась, как у жирафа. Она явно прислушивалась к разговору. Очень интересно, как же я еще и с москвичом общий язык найти смогла?

Я поспешила выйти из кабинета. Николай последовал за мной.

– Кстати, может, перейдем на «ты»? – он положил ладонь мне на талию.

– Лучше оставим все как есть, – отрезала я и сбросила его руку.

– А вы недотрога, – на его лице играла странная улыбка. Я бы назвала ее похотливой.

– Да.

– А мне так не показалось.

– По-моему мне лучше вернуться в офис, – я решительно развернулась. Не хочу я с ним таскаться по городу. А уж тем более обедать.

– Прошу извинить, – примирительно произнес Николай. – Жаль, что вы не понимаете шуток.

Для босса важно, чтобы Шушарин остался доволен прогулкой и порекомендовал заключить с нами соглашение. Ладно, если он будет корректен, я проведу экскурсию. И даже пообедаю с ним. Но на большее может не рассчитывать.

У Николая интерес ко мне несколько угас. Мы немного погуляли по центру. Я обратила его внимание на интересные здания, показала центральный парк.

Потом зашли в кафе, взяли бизнес-ланч.

– Юлия, почему коллеги вас считают ведьмой? Я заинтригован, – в голосе Николая я снова уловила игривые нотки.

– Потому что идиоты, – я сосредоточенно наматывала на вилку бесконечно длинные спагетти.

– Вы слишком строги к ним. В вас однозначно есть природный магнетизм.

– Не думаю. Железные предметы к себе не притягиваю.

– Я слышал, у вас проблемы с мужем?

– Не особые. Просто разводимся. А у вас проблем с женой нет? – я кивнула не его правую руку. Он отследил мой взгляд, и инстинктивно закрыл ее другой рукой.

– Вы очень внимательная девушка, – он даже не смутился.

– Не то слово, какая, – улыбнулась ему. Я, наконец, победила спагетти и отправила их в рот.

За себя я заплатила сама. Шушарин не настаивал.

Вернулись в офис.

– Спасибо, что показали город, – Николай поцеловал мне руку. – И все-таки я надеюсь на более близкое знакомство…

– Что? – возмутилась я.

– С городом, разумеется, – расхохотался Шушарин. – Ваша непосредственность очень мила! Только в провинции сохранились девушки, нетронутые цивилизацией и с девственно чистыми мозгами.

Не знала, как реагировать. То ли он сказал комплимент, то ли оскорбил.

– До вечера, – странная улыбка снова тронула его мясистые губы.

В кабинете было тихо, как в могиле. Девчонки молчали и искоса переглядывались.

– Наша мадам Помпадур вернулась, – иронично заметила Татьяна. – А ты москвичу понравилась,

– Не думаю, – огрызнулась я и уткнулась в ноут.

Погрузилась в работу и оторвалась от нее только вечером.

В театр ехали на такси. Я сидела на переднем сиденье рядом с шофером. Туда меня ненавязчиво, но настойчиво определил босс. Сам сидел сзади рядом с Николаем. Они обсуждали предстоящую поездку по области.

– Возможно, Юлии будет полезно присоединиться к нам, – предложил Николай. – Рекламу надо развивать во всех направлениях.

– У Ломовой хватает работы и без этого, – заверил его Герман. – На выходные она должна отдыхать и заниматься с дочерью. Ребенок и так матери не видит.

Вот какой заботливый у меня босс!

В театре сегодня давали оперу Чайковского «Евгений Онегин». Все бы хорошо, но режиссера пригласили из Питера. Он решил трактовать классику по-новому. Осовременил все что можно, и что нельзя.

В зале был аншлаг. Молодой, но уже модный режиссер наделал много шума в обеих столицах своими новаторскими постановками. Теперь взялся за провинцию.

Татьяна и Ольга носили школьную форму. В Ленского Онегин метнул гранату, высунувшись из-за березы. По сцене туда и сюда ходили толпы крестьян с вилами и автоматами. Возможно, они изображали партизан времен Великой Отечественной.

Муж Татьяны походил на бандита с большой дороги. Его грудь украшали перекрещенные пулеметные ленты. На голове красовалась папаха, на боку наган. Широкие штаны с красными лампасами заправлены в кирзовые сапоги.

Надо отдать должное, малиновый берет у Татьяны все-таки был. Очевидно, трофейный. Муж привез с войны вместе со скоромным синим платочком, в который куталась Татьяна в пустой холодной квартире с поломанной мебелью. Легкий отсыл к классическому первоисточнику.

Пели актеры хорошо. Если закрыть глаза и не смотреть на сцену, можно смело сказать – опера режиссеру удалась.

Мы сидели в ложе. Я посредине, кавалеры по бокам. Николай попытался положить свою руку на мою, но я сердито выдернула ее.

Герман заметил это и приобнял меня, давая Николаю понять, что мы вместе. Все точки над «И» были расставлены раз и навсегда.

В антракте пошли в буфет. Босс взял на всех шампанского, мне купил еще и пирожных.

Николай откровенно пожирал меня глазами, Герман хмурился.

– Интересное прочтение классики, – заметил Николай.

– Вам нравится? – вскинул брови Герман.

– Очень свежо и необычно. В этом что-то есть.

Я открыла рот, чтобы высказать свое мнение. И тут же его захлопнула. В двух шагах от нас стояла Анна Михайловна с мужем. И пялились на нас. Если бы взгляд мог убивать, я бы уже валялась на мраморно полу театрального буфета без признаков жизни.

– Добрый вечер, – Герман тоже заметил кадровичку.

– Добрый вечер, – расплылась она в сладкой улыбке.

Представляю, что она начнет обо мне рассказывать на работе. Впрочем, все уже давно рассказано. Добавить особо нечего. Если только то, что я еще и групповуху практикую…

Герман взял меня под руку, показывая, что я под его покровительством. Я благодарно улыбнулась ему. Боссу наплевать на сплетни, значит и мне тоже.

Анна Михайловна поджала губы и начала внимательно изучать витрину буфета.

Спектакль завершился продолжительной овацией. Провинциальные зрители всеми силами старались показать, что в восторге от обновленной версии «Онегина» и полностью понимают задумку модного режиссера.

Проводили Николая до отеля. Потом Герман повез меня домой. Я смотрела в окно, на мелькающий за ним ночной город.

– Ты расстроилась из-за Анны Михайловны? – спросил босс.

– Нет, – отрицательно мотнула я головой.

– И правильно. Не сомневаюсь, все уже дано знают о нашем служебном романе.

Он взял меня за подбородок, обнял. Мы целовались как школьники. Я иногда поглядывала на водителя. Но он делал вид, что ничего не замечает.

– Жаль, что я на выходные уезжаю, – Герман поправил мои растрепавшиеся волосы. – Можно было сводить детей в парк, покормить белок. Паше нравится.

– Поле тоже понравится. Но ничего, белки никуда не денутся.

– Позвоню тебе в воскресенье. Возможно, сможем вернуться пораньше. Тогда я приглашу тебя в гости. Придешь?

– Я подумаю, – лукаво улыбнулась Герману.

Он проводил меня до подъезда. Мы снова целовались. До самозабвения. Наконец я потянула тяжелую металлическую дверь:

– Иди, а то не выспишься. Удачной поездки!

Поднялась к себе. Поля уже спала. Мама оторвалась от телевизора и заглянула в коридор.

– Как сходила в театр?

– Нормально. В целом понравилось, – я скинула туфли и подбежала к окну в кухне.

Герман стоял под фонарем и махал мне рукой. Я помахала ему в ответ. Он еще немного постоял во дворе, и пошел к ожидавшему его такси.

На кухню вошла мама.

– Ну, полуночница, рассказывай как дела? – в ее голосе я уловила веселые нотки.

– Хорошо, – я взяла из вазочки овсяное печенье.

– Звонила одна моя давняя приятельница. Надя Мочкина. У нее младшая сестра с тобой в одной конторе работает.

– Не знаю такую.

– Как же ее фамилия по мужу? Надя называла, но я не запомнила.

– Неважно… – какое мне дело до Нади и ее сестры? – Так что твоя приятельница хотела?

– Ничего. Посплетничали немного.

– О чем? – грызла печенье, и думала о Германе. Жаль, что в выходные мы не увидимся.

– Она мне рассказала о твоем служебном романе. Во всех подробностях. Словно свечку вам держала.

– Что? – я едва не подавилась печеньем. – Что за приятельница?

– Старая кошелка, – отмахнулась мама. – Обожает собирать сплетни. Я ее выслушала и сказала, что это не ее дело. Она обиделась. Надеюсь, больше звонить мне не будет.

– Спасибо, мама, – я обняла ее. – Ты всегда меня защищаешь.

Теперь и до мамы добрались! Когда же все это утрясется? Я наивно думала, что нашим сотрудницам быстро надоест перемывать мне кости, и они переключатся на кого-то другого. Но я ошиблась. Похоже, угомонятся они нескоро.

Догрызла печенье, убрала со стола и зашла к Поле. Она спала, прижимая к себе медведя. Поправила ее одеяло. Поля открыла глаза и сладко зевнула.

– Я люблю тебя, мамочка, – сонно пробормотала она.

– И я люблю тебя, Поля, – поцеловала ее в нежную щечку.

Какая я счастливая! У меня такая замечательная дочка. Маленький ангелочек. Особенно, когда спит.

Я свернулась калачиком на своей постели. Лежала, и думала о Германе. Он позвонит в воскресенье. Я буду ждать. Очень-очень. Я уже соскучилась.

Но Герман позвонил в субботу утром.

– Бери Полю, едем на базу отдыха, – приказал он. В его голосе я уловила нотки металла. – Мы с Павлом заедем через час.

– Вы что, не поехали с Шушариным осматривать предприятия? – сонно спросила я.

– Приехали уже, – буркнул босс. И я понял, что произошла очередная катастрофа.