Глава 10

Злата

– Эти документы необходимо подписать очень срочно. У нас может сорваться крупная поставка фурнитуры. Можно мою папку самой верхней? – довольно тактично говорит девушка из отдела закупок, что раньше относилась если не с превосходством ко мне, то с нотками высокомерия.

Неужели Остап прав, что и вещи, и внешность делают свое дело? Скорее всего. Даже охранники при входе впервые за это время потребовали пропуск, чтобы пропустить через турникет. Минуты три они смотрели на новую меня и пропуск.

Не могу сказать, что кардинально изменилась, но разница заметна. Вчера Ирина не стала менять меня полностью. Я ожидала, что волосы срежут в одну из новомодных женских коротких стрижек, чтобы был стильный вид, но нет. Некоторые пряди она окрасила в медовые оттенки, и в свете тамошних лам я словно светилась, как янтарь в лучах рассветного солнца.

Длина почти не изменилась, максимум пять сантиметров срезано. Но этого хватило, чтобы волосы стали другими. Более пышными, кудряшки перестали вытягиваться и красиво завивались от середины длины. Девушка показала даже несколько нехитрых манипуляций с заколками, чтобы не прятать «роскошь», как она выразилась, в жутких прическах.

Мы в целом с ней неплохо поговорили. Не знаю почему, но я вывернула ей всю душу наизнанку. Не поняла, как, но рассказала и про отчима, и про мать, и неудачи на работе. Иногда мне казалось, что на нервах она отрежет мне лишний клок волос. Но нет.

Максимум, что я от нее слышала, аналоги крепких словечек.

– Вот же гадюки.

– Да что она за мать такая? Бегает за кобельком, лишь бы не ушел. Совсем с ума сошла.

– С ума сойти, да это же ни в какие ворота не лезет…

И все в таком роде.

После стрижки и покраски она меня не отпустила. Взяла под руку и повела по этажам здания. Оказывается, я забрела в довольно неплохой торговый центр. К концу вечера карта похудела на значительную сумму. Ира объяснила, что здесь по одежке и встретят, и проводят. Увы, всех интересует, в первую очередь, упаковка. А вот содержание… За него только зарплату платят.

Не знаю сколько времени мы бродили по центру, но вышли с несколькими пакетами обновок. К утру я даже успела высушить шелковую красную блузку и зеленые брючки, а в шкафу приемной теперь будут ночевать лакированные черные лодочки.

С новым макияжем, который почти незаметен, ему меня тоже обучила Ира, чувствую себя другой.

Надо будет поблагодарить ее за помощь. И в целом, мне с ней понравилось общаться. Хотела бы такую подругу. Добрую, искреннюю, помогающую. И если с дружбой вопрос под вопросом, вдруг у нее просто вчера было такое настроение, то с благодарностью с моей стороны все проще.

Вкусный торт, ведь девушка проговорилась, что жуткая сладкоежка, и вопрос решен. Больше мне нечем ей отплатить за искреннюю помощь. А хочется сделать куда больше, но ничего о ней не знаю. Впервые кто-то слушал меня, и я нагло пользовалась этим. Некрасиво, но так хотелось.

– Злата? – вытаскивает мены из мыслей сотрудница.

Опять погрузилась в анализ. Да и предвкушаю масштаб ора босса. Утром ведь у него выездные встречи, а я вчера была очень зла. Настолько, что утром вместе со мной в приемную приехали с десятка полтора горшков с цветами, которые так не жалует Барсов.

И не поверите, плевать. Моя приемная. Он итак многое мне не сделал для комфорта. Так пусть хоть глаза порадуются, раз уж спина ноет.

– Я поняла, постараюсь сделать все, что в моих силах.

Забираю протянутую папку и кладу ее сбоку от основной стопки, чтобы потом решить, как поступить.

– Что за. Амина! Совсем страх поте… – перевожу взгляд на обалдевшего боса, тот явно не узнает меня, и одна Ольга мечется глазами из стороны в строну, думая, как лучше сбежать, пока не грянула буря.

– Это цветы. Две недели прошло же? Прошло.

Пожимаю плечами, включая дурочку, чем бешу его еще больше. Ну, а что, Ира права, порой надо показать себя глупенькой, чтобы мужик сначала удивился, потом умилился, растаял, ты взяла, что нужно, а потом пусть сколько хочет рычит, когда одумается.

Мне всего лишь нужен комфорт. Сам напросился.

– В кабинет. Живо!

Громко хлопнув стеклянной дверью, которая чудом уцелела, скрылся в кабинете.

Что же, сейчас будет жарко.

Эх. Была не была.

– Я, пожалуй, пойду, — нервно икнув, исчезает сотрудница, а я, взяв папки и положив на них сверху служебку на покупку мебели, иду в логово тигра. Вернее, Барса.

К счастью, документов скопилось не так уж и много, поэтому в кабинет вхожу не как каракатица, пытающаяcя удержать полметра бумаг, а как грациозная лань, вычерчивая походку от бедра. И вот на те девяносто, что сейчас покачиваются из стороны в сторону, облепленные брюками, босс, совершенно этого не скрывая, пялится. Да, у меня красивая фигура. Зачем так открыто удивляться? Никакого такта.

Он даже не замечает, как я оказываюсь рядом с его столом. Отвлекается только когда на стол перед ним с хлопком опускается стопочка папок. Правда, я сдвигаю ее чуть в сторону, кладу на центр стола свою бумажку.

— Подпишите, пожалуйста, служебку, — произношу елейным голосочком.

Руслан, прочистив горло, берет лист и начинает читать. Проходит несколько минут. Хмурит густые брови, и я понимаю, придется отстаивать свои хотелки. Эх.

— А не много ли ты себе позволяешь? Это всю приемную заменить. Не жирно ли будет? Ладно стол, стул, да даже эти цветы дурацкие, которые совершенно не вписываются в интерьер, но все шкафы. Не позволю!

Даже встает со стула, отчего мне приходится сделать пару шагов назад. И чего так сразу кричит и нервничает? Я ведь даже еще рот не открыла.

— Или что, думаешь, распустила волосы, оделась прилично, и все, сможешь из меня веревки вить? Да не быть этому. Такие манипуляции на меня не действуют. Ты сейчас же выкинешь всю оранжерею из моей приемной и больше никогда не посмеешь нарушать правила. Поняла меня? Иначе уволю к лешему!

— Да что вы на меня так кричите? Не собиралась я манипулировать вами. Вы сами сказали, что, если продержусь две недели, смогу выбить себе комфортные условия. Вот и все. Срок вышел, а ваша серая гамма вводит в тоску и понижает работоспособность. Мне выть к концу дня хочется от этого кошмара. Ну, подпишите, пожалуйста, — быстро-быстро хлопаю ресничками, словно выдуть из него хочу все напряжение и непонятно откуда взявшуюся злобу.

Не узнаю его. Вот честно. Он никогда так на меня не рычал, да и на других подчиненных. Даже вчера, когда мы с Остапом обнялись, и он нас застукал. Еще и к внешности прикопался.

— Всему есть предел, Амина! – вы посмотрите, даже фамилию не перепутал. – И не надо строить мне глазки, не поможет, — выдает с презрением, не забывая в грудь пальцем тыкнуть. Ощутимо так. – Офис в непонятно что превратила за утро, вырядилась, как…

— Стоп, — резко кричу в ответ, задохнувшись от захлестнувшей злости.

Понимаю, что может сейчас сказать, и злюсь. Невозможный человек. Как с ним можно работать, если он меня не уважает? Я должна его побороть. Мне нужна эта работа, а он ко всему придирается. Словно ищет повод уволить.

— Я выгляжу красиво. Вы сами мне говорили, что здесь иначе не выжить. Я прислушалась к совету, — стараюсь говорить ровно и спокойно, но раздражение скрыть не получается. И пусть. – Что снова не так? Все стильно, прическа мне идет. Почему вы снова злитесь? Я всего лишь стараюсь соответствовать своему начальнику, чтобы ему не было стыдно перед партнерами. Разве это плохо?

— Что, глаза накрасила, губки надула и смелости прибавилось? – с ехидцей спрашивает, наступая на меня, пока я не упираюсь лопатками в шкаф у стены.

Стекло неприятно холодит разгоряченную кожу, вызывая табун мурашек. Хорошо, что у блузки длинные рукава и он этого не заметит. Главное — страх не показать, а это сложно под таким пронзительным взглядом.

— Мне кажется, свидание с вазой я вам организовала в прошлом амплуа, — к концу фразы голос все же предательски дрогнул.

— Я смотрю, голос прорезался и пропал? Я помню тот день, и поверь, ты мне за него еще заплатишь. Просто пока не придумал наказание. А пока, чтобы я больше не видел этого разврата на рабочем месте. Мне не нужны войны за секретаршу. Хватит тех, что уже на тебя поспорили. Мне не нужны проблемы, Злата. А ты их привлекаешь к себе с космической скоростью. Или ты предлагаешь мне для тебя охрану нанять, чтобы всякие…

— Так вы знали? И ничего мне не сказали? Да вы, — заикаюсь, не зная, что сказать, — Вы ужасны. И внешность я менять не собираюсь. Ясно? Меня все устраивает. И если хотят, пусть устроят спор. А я буду выбирать лучшего. Да. Я буду теперь выбирать. Не меня. А вы…

— Что? – не дает договорить, кричит возмущенно, упираясь руками в дверцы шкафа по обе стороны от меня.

Мамочки. Непроизвольно вжимаю голову в плечи. Ну, а как иначе? Скала, а не мужчина. Да я рядом с ним, как фарфоровая статуэтка. И взгляд этот. Он, как лягушку, меня сейчас препарирует. Я хоть и безбашенная, но все же с инстинктом самосохранения.

Помогиииииите. Босс сошел с ума.

— Злата, ты, — рычит прямо над ухом, опаляя кожу горячим дыханием и окутывая своим запахом, заставляя почему-то трепетать в предвкушении.

От своего имени, слетевшего с его губ, вздрагиваю. Сталкиваюсь с ним взглядом и пропадаю. В нём слишком много всего. Злость, раздражение и желание. И вот последнее пугает больше всего. Если босс чего-то захочет, я не смогу ему противостоять.

Играем в гляделки, которые непонятно к чему приведут. Мне бы отвести взгляд, чтобы вырваться из плена его диких глаз, но не могу. Не хочу. Внутри все приятно покалывает, а по венам растекается странное тепло. Так на меня никто не смотрел.

Отчим не в счет. У него все было грязным, одержимым. А Руслан, его взгляд иной. Мужской. Тяжелый, голодный. Так смотрит мужчина на свою женщину. Не спрашивайте откуда знаю, я так чувствую. Помню, как Барсов смотрит на здешних моделей, когда его интересуют чьи-то формы. На меня он смотрит по-другому.

Я должна все это остановить. Так правильно. Мы начальник и подчиненная. Не более того. Так нельзя. Но все вокруг нас искрит, и я не понимаю, почему. Мы ведь часто с ним спорили, даже покрикивали друг на друга. Почему сейчас?

Все дело во внешности? Пока была мышкой, была не нужна, можно было только унижать, а тут прозрел? Такой же, как и все остальные, лишь внешность интересует. Почему от этого так больно? Еще вчера мне было все равно, на то, что Руслан думает обо мне. Что изменилось за ночь?

Я ведь все та же Злата. Тот же характер, та же язва, в любой момент способная вазу на голову вылить. Вот только в груди все от боли сжимается по новой.

Поверила, что могу стать интересной для такого, как Бар? Бред же. Он за эти две недели все жилы из меня вынул. Как я могла так быстро вл… влюбиться? Нет, этого не может быть. Просто не может быть. Это просто жаждущий взгляд на дне карих глаз. Да, все дело в этом. Просто фантазия разбушевалась.

Давай, сердечко, замедляйся, мне уже больно от того, как сильно ты стучишь. Еще пара секунд и в груди будет большая дыра. Ребра не сдержат взволнованный орган, не желающий верить, что чувства Барса — иллюзия. Но ведь я точно знаю, что это так. Обман. Маска. Фальшь.

И Руслан, он просто опытный мужчина, который вытащил сейчас за долю секунду ту, что так хорошо спряталась от этого мира. Как девчонку ведь развел. Глупую и наивную. Сделал все, чтобы я стала такой, как он хочет. Подлец! Наглый манипулятор!

А я тут уши развесила. Сердце приоткрыла. Это все фальшь, игра кукловода. Надо срочно это заканчивать. Невозможный мужчина. Я сгорю рядом с ним. В нем сгорю. Поддамся ведь чарам, если захочет. Ну, же, Злата, скажи хоть что-нибудь, оттолкни. Сейчас.

Пока не поздно!

Пока его взгляд мечется от глаз к губам. Пока он решает. Пока сомневается. Пока борется с собой. Останови. Руслан не в силах. Но ведь и я тоже. Смотрю на него и ком к горлу подступает.

Девчонка, та слабая малышка, которой пришлось уступить место той, что есть сейчас, местами резкой и грубой, сильной и упрямой, подняла голову и не хочет вновь в угол. Ей хочется сгореть в чужих руках. Разбиться о скалы. Плевать, что будет потом. Главное — есть здесь и сейчас.

Но как же та осторожная Злата, что прячется от мира, ведь так безопасно. Так проще выжить.

Что послушать, сердце или разум?

Что? Когда такой мужчина рядом, чья сила сбивает с толку, чья энергетика толкает в бездну безрассудства. Невозможный, а я глупая, потому что не отталкиваю, не торможу.

— Руслан Ам… — но договорить ничего не успеваю, горячие губы накрывают мои, заставляя что-то взорваться внутри.

у и вступайте)