Глава 33

– Ну, рассказывай, кто и что придумал, и какова в этом моя роль.

– Я вчера долго разговаривал с тестем. Петр Васильевич вполне нормальный мужик. Деловой человек. Всю жизнь делал деньги, жена ни дня не работала. Олеся копия матери. На уме одни развлечения. Собственно, я тебе уже рассказывал, что женился на Олесе по предложению ее отца. Он сильно поддержал меня деньгами, а моя семья помогла ему своими связями.

– Да, помню.

– Тесть понимает, что Олесе не до сына. На днях она предложила родителям забрать Пашу себе. Бабушка от этой идеи не в восторге. Теща у меня молодящаяся. Ходит по СПА-салонам, модным презентациям и концертам, занимается йогой и еще хрен знает чем. Короче, ведет активную светскую жизнь. Она дочерью-то толком не занималась. А уж внуком тем более не будет.

– Что-то мне еще и твоего тестя жалко стало, – призналась я.

– А кого тебе еще жалко? Меня? – горько усмехнулся Герман.

– Тебя не очень. Ты взрослый, сам решаешь, как тебе поступать. А вот Пашу жалко. Невесело у вас все складывается. Но продолжай, прости, что перебила.

– Тесть предложил следующее. Я выплачиваю Олесе все, что ей положено по брачному договору. И еще некоторую сумму, которую мы уже оговорили. За это родители Олеси официально оформляют на себя опекунство над Пашей. Я на ребенка не имею никаких прав, опекуном ему стать не могу.

– Даже по суду?

– Увы, никак. Я ему чужой человек. Олеся готова отказаться от сына. Он ей только мешает жить в свое удовольствие. Поскольку бабушка не горит желанием много времени уделять внуку, она будет не против, если Паша станет жить со мной. Тесть считает это единственно приемлемым вариантом.

– Ты уверен, что они не станут тебя шантажировать, как Олеся?

– Я уверен в порядочности Петра Васильевича. Передачу денег мы оформим юридически. Это будет выглядеть как мой заем Олесе. Если что, я смогу прижать ее по полной программе.

Подозреваю, что отступные Олеся запросила огромные. Но это не мое дело.

– Ладно, пообщаемся с твоими тестем и тещей. Надеюсь, я произведу на родителей Олеси благоприятное впечатление, – вздохнула я. – Хотя выглядит все это очень и очень странно.

– Согласен. Но жизнь вообще штука странная.

Мы выехали за город, и теперь автомобиль мчался по трассе. Солнце сияло в безоблачном небе по-осеннему ярко и болезненно. За окном мелькал лес. Деревья почти полностью сбросили нарядную листву и теперь стояли, обнажив причудливый узор сплетенных ветвей.

– Загородный дом Олесиных родителей далеко от города. Моя теща заботится о своем здоровье и предпочитает чистый деревенский воздух.

Закрытый поселок располагался за высоким глухим забором. По его верху шла колючая проволока «егоза». На крыше будки охраны мощный прожектор. Такие же прожектора установлены и на заборе через каждые метров десять, может даже меньше.

Не поймешь, элитный поселок или зона. Со столба ворот на нас уставилась видеокамера. Она немного пожужжала, потом задумалась. Ворота медленно бесшумно распахнулись, пропуская нас в мир баловней судьбы, безмерного богатства и снобизма.

Длинная аллея, усаженная по обеим сторонам голубыми елями смотрелась роскошно, но печально, навевая невеселые мысли. Она напомнила мне городское кладбище. Только там такая же аллея вела к захоронениям бригад из 90-х. А тут должна символизировать успех счастливых жителей элитного поселка.

За кованными витыми оградами виднелись коттеджи, больше похожие на старинные замки. С башенками, замысловатыми окнами и флюгерами на шпилях. Красиво, дорого-богато, помпезно. Пара домов мне, тем не менее, понравилась.

Автомобиль свернул в сторону. Впереди ослепительно блеснула гладь не то реки, не то озера. Герман притормозил у кованых ажурных ворот с мраморными вазами на кирпичных столбах.

Нас снова просканировала видеокамера. Но на этот раз ворота вышел открывать плотный мужичек средних лет. Похоже, привратник.

– Добрый день, Герман Юрьевич. Здравствуйте, – кивнул он мне.

– Привет, Сан Саныч, – Герман проехал мимо него и развернулся на просторной подъездной площадке у дома. Тихо зашуршал гравий под колесами автомобиля.

Герман помог мне выйти из автомобиля, взял под руку.

– Не волнуйся, все будет как надо, – ободряюще заверил меня.

Но, думаю, он был в этом совсем не уверен.

На пороге дома появилась молоденькая горничная. Она приветливо поздоровалась и изобразила что-то типа реверанса. Можно подумать, я попала в прошлый век. Сколько церемоний! Похоже, обитателям роскошного особняка нравится играть в аристократов.

Девушка проводила нас в гостиную. Мы шли по анфиладе комнат, и мне все казалось, что я попала в спектакль со странными декорациями.

Антикварная мебель перемежалась с дешевыми аляповатыми пейзажами местных художников, висевших по стенам. На роскошный паркетный пол бросили синтетический ковер с распластавшимся тигром в джунглях.

Витражные окна с причудливыми переплетами теряли свою прелесть из-за пышно задрапированных шелковых занавесок с кистями и бахромой.

– Это дизайн моей тещи, – негромко признался Герман, заметив на моем лице недоумение. – Как раз тот случай, когда можно вывезти девушку из деревни, но нельзя вывезти деревню из девушки. Уж сколько лет Варвара Степановна считает себя леди, но на деле она так и осталась селянкой.

Я невольно хихикнула.

– Рад, что ты повеселела.

– Это нервное, – разочаровала я его.

Даже подумать страшно, что меня ждет через пару мгновений. Селянка из меня отбивную сделает или по стенке размажет. И Герман мне тут не поможет.

Хотя, если подумать, у меня дипломатический иммунитет. Мы же прибыли на переговоры. Только бы Варвара Степановна знала, как это должно выглядеть в цивилизованном мире.

– Подождите, пожалуйста, тут, – указала девушка на диван в стиле Людовика какого-то с золоченой спинкой и затянутый голубым шелком с алыми розами. – Я доложу о вас.

Какие строгие правила! Можно подумать, хозяева не знают, что мы уже в доме. Но жизненно необходимо показать свою значимость. Как ни странно, поняв это, я успокоилась.

Важные они? Так и я себе цену знаю!

Мы ждали несколько минут. Наконец в гостиную вошел мужчина лет семидесяти с роскошной пышной седой шевелюрой и небольшой бородкой. Он походил на пожилого профессора физики или еще какой-нибудь точной науки.

Мужчина стремительно подошел к нам, энергично пожал руку Герману, радушно улыбнулся мне.

– Добрый день, простите, что задержался. Переговоры с партнерами. Очень не вовремя позвонили.

Мой боевой дух улетучился. Очень приятный дедушка. Без апломба.

– Итак, перейдем сразу к делу, – он сел в широкое кресло, стоящее напротив дивана. – Понимаю, Гера, ты очень занят, тебе некогда со стариками лясы точить.

– Ну что вы, главное достичь положительного результата, на это мне времени не жалко, – заверил тестя Герман.

– Расскажите мне о себе, – обратился ко мне Петр Васильевич. – Не сомневаюсь, Гера вам уже все объяснил.

– Да, – кивнула я. Петр Васильевич мне понравился. Он сразу располагал к себе. – Мне тридцать один. Развожусь с мужем из-за его измены. У меня дочь пяти лет. Зовут Полина.

– О ней я наслышан от внука, – улыбнулся Петр Васильевич. – Как понимаю, они дружат.

– Да. У вас замечательный внук, – кивнула я и продолжила. – Работаю в холдинге у Германа Юрьевича. Начальник отдела рекламы. Образование высшее, окончила наш Универ, экономический факультет. С красным дипломом. Вот, вроде и все. Ах, да, и еще. Живу с мамой. Коплю деньги на отдельную квартиру, – я замолчала. Вроде предоставила полную информацию.

– Вы быстро нашли общий язык с моим внуком.

– С ним это было просто. Очень контактный ребенок.

– Да? Я бы так не сказал. На самом деле Паша довольно замкнутый. Видимо, вы смогли расположить его к себе.

– Не знаю… Он сразу подружился с Полей. Ну и со мной тоже. Мне так кажется…

– Буду с вами откровенен. Когда Паша рядом с Олесей, он замыкается в себе. Для ребенка это плохо. Мне неприятно признавать это, но увы, это так. Понимаю, что Паше лучше с Герой. Однако Олеся моя дочь, я люблю ее такой, какая она есть. Поэтому нам надо найти выход из тупиковой ситуации. Паша должен расти в здоровой обстановке. Моя жена… – он задумался, подбирая слова, – она быстро утомляется от детей. Поэтому Паша не может долго жить в этом доме. Даже при наличии няни, у моей супруги начинается мигрень.

Не могла понять, верит Петр Васильевич в то, что говорит, или просто подбирает мягкие выражения. От ребенка у его жены мигрень, а по выставкам ходить и в СПА-салоны мигрени нет? Что-то мне с трудом вериться.

– Скажите, – Петр Васильевич пытливо посмотрел на меня. – Вы планируете строить семью с Герой?

Ошарашенно посмотрела на Германа. Тот едва заметно кивнул мне, давая понять, что я могу быть откровенна.

– Пока он не свободен, нет, разумеется, – ответила я. – Мы вообще об этом не говорили. И даже перестали встречаться.

Ну, почти перестали.

– Да, я в курсе, – кивнул Петр Васильевич. – Очень благородно и честно с вашей стороны. Паше вы нравитесь. Он рассказывал о вас и о Поле. А как вы…

Но его прервали на полуслове. Боковая дверь распахнулась. В комнату по-хозяйски вошла полная статная дама неопределенного возраста. Пожалуй, где-то лет пятьдесят с хвостиком, но явно стремящаяся выглядеть куда моложе.

Каштановые волосы причудливо уложены, яркий макияж, шелковое платье цвета морской волны с глубоким декольте. На шее золотая широкая цепь, кольца на руках сияли холодными бриллиантами, крупные серьги. Дама чем-то походила на купчиху. Гордую, властную, высоко себя ценящую.

Ее широкие черные брови были вскинуты в надменном недоумении. Глаза смотрели холодно.