Глава 16

Мысли кружились вереницей – одна другой ужаснее. Все, что случилось, теперь выглядело совершенно в другом свете. А ведь он спал… Это я первая начала, я перебралась к нему и прижалась во сне, я сама его поцеловала – и целовала до тех пор, пока он не откликнулся. 

Ох ты ж черт! 

И что теперь он обо мне думает? Он-то знает, что у меня есть жених. Да и как не знать, если я о нем часто говорила… И звонила ему с работы, чтобы узнать, как дела, сказать что-нибудь хорошее, напомнить, что суп в холодильнике. 

И за кого он меня теперь принимает? О боги, как теперь смотреть ему в глаза?

Дрожь охватывала тело, а колкий страх мурашками изрисовывал спину, пробираясь диким ужасом куда-то прямо в душу. Хотелось проснуться. Вот сейчас мне действительно хотелось проснуться и облегченно выдохнуть, что все это был всего лишь кошмар. Дурацкий кошмар, в котором я сама накинулась на своего начальника!

Паника захлестывала, топила благоразумие. Хотелось немедленно спрятаться, скрыться, да хоть сквозь землю провалиться, лишь бы избежать оправданий, невнятного разговора, самой ужасной беседы в моей жизни.

- Инна, вы же не собираетесь прятаться там вечно…  - раздался голос Дмитрия Викторовича, а следом за этим – характерный скрип. Так, кажется, босс собирается извлечь меня из убежища. А я совсем-совсем не готова встретиться с ним взглядом. Да я же сгорю от стыда. Просто вот вспыхну как спичка! 

Вот бы сработала сигнализация и сюда воровался отряд ОМОНа. Или пусть бы землетрясение, наводнение, нападение инопланетян... В общем, все что угодно, только бы не объяснять боссу, с чего это я на него набросилась и почему считаю, что во сне лезть к нему под рубашку и расстегивать брюки – совершенно нормальное дело.

Помощь подоспела вовсе не со стороны стихийных бедствий и правоохранительных органов. 

Не успел босс добраться до меня и заглянуть-таки в глаза, как в двери заворочался ключ, а через минуту на пороге склада появился здоровый бородатый мужик – видимо, тот самый Алексей, который помогал Дмитрию Викторовичу в его расследовании. 

Обнаружив нас на тюках, он даже не удивился. И тому, что я рядом, - тоже. Он, похоже, вообще мало чему был способен удивляться. Мне бы сейчас его спокойствие!

- Ну как, не замерзли? А что вы так скромно сидите? Надо было пошустрить тут. Вон у кладовщика в подсобке и чайник, и кофе, и сахар, и пледы какие-никакие есть… Могли бы с комфортом устроиться! 

Никогда ни одному человеку я не была так рада, как этому шумному говорливому бородачу.  Необходимость объясняться с боссом прямо сейчас отпала. А потом… потом будет потом. Зачем об этом думать сейчас?

Я сдержанно поблагодарила спасителя, Дмитрий Викторович пожал ему руку, и все закончилось благополучно. Не считая того, что теперь, наверное, я никогда больше не смогу посмотреть в глаза своему боссу. Впрочем, нет. Один раз это сделать все-таки придется. 

Отзывчивый Алексей вызвался доставить нас в гостиницу. И это тоже было очень кстати. Я тут же прыгнула на переднее сидение – чтобы не находиться рядом с начальником. Это было бы просто невыносимо. 

Но мое везение закончилось сразу же, как только мы выбрались из машины Алексея и вошли в холл гостиницы. 

Дмитрий Викторович ухватил меня за плечи и мягко, но уверенно развернул лицом к себе.

- Инна, может быть, мы все-таки обсудим то, что случилось?  Или вы и правда теперь собираетесь от меня прятаться?

- Я… - смотреть в глаза босса было невыносимо, но я это сделала. – Простите, но я не могу. Может быть, вы отпустите меня. Домой… Я хочу уехать. 

Уехать и разобраться, что происходит в моей чертовой голове! И ведь это уже даже не психоаналитик! Это прямой путь к психотерапевту!

- У меня там… - я не договорила. 

У меня там жених, о котором я совершенно не помнила этой ночью.

- Хорошо, - сказал босс. – Отправляйтесь домой. 

Вот так просто? Почему-то я почувствовала глубокое разочарование. Оно омыло сердце холодной волной, вынуждая плечи окончательно сникнуть. А на что я, собственно, рассчитывала? Что он будет уговаривать меня остаться? Глупо.

- Пересчитывать коробки уже не придется. Местный филиал ждут кое-какие кадровые потрясения, но с этим я вполне справлюсь сам. Так что вы правы, отправляйтесь домой в офис, будете держать круговую оборону и объяснять всем, почему начальство отсутствует. 

Он улыбался своей обычной улыбкой, будто подписывал молчаливое согласие считать инцидент исчерпанным.

- Спасибо.

Я даже толком не знала, за что говорю спасибо. То ли за то, что отпускает меня из командировки на день раньше, то ли за то, что не настаивает и не обсуждает то, что произошло сегодня ночью. Не заставляет меня краснеть и сбивчиво объясняться. 

Собраться было нетрудно. Поменять билет – тоже. Я выехала из гостиницы пораньше. Лучше уж проторчать полдня в аэропорту, чем быть приглашенной, к примеру, на обед (заботливый босс запросто мог решить, что питание подчиненной – это зона его ответственности) и там опять чувствовать себя так неловко, что хуже не бывает. 

Я летела в самолете, надеясь, что все, что произошло в этом провинциальном городке, где-то там и останется. Как там говорится? Все, что происходит в Лас-Вегасе, остается в Лас-Вегасе?

Но, как ни странно, оно не хотело оставаться. Воспоминания лезли в голову непрошенно и настырно. Ведь это я думала, что все – сон. Боже, какая глупость…

А Дмитрий Викторович? Нет, не тот, который мне снился, а настоящий? То, как он целовал меня, то, как он меня касался, то, как у меня от этого перехватывало дыхание… Все это тоже было таким настоящим, таким естественным... 

А еще я вспоминала мелочи. Какие-то обрывки, на которые раньше и не обратила бы внимания, а теперь... Вот он усаживает меня поудобнее в самолете, помогает разобраться с ремнем. Вот пропускает вперед или предлагает кофе. Да бог с ним, с самолетом. Не в этой же поездке он стал таким предупредительным! Ведь если вспомнить то, что было раньше...

Вот я задерживаюсь с важными документами во время обеденного перерыва, а он, глядя так строго, выпроваживает меня вон: «Инна, вы должны обедать вовремя. Падающие с ног от усталости и голода сотрудники – это совсем не то, что улучшит имидж нашего предприятия». 

Или вот это: я забираю со склада бумагу для принтера, и мы с ним случайно сталкиваемся в коридоре. И он выхватывает у меня тяжелые пачки: «Вы сделаете мне большое одолжение, если впредь будете заказывать все необходимое на складе и неукоснительно требовать, чтобы это вам доставляли».

То, что я принимала за строгость, выходит, было заботой? Такой ненавязчивой, что я просто умудрялась ее не замечать? Чего еще я не замечала? Может быть, чего-то важного? 

Самолет приземлился поздно, но домой я попала еще позже. 

Попросила таксиста остановиться за пару кварталов и прошла пешком, хотя гулять среди ночи, волоча за собой чемодан на колесиках, наверное – не лучшая идея. Неужели дело в том, что мне просто не хочется возвращаться в дом Вадика? Я переделала в этой квартире абсолютно все, от пола до потолка – но стала ли она по-настоящему моим домом? И мужчина, с которым я прожила все это время, стал ли он мне по-настоящему близким? И что вообще такое – эта настоящая близость?

Глупости все. Просто бредовые размышления от усталости. Вот сейчас я вернусь домой, обниму своего жениха - такого привычного и родного, и вся эта нелепая история тут же выветрится из моей головы. И в самом деле, как страшный сон. Сон, который пока никак не удавалось забыть.

Я поднялась на лифте, тихонько открыла ключом дверь, вошла в привычную прихожую и замерла от неожиданности.

Дом встречал меня незнакомыми, непривычными запахами: какой-то еды, приготовленной явно не мною, и тонким сладким запахом духов. Женские духи! Даже сомнений нет - именно женские и именно духи.

Можно было бы заподозрить, что это Вадик купил себе новую туалетную воду – с таким экзотическим запахом, но он терпеть не мог сладковатых ароматов – считал их немужскими, отдавая предпочтение таким резким, что от них иногда просто щипало в носу. 

Нашарив рукой выключать на стене, я включила свет, и сердце снова болезненно екнуло: на тумбочке у овального зеркала валялась помада. 

Дорогая. 

В позолоченном футляре. 

Не моя. 

Я сбросила туфли и на негнущихся ногах пошла в спальню. А что я хотела? Разве можно возвращаться вот так вот, на день раньше и без звонка? Сразу вспомнились его задержки на работе, очередные дни рождения, корпоративные праздники, на которые меня никогда не приглашали. Мне и в голову не приходило, что Вадик может мне изменять… Может, потому и не приходило, что я сама была ему верна совершенно и абсолютно, а теперь кое-что изменилось? 

Путь в спальню занял, кажется, целую вечность. Я тихонько приоткрыла дверь, заглянула, задержав дыхание, и…