Глава 8

Злата

– Что на ней сегодня? Это же хуже всего остального!

– Бабушкина шаль?

За спиной слышатся шепотки девочек с ресепшена. Так начинается каждое утро. Я, конечно, понимала, что разговоры будут, но не так же долго? Люди очень странные. Все могу понять. Новый человек, выделяется. Но уже за две недели могли бы понять, что реакции на их слова не будет.

Да, сегодня на мне свободное платье и шаль. Я замерзла. Имею право греться. В конце концов, скажите спасибо ребятам, что решили прямо в кабинете начальника устроить представление, как будут имитировать туман. Не знаю, что они там сделали, но в кабинете после них воцарился самый настоящий дубак.

Даже босс пошел с ноутбуком к своему заместителю. А вот меня с собой не взял в приемную к Остапу. Изверг. Он вообще как-то странно реагирует на наше общение с парнем. Мы, кстати, с Фирсовым подружились, когда он примирился с моим стилем одежды. Но вот Барс не оценил наших шуточек и дурачеств после рабочего дня, когда мы учились новому.

Сложный он, босс. В последний раз, когда мы изучали наших конкурентов (врагов же в лицо надо знать, и по названиям. Угу. Ну мы и узнавали) так скучно стало, что я просто вырвала пару страниц журнала и, сделав самолетик, запустила его в полет.

Детская забава. Не более. Через десять минут в приемной было пару десятков самолетиков. И вот я только запустила очередной, как из кабинета вышел босс. Вот надо было ему именно в этот момент пойти домой! Блин. Самолетик постигло крушение. Прямо между глаз Барсова врезался.

У нас с Остапом сердца чуть в пятки не упали. Хорошо, что сидели и дальше попы не получилось дать деру. Но если я побледнела, покраснела, потом тряслась от страха и сурового взгляда руководителя, то Фирсов просто тактично кашлянул. На свою беду.

– Это что за балаган! Амина! С завтрашнего дня на самостоятельное плаванье перевожу. Достаточно времени отвел на стажировку. Не справишься, твои проблемы.

– На первую «А» ударение! Сколько можно уже?

На это он ничего не сказал, только громко хлопнул дверью и ушел домой. Через пару минут правда перезвонил и велел нам расходиться. Делать нам было нечего, ушли по домам.

И вот сегодня. Снова мне никуда нельзя. Охраняй приемную, Златочка, а то что замерзла, так это мелочи. Тиран. Сто процентов выжить хочет, или проверяет так. Ирод. Но я не сдамся. Вот сейчас чай выпью горячий, и мне хорошо станет. А с булочкой, так вообще, как ласковая кошечка, замурчу.

Телефон явно на моей стороне, потому что молчит уже пять минут, и я спокойно подношу булочку ко рту. Даже успеваю насладиться первыми секундами сладости сахарной пудры, и практически давлюсь откусанным кусочком.

– А я все гадала, почему ты такая жирная, – делает ехидное замечание Виктория Зосина, начальница отдела маркетинга.

Стройная брюнетка, стандартные параметры модели, большие карие глаза, губы на грани «уточки», и длиннющий алый маникюр. Красивая, но б-ррр.

– Надо взять на заметку, что ведет к образованию целлюлита. Сколько раз ты этим перекусываешь? Все время? Бедняжка, поэтому и приходится мешки носить, еще бы, поплывшая фигура – это позор. Но сила воли, вернее, ее отсутствие… – и так многозначительно по мне проходится глазами. – Да, приносят свои результаты.

Терпи, Злата, терпи. Не смей срываться. Ей именно это и нужно. Ты для нее угроза. Большая. Слышала по слухам, что она мечтала о моем кресле, но, когда оно освободилось, ее не взяли. Вот что желание урвать мужика с женщинами делает. Даже на понижение в должности готовы. Эх, не понять мне этого.

– Кстати, Златик, ты если нужно, обращайся. У меня у знакомой есть хороший хирург, весь жир может убрать. Это, разумеется, дико дорого, но мы тебе скидку выбьем. Надо же убогим помогать. А ты все же лицо фирмы. У нас, видимо, акция была «не родись красивой, а родись счастливой» на эту должность. Но тебе судьба не зря меня подкинула, я помогу.

Ну, все, достала. Благодетельница, блин.

– Виктория Андреевна, спасибо за участие, но хирурга для себя приберегите. Говорят, от переизбытка яда толстеют, а у вас он явно в излишке, вон, расплескался по полу. Не могли бы вы позже зайти, Барсова все равно на данный момент нет на месте. Или оставьте документы, я обязательно передам.

Отвечаю максимально тактично, потому что есть у меня сомнение в искренности ситуации. Вдруг это испытание от босса? Одно неверное слово, и помашут мне трудовой книжкой. А у меня как раз срок спора с Русланом подошел, и не уверена я, что доиграет он честно, бизнесмен же.

Вот чего ему стоило стол мне купить новый и кресло? Это ведь на производительности сказывается. Но нет, зачем ему тратить деньги фирмы, портить общую стилистику компании, и ради кого? Девушки, которая через две недели сама сбежит? Мне чуть-чуть осталось продержаться, и смогу требовать те самые траты. Он сам мне сказал, а на память я никогда не жаловалась.

– Да ты вообще охамела, как я посмотрю? Ты с партнерами так же общаешься? Поэтому у нас пошел отток спонсоров? А я все гадаю, что им не нравится, а тут всего лишь хамка в приемной! Я к ней с душой, к корове дойной, а она…

– Прошу вас быть корректной. Я не перехожу на оскорбления, и вас прошу относиться, – но договорить не получается, у начальницы свое виденье ситуации.

– Влипла ты, я никому не позволю с собой так разговаривать. Что, думаешь если вырядилась в это тряпье, строишь из себя скромницу, то Барсов станет твоим? Не получишь его, он мой! Такому чучелу не светит роман даже с зачуханным электриком или сантехником. Дворник – вот твой уровень. Потасканный, вонючий дворник с кучей вшей.

Так, ну, это уже ни в какие рамки не лезет. Я многое могу понять, но не это. Надоели они, цепляться к моей внешности. Что я им всем сделала? Да, я не ношу брендовые вещи, не провожу перед зеркалом добрую половину дня, лишь бы урвать внимание мужчины, и что, это повод так со мной разговаривать?

Нет. Я тоже человек, у меня тоже есть чувства, и кто они все такие, чтобы поливать меня грязью? Никто.

– Не боитесь заразиться?

– Что? – растерянно спрашивает, и я понимаю, что вот он, мой шанс выпроводить ее.

Она думала быть нападающей, а в итоге мяч на моей стороне, и, если смогу правильно сыграть, забью гол, вернее, выпинать мячик килограмм на пятьдесят пять максимум.

– Вшей не боитесь от меня словить? С вашей густой гривой будет сложно вывести живность. А срезать длину до попы жалко, наверное, станет, чтобы сэкономить на отраве. Но вы не переживайте, у меня есть скидочная карта в аптеке, как раз для подобных покупок. Могу одолжить. Хотите?

И даже встаю с места, будто бы направляясь в свою коморку за сумочкой.

– Ах, ты. Я пожалуюсь Руслану, он выкинет тебя за отсутствие субординации. Вшивая корова, как ты смеешь со мной в подобном тоне разговаривать? Собирай вещи, ты здесь больше не работаешь! Вон пошла!

Даже краснеет от злости, а мне ее становится жалко. Столько сил, чтобы стать Барсовой, и все без толку, а тут очередная «угроза» на ее пути, которая не хочет сдаваться.

– Неумеха, профнепригодная и неблагодарная дрянь. Да я такую характеристику дам, что тебя даже уборщицей никуда не возьмут. Попала ты. Серьезно. Со мной вообще нельзя ссориться. Ты.

– Виктория Андреевна, мне кажется характеристику моему помощнику могу дать только я. Или за время моего отсутствия что-то изменилось, и вы стали Генеральным директором и владельцем «Ирбис стайл»?

Громогласный голос босса звучит устрашающе и очень неожиданно. И если я облегченно выдыхаю, то с лица начальницы уходит вся краска. А вот нечего было так мне хамить, и бледнеть не пришлось бы.

– Я, Руслан Амирович, вы все не так поняли. Я столкнулась с неприкрытым хамством. Моя обязанность поставить вас в известность. Это ведь удар по нашему имиджу!

Начала голосить Виктория, которой в этом раунде не одержать победу. Не сдамся. Сколько можно уже терпеть? Да лучше пусть уволит. Не могу так больше. Моральный прессинг убивает все внутри. Я устала подо всех подстраиваться. Так ведь нельзя. Если тебя не уважают, могут только пакостить, или бояться. Ни того, ни другого не хочу.

– Простите, – вмешиваюсь в разговор. – Руслан Амирович, в приемной установлены камеры. Прежде чем вы будете принимать решение, посмотрите записи, и убедитесь, с чьей стороны была провокация с целью дискредитации.

Бесцветным голосом прошу о банальных вещах, но босс по моим горящим глазам видит бурю внутри. И уверена, в нем тоже все кипит. За это время я выучила его манеры. Может быть не все, но добрую часть. Сейчас уголки губ вздернуты в легкой усмешке, значит полетят головы. Вопрос лишь, чьи.

Искренне надеюсь, что моей в их числе нет. Желательно, чтобы Виктории досталось, и тем чудикам, что выхолодили два кабинета, хотя сейчас я не ощущаю холода, мне жарко. В прямом смысле горю от переполняемых эмоций.

– Да как ты…

– Виктория Андреева, мне кажется, вам стоит сейчас проявить терпение. Я слышал достаточную часть разговора, чтобы сделать выводы. Пройдите в мой кабинет, необходимо обсудить ваше дальнейшее нахождение в моей команде, – открыв дверь, приглашает ее в морозилку.

Сумасшедший. Там же те реактивы остались и еще выделяют холод. Поэтому я мерзну. А выносить это никто не захотел. А мне банально зябко заходить туда. Ну, ничего, всем по справедливости. Надеюсь, вопрос решиться в мою пользу.

– Злата, – поднимаю на него голову. – Думаю, вам стоит согреться, отмороженный сотрудник мне не нужен. Сходите в столовую, выпейте чаю. Вам сейчас это нужнее. Поверьте. Сейчас здесь будет жарко, – и так предвкушающе облизнулся, именно облизнулся, а не улыбнулся. – Думаю, не раньше, чем через час возвращайтесь, или даже полтора.

Неужели сейчас он предложит ей самый простой метод удержаться? Тот самый, простой и вроде как приятный. И Виктория в дамках, а я пинком под хвост. Да почему они все выбирают красоток? В них же нет души ни на грамм. Одна желчь!

Киваю на его слова и покорно иду на выход. Без всего. Мне не нужен буфет. Мне просто нужно подальше отсюда. Подальше от этой фальши и лицемерия.

– Злата, вы не взяли деньги, – окликает меня, но я не останавливаюсь, а он не идет следом.

Отлично. Пускай развлекается сколько хочет и с кем хочет. Если он хотел меня задеть, ему это удалось. Мастерски. Такой униженной я себя еще никогда не чувствовала. Он там будет развлекаться, удовлетворять потребности, а выдра получит желаемое место. А я… пойду на биржу труда. Отлично. Стаж две недели, и без отработки еще отставку дадут. Ну, ничего, пожила красиво и ладно.

Ненавижу этот мир за несправедливость. Почему все всегда достается только борзым и лгунам? Почему хорошие люди всегда внизу, а на вершине, в основном, бандюги? Даже Барсов, где гарантия, что он белый и пушистый? Да никакой!

Несусь по коридору, не замечая никого вокруг. Отмечаю только шепотки сотрудников краем сознания. Все равно. Мне нужно попасть на первый этаж, подальше от масок.

– Ой, простите, – на скорости врезаюсь в кого-то.

– Тихо, чего несешься, – знакомый голос заставляет вздрогнуть.

Поднимаю голову, Остап. Сразу такое отчаяние накатывает. Вот он хоть и встретил меня по одежке, но сейчас он самый близкий мне человек, даже не только в пределах здешнего серпентария. Чувствую, как глаза защипало от подступающих слез. Сейчас банально разрыдаюсь. На глазах у всех.

– Так, отставить. Не здесь. Минуту продержись, пошли ко мне, – тихо говорит, подталкивая меня за талию в нужную сторону, и только за нами закрывается нужная дверь, меня прорывает.

Он даже команду дать на откровение не успевает. Слезы льются рекой, сопли, как принято говорить, тем самым пузырем. Меня в прямом смысле колотит. Но с каждой минутой становится легче. С каждым сказанным словом. Чувствую, как выговариваясь, отпускаю скопившуюся боль.

Только дрожь в руках никуда не уходит. Хочу сделать глоток воды из поданного Фирсовым стакана, но не выходит. Он колотится о зубы, неприятно так. Нет, я как-нибудь сама справлюсь.

Все ему рассказываю – от колких фразочек до тет-а-тет босса и начальницы. Выдыхаю и смотрю в его глаза.

– Так, ну, это все понятно. Но не думала, что проблема в тебе? Не в окружающих. А именно в тебе.

Чего? У меня даже стакан в руках перестаёт трястись от шока.