Глава 21

Держать Мартина на расстоянии, оказалось сложным, но возможным. Я переключилась на работу, перестав оплакивать нерожденного малыша. Общалась с боссом исключительно по вопросам проекта и в дела фирмы не вмешивалась. Пусть ведет свою политику, время покажет, на чьей он стороне. Несколько раз мне звонил Лука Мамедов, но я вежливо отказывалась от встречи, ссылаясь на исключительную занятость. Проект его был почти готов, можно было показывать презентацию, но я решила отложить до возвращения из поездки. – Стефания, я купил нам билеты, – войдя в мой кабинет, сказал Мартин. Я отказалась от другого помещения, любезно предложенного Ахматовым, мне и в старом архиве было неплохо. Тихо и спокойно. То, что нужно. – Нам? – вскинула брови. – Да, я буду тебя сопровождать. Как бы я не старалась продемонстрировать ему свою холодность, все же была рада, что он настаивает на сопровождении. Все-таки не на курорт еду, а в места, где заключенные отбывают срок. Это страшно. Это угнетало и давило на психику. – Ладно, твоя взяла. Но говорить с отцом я буду наедине. А ты не будешь меня допрашивать по поводу того, что он сказал. Если захочу, то сама поделюсь. – Разумеется, – сдержанно кивнул Мартин. Через неделю мы сели в самолет. Всю дорогу мне было дурно. Давно не летала – и вот результат. Стюардесса трижды предлагала мне помощь, но я отказывалась. – Тебе плохо? – с тревогой спросил Март. – Это просто нервы. Волнуюсь перед встречей с отцом. Мы так давно не виделись, что я просто… Мне страшно, что он сдал и сдался. Больно его будет видеть в таком состоянии. – Стеш, – Мартин взял меня за руку, и я не противилась этому. – Все будет хорошо. Твой отец – боец. Он так просто не сдастся. Уверен, что он что-то придумал. Хорошо бы. Но после того звонка у меня было тревожно на душе, ведь папа так и сказал, мол, дочка не жди и не надейся, что я вернусь. А у меня больше нет никого на белом свете, кроме него… Бизнес бизнесом, но близкий человек тоже необходим. Им всячески пытается стать Мартин, но мое израненное сердце больше никому не верило. Слишком много недомолвок с его стороны. К примеру вот, сестра сводной оказалась. А так успешно разыгрывала роль старшей любящей сестры, что профессиональные актрисы, как говорится, нервно курят в сторонке. И пусть сейчас Ахматов вел себя безукоризненно, я продолжала держать дистанцию. Несколько раз он пытался инициировать секс, но я его жестко обмалывала. Один раз он психанул из-за отказа и ушел из дома. Я подумала, что к другой женщине отправился и с печалью всматривалась в окно. Но Ахматов вернулся через полчаса и молча сунул мне в лицо огромный букетище роз. Когда мы приземлились, дурнота отступила. Я вдохнула холодный дождливый воздух, и голова у меня закружилась. Слишком много кислорода хватанула, что чуть не упала. Благо Мартин был настороже и подхватил меня под руку. Мы остановились в приличной гостинице. Добираться до тюрьмы придется на пароме. Я была полностью готова к встрече с отцом. … – Дочка, ты приехала… Передо мной сидел постаревший и поседевший отец. Слезы тотчас покатились из моих глаз. Я потянула к нему руки, но конвоир гаркнул, чтобы немедленно их убрала. Думал, что я хотела что-то передать заключенному. Только свою любовь и поддержку – и больше ничего. – Как ты, папа? – взяла себя в руки. – Помаленьку, Стешка. Он любовался мною, и глаза его становились влажными. – Ну, а ты как? – Я смогла. Я справилась. – Сильно же ты пострадала из-за меня, – покачала головой папа. – Ты пострадал больше всех. Десять лет, – всхлипнула я, озвучив срок, который он получил. – Десять лет, – эхом повторил отец. – Я найму лучших адвокатов, мы подадим кассацию! Мы… – Знаешь, что написано у писателя Чарльза Буковски на могиле? – перебил мою пылкую речь, – «Не пытайся». Не пытайся, Стеш. Я проиграл и признаю свое поражение. Я такой же неудачник, пьяница и бабник, как Буковски. – Пап, ну зачем ты так? – Это правда. Мартин с тобой приехал? – Да, ждет у ворот. – Хорошо. Значит, я не ошибся в этом парне. – Скажи мне, почему ты выбрал его? Ты же раньше… – Да, недолюбливал его. Из-за Анны. Я знал, что она была влюблена в брата. – Так ты все знал? Почему мне не сказал? – Все было на уровне догадок. Я хотел с тобой серьёзно поговорить и предупредить, но воронка закрутилась, и уже не до этого стало. – Она тебя обокрала? – Бог ей судья. – Эта женщина рассорила нас с Мартином. Она буквально уничтожила меня. А ты говоришь: бог ей судья. Я хочу, чтобы она получила наказание сейчас, а не в мифической загробной жизни. – Будет исполнено. – Что? – Анна получит наказание. – Но как ты это сделаешь? В глазах отца появилось то, чего я не видела раньше – жестокость. Думаю, он скрывал ее от меня. Папа – не ангел. Просто я не знала обо всех его делах и идеализировала его всегда. – Не важно. А теперь к делу, наклонись немного, я прошепчу тебе кое-что, не предназначенное для ушей конвоира. Никому не говори об этом, даже Мартину. Я подалась вперед и несколько минут слушала сбивчивый шепот отца… Потом мы попрощались, и папа сказал, что, возможно, его переведут в другую тюрьму, ближе к нам. И тогда мы сможем видеться чаще. Вышла из ворот тюрьмы и зябко закуталась в шарф. Посмотрела на серое унылое небо и вышку, с которой велось наблюдение. Там сидел человек с оружием, и мне стало страшно. – Как все прошло? – шагнул мне навстречу Мартин. – Поехали отсюда как можно быстрее, – сказала я…