Глава 2

Злата

Он уже начинает открывать рот, чтобы вынести вердикт, как слышится поворот ключа в замке. Мы синхронно поворачиваем головы в сторону входной двери, пытаясь понять, что происходит. И если мне догадка приносит радость, то парню – огорчение.

Мама должна была вернуться завтра ближе к вечеру, но, похоже, в этот раз решила сделать сюрприз. Иногда переговоры заканчиваются раньше и тогда для нас всех наступает маленький праздник.

Резко вырываю руку из ослабшей хватки противника и хватаю за грудки. Надо подождать пару секунд, всего парочку, и оттолкнуть его, кинуться родному человеку на шею со слезами на глазах, и тогда она поверит. Выкинет проходимца из нашего дома. А квартира. Мы найдем лучшего адвоката, который поможет выписать подлеца из нашей жилплощади.

Мне нужно продержаться всего пару секунд.

Однако мой маневр не остается не замеченным. Игнат накрывает мои ладошки своими и хищно скалится. Что он задумал?

– Не советую. Решай. Либо, по-моему, либо – по-плохому. Тебе не выиграть. Ну?! – опасно шепчет, и только тут понимаю, насколько неоднозначно можно все понять со стороны.

Теперь игра на выживание. Вернее, на скорость. Кто из нас первым кого оттолкнет.

Проходит секунда, и дверь открывается.

– Я дома. Сюрприз! – сбоку раздается радостный голос, перед глазами хищный оскал, от которого снова теряюсь, ведь понимаю, он уже все решил.

Игнат меняется в лице. Вместо угрозы в мою сторону, обещания проблем, натягивает маску отвращения и гнева. Делает вид, словно между нами борьба, и начинает кричать.

– Вообще, что ли? Совсем страх потеряла?

– Что здесь происходит?

Они говорят это синхронно, и я понимаю, что он победил, а моя игра изначально не стоила свеч. Вижу это по наполняющимся злобой глазам матери. Она снова выберет его, не меня. Понимаю, что не вправе требовать ее встать на мою сторону, но неужели он настолько сильно запудрил ей мозги, что не замечает очевидного?

– Ты что творишь? На моего мужчину заришься? – не разуваясь, подбегает ко мне и хватает за волосы. – Ах, ты, дрянь неблагодарная. Я до последнего не хотела верить в слова Игната, думала, что преувеличивает, а нет, вот оно, доказательство. Дрянь. Я ведь тебя предупреждала? Предупреждала?

– Что? – вскрикиваю, позабыв о боли в голове.

Она сейчас серьезно? Этот папуас ей успел лапшу на уши навешать, что такой бедный-несчастный, не знает, как от меня отбиться? Подождите. Ничего не понимаю. У меня сейчас сердце разорвется на тысячи кусочков от чувства раздирающей несправедливости. Мне даже дышать больно.

Чувствую себя загнанной в угол мышкой.

– Я к нему пристаю? Да это он мне проходу не дает! Даже сейчас пытался. Шантажировал, что отнимет у нас с тобой квартиру, превратит жизнь в кошмар, если посмею ему возразить. Он чудовище, как ты не понимаешь. Альфонс. Он крутит тобой, как хочет. Очнись! – срываюсь на нее, надеюсь достучаться, но бесполезно.

Смотрю в ее стеклянные глаза, понимая, что мне уже вынесли вердикт. Осталось только привести его в исполнение. Все, что могу, отбиваться, попытаться спрятать сердце под броню, пока его не растоптали.

– Злат, я все могу понять, но ты палку-то не перегибай, – Горский пытается вставить свои пять копеек, но тот же оказывается отброшен в сторону тяжелой артиллерией.

Он просто не знает, как его жена умеет защищать свои «Хочу», а он то самое «хочу».

– Конечно, поймана на горяченьком, теперь пытаешься оправдаться. Как же мне за тебя стыдно. Как же я жалею, что не избавилась от тебя, когда это еще было возможно. Ты мне всю жизнь сломала, и сейчас продолжаешь! Что, упиваешься триумфом, наслаждаешься, когда мать страдает? Я все для тебя сделала, и вот чем ты решила мне отплатить? Предательством?

Каждое слово бьет больнее пощечины. Жалеет о том, что родила? Да как такое вообще можно говорить? Я ведь ее дочка. Ее, не чужая. Так почему мальчишка ей важнее.

– Я тебя не предавала! Что ты такое говоришь? Я люблю тебя, мам, а он обманывает, – с трудом вырываю волосы из ее хватки и отбегаю на пару шагов.

Слезы текут из глаз, но не от физической боли. От моральной.

– Что надо, то и говорю. Вырастила девку подлую.

– Мам, выслушай меня. Он же…

– Нет. Не собираюсь слушать твои бредни. Вон из моего дома. Собирай вещи и вон! – истерично завопила, еще и рукой на дверь указала, которую не закрыла.

Но сейчас мне не до этого. Смотрю в ее раскрасневшееся от гнева лицо и чувствую, как земля уходит из-под ног, как душу разрывает от чувства вселенской несправедливости. Перевожу взгляд на ухмыляющегося отчима, в глазах которого победа. Мерзавец. Ничего, отольются ему все мои слезки. Я этого так не оставлю.

– Вам надо, вы и уходите! – в пику ее словам, выдаю свои. – Я плачу кредит с первого дня, с моих сбережений был внесен первый взнос. Ты не имеешь права меня выгонять. Это и мой дом тоже, – на те, выкусите.

Я тоже знаю свои права. Вот только они с этим не согласны. Игнат сжимает кулаки, явно сдерживаясь из последних сил, чтобы не объяснить мне прямо здесь и сейчас, что аргумент не аргумент на самом деле. Его останавливает роль, которую он начал играть. Если сорвется, все его планы коту под хвост.

– Что ты сейчас сказала? Повтори, – как змея, шипит в мою сторону родительница.

От предостерегающих ноток в ее голосе мороз по коже прошелся. Такой дикой никогда ее не видела.

– Ты… я… квартира с моих…

– Рот свой закрой. Квартира моя, и ипотека на меня оформлена. И ты не имеешь на жилье никаких прав. Я в тебя вложила куда больше денег. Так что, не смей даже смотреть в сторону МОИХ квадратных метров. Чтобы через пять минут тебя здесь не было. И прописки лишу. Найду способ как. Ты у меня на улице окажешься. Вы посмотрите только. Сначала мужика моего отбивает, потом квартиру себе присваивает. Какую змею на груди пригрела. В стольком себе отказывала ради нее, а она.

Не выдерживаю, усмехаюсь ее словам. Меня уже не смущает, что дверь на лестничную клетку открыта. Что на нас смотрят соседи, и явно сочувствуют хорошей матери, что застала дочь на ужасном. Плевать. На все.

Люди всегда жалеют больше тех, кто громче и жарче всех отстаивает свою невиновность. Ведь такому человеку проще поверить. И никого не учат слезливые мелодрамы по телевизору, где как раз те, кого обвиняют, оказывается невиновен.

– Что ты усмехаешься?

– Да так, вспомнила, в скольком ты себе отказала. И сколько раз я слышала «да» на свои просьбы, – дрожащим голосом отвечаю ей, и слышу, как с лестницы раздаются шепотки бабулек и других соседей.

Молодцы, уши погрели, сплетнями запаслись. Я свою миссию выполнила, и теперь со спокойной совестью иду собирать вещи. Даже если и закроюсь в комнате, объявлю бойкот, найму адвоката, чтобы мне присудили как минимум денежную компенсацию за причитающуюся долю, Игнат мне отомстит.

Не нужно быть экстрасенсом, чтобы просчитать ходы этого шакала. А после сегодняшней сцены они еще спокойно могут подать встречный иск, и соседи подтвердят, какой я непорядочный человек. Я проиграла.

Остается только найти ответ на один единственный вопрос. Как жить дальше?

Собираю вещи под крики матери, параллельно заказывая такси через приложение. Слышу, как отчим сдерживает ее, чтобы не кинулась за дрянью такой. Как говорит, что может оно и к лучшему, что их муки, наконец, закончились, и я, наконец-то, уберусь из их гнездышка. Как он обещает решить любые проблемы, которые я могу им подкинуть.

Плачу. Больше ни на что сил не остается. Одежда летит в чемодан большой кучей. Ничего не помещается. Из-за этого плачу еще больше. Выкидываю часть ненужного, вжухаю молнией чемодана. Мечусь в кухню за пакетами, заталкиваю в них остатки и выхожу из спальни. Надеваю сапоги и куртку, закидывая тапочки в пакет.

– Давай, давай, прочь из моего дома, – подгоняет мама, а я ловлю себя на мысли, что как бы больно мне не было, все равно не могу ее ненавидеть.

Мне жалко ее, хочется защитить от мужа, который без меня сведет ее с ума. Но понимаю, что ничего не могу. Сейчас не могу.

– Я люблю тебя, мам. Надеюсь, что когда-нибудь ты это поймешь. Пока.

Выкатив чемодан, закрываю за собой дверь, чтобы не слышать ее криков и спускаюсь в низ.

Зеваки из подъезда провожают меня осуждающими взглядами. А мне все равно. Единственный человек, чье мнение важно, сейчас кричит из окна в темноту улицы. Таксист уже ждет на улице и, увидев вещи, помогает загрузить все в багажник, за что очень благодарно. Не все такие. Многие бы максимум открыли дверь.

– И не смей возвращаться. В полицию обращусь! – высунувшись из окна третьего этажа, мама продолжает добивать мои нервы.

Смотрю на нее, запоминаю искаженное гневом лицо и сажусь в машину такси. Куда ехать, не знаю, что делать – тоже.

– Куда едем? – спрашивает пожилой мужчина добрым голосом, несмотря на то, что стал свидетелем сцены.

А мне на телефон падает очередное письмо на почту. Достаю дрожащими руками гаджет и провожу по экрану вниз, чтобы посмотреть, что же там. Читаю текст скорее машинально, нежели осознанно.

«Добрый день! Сожалеем, но данная вакансия закрыта.»

Усмехаюсь, но по непонятным причинам тыкаю по иконке сообщения и проваливаюсь в письмо. Мало ведь мне на сегодня разочарований. Надо добить саму себя. Но на самом деле хочется получить хоть какую-то надежду, хоть одну светлую новость. Я в отчаянье.

Смахиваю с глаз слезинки и читаю дальше.

«Ваше резюме пришло слишком поздно. Но, исходя из полученной информации, можем предложить вам другое место. В нашей компании открыта вакансия личного помощника Генерального директора. Полный социальный пакет, график работы ненормированный. Премирование по итогу квартала. В ваши обязанности будут входить все стандартные функции секретаря, а также предусмотрен ряд дополнительных обязанностей (какой именно список будет уточнено на собеседовании). Уточню сразу, что место не ваше, и на него есть ряд соискателей. Конкуренция большая, требования серьезные. Если вас заинтересовало это предложение, просьба ответить на данное сообщение, и мы определимся со временем собеседования. С уважением,HR-менеджер Ксения.»

Дочитываю до точки и начинаю смеяться. Не громко, нет, не истерично. Скорее, надрывно и с усмешкой к самой себе. Как же вовремя пришло это сообщение. Мозг отчаянно кричит, что здесь что-то не так, все странно, но я гоню дурные мысли прочь.

Мне нужна эта соломинка, иначе сорвусь.

Пускай проиграю. Но так буду знать, что сделала все, что от меня зависело. А если это подстава, обман, плевать. Самое страшное в моей жизни уже случилось.

– Девушка, так куда мы едем? – до затуманенного сознания вновь доходит голос водителя.

Виновато улыбаюсь мужчине, и он смотрит с пониманием. Не обижается.

– В светлое будущее, – отвечаю ему и получаю подбадривающую улыбку.

–А конкретнее?

Пожимаю плечами и снова смотрю в сообщение. Надо же понять, куда ехать. Откуда мне пришел ответ?

– Да ладно? Этого не может быть, – удивление срывается с губ.

Даже глаза пару раз потираю. Вдруг показалось. Туда зовут?