Глава 17. Что-то изменилось, хотя мы остались прежними

Не сговариваясь, с вечеринки мы вышли вместе, и я задумчиво села в красную машину, не обратив внимания, что Стас вежливо открыл передо мной дверь. Просто он тоже глубоко задумался – не соображал, что делает. Но когда тронулись с места, до меня дошло, что девчонки могли и обратить внимание на наше поведение и, как минимум, очень удивиться. Веста ревновать начнет… Эх. Ну что ж поделать, Весточка, амурность подождет, у нас тут намного более серьезная проблема, чем твое покорение богатенького мальчика.

Стас и в подъезд за мной направился в такой же заторможенности, в квартире нам будет удобнее строить планы. Вот только уже входя, он ответил на телефонный звонок:

– Да, Олег, не волнуйся. Я у Полины ночевать останусь.

– Что?! – Я наконец-то вынырнула из обдумывания вариантов стратегии.

Брат ему ответил, Стас слушал его, а не меня. Рассмеялся на какую-то реплику собеседника, отключил звонок и уставился на меня с той же серьезностью, с которой сидел за рулем, будто и не улыбался сейчас непонятной шутке Олега. Я же продолжала пялиться, чтобы озвученный вопрос не повис в воздухе без дополнительной атмосферности.

И ему пришлось отреагировать:

– Не обращай внимания, Полька, это же я только родне сообщил. Сейчас придумаем план по вычислению шпиона, затем я поеду по девочкам и клубам, как мне и полагается.

– А-а, ну если так, – признала я неуверенно, хотя теперь любой его ответ рассматривала через призму новой информации, и появлялись сомнения в честности. Но не мое дело – следить за тем, чтобы он в клубе, в сексе или во лжи не переусердствовал. – Тогда давай быстрее, не хочу тебя задерживать.

Он уселся на диван и сосредоточился. Я налила нам обоим чай и заняла кресло, чтобы было удобнее беседовать, однако не знала, с чего приступить. К счастью, завел тему Стас:

– Для начала составим список подозреваемых.

– Хорошая идея! – одобрила я и тут же вспомнила: – Евгений Михайлович говорил, что проект проходил утверждение в нескольких отделах. Мы пару сотен подозреваемых впишем?

– Нет, конечно. Он много чего говорит, но надо понимать систему изнутри. Экономисты, рассчитывавшие издержки на печать, или юристы, оформлявшие договор, проект или вообще не видели, или видели мельком ксерокопией – это не их задача. «Рек-про» получили точный рисунок, то есть два крупных отдела смело вычеркиваем.

Я обрадовалась:

– Славно! Секретари?

– Тоже нет, Михалыч сам утверждал на всех этапах, это отец подтвердил. Значит, секретари даже мельком не видели. Предлагаю вычеркнуть заодно и отца с братом.

– Да что ты говоришь. – Я скептически усмехнулась. – Ну еще и себя вычеркни, раз мы так рьяно сокращаем список. Ближе к реальности, Стас!

– Уже вычеркнул, – он не отвлекался. – И тебя, и Михалыча. Надо быть полным придурком, зацикленным на работе и результатах, чтобы самому носиться с проектом, если можно было отвести от себя подозрения, оставив на столе секретаря.

– Твоя паранойя радует, – признала я. – Я бы на Евгения Михайловича и без таких доводов не подумала. Продолжай.

Стас кивнул, но отпил чая, формулируя мысль дальше:

– В итоге с наибольшей долей вероятности остается наш отдел и типография.

– Да все сразу на типографию и думали! – не сдержалась я. – Ты же не всерьез про наш отдел?

– Всерьез. Лучше перебдеть. Весту еще не вписываем, она тогда в аудио сидела, а с аудио никаких сливов, наши макеты им вообще не афишируют до печати, чтобы неосознанно идеи не дергали.

– Глупое перебдение. Если бы шпион был среди нас, то у него для слива был не только Настин проект – море проектов, как и все дельные задумки! Включая последний плакат, который мы за ночь сострогали, а он, по заверению Евгения Михайловича, оказался вообще самым лучшим!

Теперь и Стас засомневался:

– Ну, может, это только первый ход…

Я рассмеялась. Нашла тоже, кого в напарники брать.

– Ты ведь сам расписывал «Рек-про» и подчеркнул, что они только ждут способа уесть твоего отца. Они могли нас так закопать, что мы долго головы бы не подняли, и из чистого благородства решили не спешить? Представь только, если все наши задумки они бы воплощали, пока мы только утверждаем макеты? Да в этом случае у нас не осталось бы шанса, притом ни в какой суд не побежишь!

– Уговорила. Наш отдел тоже вычеркиваем.

И вздохнул. Я тоже вздохнула.

– Вот путем долгих обсуждений и невероятных дедуктивных построений, которым позавидовал бы Шерлок, мы пришли к тому, с чего начинали: шпион наверняка в типографии. Двадцать минут жизни улетело впустую. Сколько там сотрудников?

– Шестьдесят два, – обреченно ответил Стас.

– Сколько?! – я выпучила на него глаза. Нет, я понимала, что типография – самый крупный отдел, но столько подозреваемых – это вообще не упрощение задачи. С таким же успехом мы могли и Весту с Евгением Михайловичем не вычеркивать.

Но Стас расслабился – допил чай, отставил кружку на журнальный столик и раскинул руки по спинке. Долго смотрел на мое лицо, будто теперь я список возглавляла, и заговорил:

– Твой приятель с секции по дзюдо рекламировал, что там вас самообладанию учат. Ты бы не пропускала тренировки.

– Я и не пропускаю, – нахмурилась, не понимая, к чему он ведет.

– В этом случае сделай одолжение и успокойся. Двадцать последних минут привели нас к тому, что работать мы теперь будем в одном направлении – типография. Могли бы и быстрее до этого договориться, если бы ты не была такой истеричной.

Поняв, что он по привычке меня подкалывает, отмахнулась. Из нас двоих один психопат, а я – образец холодного рассудка. Но спорить на эту тему сейчас было лишним:

– Хорошо, Стас, типография. Шестьдесят два подозреваемых. Как обнаружить крысу? «Рек-про» должны были прилично заплатить за слив – может, от этого плясать?

– Да. Если у тебя там есть какие-то знакомые, то просто общайся ни о чем – в буфете, например, или пока лифт ждете. Вдруг у кого-то из их знакомых машина новая появилась или переезд в новое жилье светит? Со мной никто откровенничать не станет, но я то же самое попытаюсь узнать через свои каналы. Но это пассивная стратегия – крыса необязательно тут же побежала спускать деньги, или потратила на такие нужды, о которых не болтают посторонним людям. Будем исходить из предположения, что она умна. По времени трудоустройства тоже ориентироваться не станем – ситуации разные бывают…

Но я с ним не согласилась:

– Разные, но заслать новичка проще, чем подкупить старожила. Конечно, почти любого можно уговорить определенной суммой, но со старыми рабочими это риск – могли бы и деньги взять, и Борису Игнатьевичу сдать. У старичка должны быть какие-то дополнительные мотивы для подобного!

– Хм, – Стас задумался. – Звучит не исчерпывающе, но логично. Хорошо, я выведаю, кто устроился в этом году или после конфликта отца с «Рек-про». Если у кого-то из них непонятный доход обнаружится, то найдем главного подозреваемого.

– Заодно узнай, не увольнялся ли кто буквально на днях по неизвестной причине. Вот тебе и умная крыса – слил, заработал и слился сам, чтобы не нарваться.

– Узнаю, – принял довод Стас. – Но будет очень жаль, если так.

Я растерялась:

– Почему же? Мы же шпиона просто передадим Борису Игнатьевичу, чтобы того вышвырнули из фирмы. Если шпион уже самовышвырнулся, то и сделать с ним больше ничего не сможем.

На этот раз взвился Стас, обозначив всем свидетелям свою неуемную холеричность:

– Как так?! Просто уволим? За Настенькины слезы? Может, еще и премию сверху выдадим, а?!

– Не поняла, а ты что с ним собрался делать?

– Как минимум, морду начистить, чтоб на всю жизнь запомнил, как к таким уродам относятся! Я зря, что ли, с дзюдоисткой связался?!

– Не буду я никому морду чистить, угомонись.

– Друга твоего найму! Он вызывает во мне намного больше доверия!

– Дениса? – я представила и рассмеялась. – И он никому не будет морду чистить. Разве что заболтает о здоровом образе жизни до полусмерти.

– Хоть так, – Стас немного успокоился. – Вообще-то, я имел в виду Ванечку. Кстати, где он?

– Кстати, не твое дело. И дверь открыта, если мы закончили.

Стас встал и прошел на кухню – копался там минуты две, потом вернулся с кружкой чая. Надо же, сам сумел смешать заварку с кипятком без привлечения повара и домработницы! Молодец, криворученька общефирменная.

Уселся на то же место и будто продолжил разговор, поставленный на паузу:

– В случае подозрений можем связи привлечь – получить распечатку от оператора сотовой связи. Одного звонка на номер Жильцова было бы достаточно для доказательств. А до тех пор предлагаю установить на типографском складе жучки – вполне вероятно, кто-то попадется на странном разговоре.

– Не заигрался ли ты в контрразведчика, дорогой?

Стас не смутился:

– Боюсь, это ты недостаточно вовлеклась в процесс, дорогая. Но подобное оборудование недешево обойдется, моей зарплаты с отдела не хватит, а отца посвящать пока не хочу. Он на это никогда не согласится – противозаконно.

Я пожала плечами.

– Хочешь, чтобы я скинулась с зарплаты? Могу, но это вряд ли поможет.

– Оставь при себе. – Он отмахнулся. – Я что-нибудь придумаю. Продать что-нибудь ненужное?

– Ты у меня спрашиваешь? По мне, так у тебя полно ненужного – начинай.

Стас хлопнул себя по лбу и вскочил на ноги:

– Машину на стоянке-то не забрали! Идем сейчас.

– А-а, так ты машину решил продать? – поняла я.

– Пока идем, подумаем. Ты точно не хочешь ее себе оставить?

Я начала снова собираться – давно пора вернуть и забыть.

– Точно. Я даже водить не умею.

Стас обувался рядом.

– Ты точно не хочешь, чтобы я научил тебя водить?

– Точно. Захоти я, то лучше Дениса попросила бы.

– Или Ванечку?

– Или инструктора по вождению.

– Разумный выбор. А ты точно не…

– Точно-точно, Стас! Забирай свою рухлядь и не трепи мне нервы!

Вышли из подъезда и зашагали рядом, наслаждаясь прохладной ночью.

– Полин, не хочу показаться назойливым, но еще минут семь машина твоя. Ты точно уверена в решении?

– Достал, право слово. Твоя подачка не попала в цель, еще не понял? И я преотлично живу в съемной квартире, если не заметил. У меня еще все будет – все, что захочу, и безо всяких подачек. Потому что я талантливая, ответственная, умная, образованная и перспективная!

Он ответил, не повышая голоса:

– Спокойнее, спокойнее, разоралась! Про скромную еще забыла упомянуть. И я не сомневался, что у тебя все будет. Но вдруг тебя завтра со съемной квартиры выгонят? Всякое может быть, пока не свое.

– С чего бы кому-то меня выгонять? – я не придавала значения этому разговору. – Я про ответственную говорила? Так платежи день в день – мой рекламный слоган и фишка бренда! Но даже если и попросят съехать – не беда. Всегда можно арендовать другое жилье или вернуться к маме, – подумала и добавила: – Хотя нет, к маме не обращусь. Так не хочется считать ее врагом, но меня коробит всякий раз, когда вспомню о ее предательстве. Не смогу сейчас жить у нее и не провоцировать скандалы.

– Понимаю, – неожиданно мягко сказал Стас. – У отца юбилей скоро, он вчера список приглашенных утверждал. Вычеркнул Нину Александровну и промолчал. Мы с Олегом не стали заострять внимания, но ума не приложу, чего это молчание отцу стоило. Он когда-то жениться на ней хотел, но и после считал близким другом, ничуть их отношения не треснули за столько лет, и такой поворот сложно сразу принять. И ведь все мы понимаем, что ее действия в нашей битве не были бы решающими, но сам факт… Вот так уважай бесконечно человека, а он тебе нож в спину и пинком из своей жизни.

Я развивать эту тему не хотела, как и обсуждать отношения наших родителей. Помнила, как Олег упомянул серьезный приступ Стаса как раз по этому поводу, потому не собиралась ему вообще каким-то образом в подобном диалоге помогать. В любом случае мне невообразимым образом пришлось бы извиняться за чужие поступки, а это в корне неверно. Но он свернул тему сам:

– В общем, сделай все возможное, чтобы тебя не выгнали со съемной квартиры. А если выгонят, то ни за что не переезжай в стан врага. Уж лучше к нам – дом большой, тебя даже не заметим.

– Что?! – я едва не расхохоталась.

– Ну да. Или с тобой что-нибудь снимем. Давно хотел в городе жить и не добираться издалека на работу. О, точно. Обещай, что рассмотришь любые варианты, кроме возвращения к Нине Александровне.

– Обещаю, обещаю.

– Ты как-то несерьезно это обещаешь. Давай еще раз, я очень за твою преданность переживаю.

Повезло, что мы подошли к стоянке, и это избавило меня от необходимости продолжать бредовый разговор.

Машину забрали, Стас заплатил за простой с надбавкой, чтобы не ругались. Сообщил, что отгонит черную, а потом будет вынужден вернуться за красной, которая осталась возле моего подъезда. Я развела руками – мне-то какая разница? Но до дома прокатиться по пути согласилась.

Вот только перед тем, как уйти наконец-то домой и выспаться, услышала:

– Полин, а может, завтра на свидание сгоняем?

Я так и застыла, держась за ручку приоткрытой двери. С большим трудом уловила подтекст:

– Ты снова узнал, где будет ужинать Жильцов? Нет уж, Стас, мы ему даже аппетит не испортим.

– Нет. Просто завтра суббота, а ты мне уже пятничный вечер испортила, так почему бы не испортить субботний? Идем. Мы же временно на одной стороне, а я умею быть милым с напарниками.

Я долго смотрела на его лицо, ища признаки иронии, но так их и не нашла. А спать хотелось ужасно.

– Мы сотрудничаем, Стас, но хотелось бы сотрудничать только по делу. Спокойной ночи! В смысле, когда ты весь свой автопарк отсюда домой перегонишь, – спокойной ночи.

И вышла. Приняла душ, улеглась в кровать, но, несмотря на усталость, долго не могла уснуть, придумывая еще какие-нибудь варианты мести «Рек-про». Все, что мы делаем, – мелочи. Но их делать нужно – для меня самой. Чем бы не разрешилось, я все равно буду гордиться, что не сидела сложа руки. Это даже плохо, что мы весь отдел, до сих пор заметно погруженный в апатию, не задействовали, – оказалось, что в процессе любых телодвижений апатия проходит. Путь активных и сильных, а среди нас все такие. Правда, не все настолько отшибленные, как мы со Стасом, потому никого больше и не привлекаем…

Я уж было погрузилась в дрему, когда ночную тишину взрезал звук клаксона. Идиоты какие-нибудь пьяные гоняют. Но сразу следом раздался крик:

– Полька, а пошли завтра на свидание. Суббота же!

Лежала, смотрела в темный потолок и не могла поверить в происходящее. Еще два гудка, и снова примерно тот же крик. Сосед с балкона завопил:

– А ну не шуми! Полина, объясни своему ухажеру!

Этого мужчину я хорошо знаю, всегда здороваюсь с ним, потому он и говорит пока по-человечески. А вот бабуля этажом ниже не так дружественно настроена:

– Сдают квартиры оголтелой молодежи, а нам потом страдать!

И на фоне недавнего абсурда меня осенило – вот и первый в моей истории повод, чтобы хозяйка разозлилась. Любой из недовольных ей позвонит, и отправлюсь я на поиски новой аренды. И я еще попыталась Стаса понять, а он мою ситуацию решил использовать поводом для очередной мести?! Показал, что рано я расслабилась?! Нет, если бы не было у него больного сердца, я бы его придушила!

Натянула первый попавшийся свитер и штаны, вылетела на улицу. Зашептала, но получилось пронзительно громко:

– Что ты делаешь, утырок?! Мы же временно на одной стороне!

– Да я вот, за второй машиной на такси вернулся. И не стал к тебе подниматься – не хотел тревожить. Вдруг ты уже спишь?

Очередное издевательство. Да когда ж это закончится? Я сбавила тон, чтобы хотя бы бабуля с нижнего этажа не расслышала:

– Ты хочешь, чтобы меня отсюда выгнали? Зачем тебе это?

– Да нет, просто показал, насколько ты здесь на птичьих правах.

– Я и без тебя это знала, дебил ты избалованный! Для тебя чужая жизнь – игрушка?

– Для меня и собственная – не самая серьезная штука.

От этой фразы я окончательно остыла и вспомнила, на что настраивалась: поправить его приоритеты, поставить голову на место, сбить с того пути, в котором он пер бесцельно, не замечая, что под гусеницами его танка постоянно оказываюсь я. Стас решил, что ответа не дождется, потому предложил снова:

– Идем завтра гулять? Еще какие-нибудь стратегии изобретем, если ничего интереснее не придумаем. Или я могу тут шуметь до тех пор, пока тебя всем многоквартирником в последний путь к Стрельцовым не отправят.

– Это шантаж? Стас, ты зовешь меня гулять шантажом? – прозвучало довольно ровно. – Я вообще не понимаю ни твою цель, ни твои методы.

Он вдруг отступил резко и уставился в сторону, заявил с какой-то обреченностью:

– А тебе не приходило в голову, что я не знаю, как иначе? Представления не имею, как развернуть колею, которая у нас с института тянется? Приехал – думал, столько времени прошло, мы с тобой как минимум могли бы начать с нормальной ноты, но ты тут же боевую стойку приняла. И я по инерции. Ты когда-нибудь пыталась в одиночку изменить инерцию, Полин? Вот как получится – мне сообщи способ. Мы с тобой даже общаться как люди не можем, сначала орем или делаем и совсем не думаем, все на эмоциях, на той самой инерции. Я тебя сегодня позвал – ноль реакции, потому что реакция мозгом твоим не предусмотрена. Твое внимание и хоть какую-то серьезность я могу получить одним способом – заставить против кого-то воевать: мочить «Рек-про» или самому устроить шоу, на которое у тебя включится агрессия. Вот тогда я есть, тогда я заметный.

Сказанное меня поразило до глубины души. Это он выкрутасами моей помощи просил? Но я его и раньше особо умным не считала. Сейчас же ответить другого не могла:

– Так ты зовешь меня для того, чтобы ноту изменить и попробовать нормально общаться? Хорошо, попытаемся. Завтра идем гулять, позвони за полчаса.

– Серьезно? – он не поверил, поскольку я и сама не вполне верила в происходящее.

– Вполне. И не раньше двух. Я намерена отсыпаться до обеда. Ты нормально доберешься?

– А это что? Забота? – он прищурился с настоящим недоверием.

– Она самая. Мы же теперь приятелей начнем из себя строить, так почему бы мне для начала по-дружески не удостовериться, что ты будешь в порядке? Скинь сообщение, когда доедешь, с этого и начнем новый этап.

– А это что еще за надзирательская интонация? Ты о чем-то знаешь, Полина?

– О том, что ты инфантильный подросток, не собирающийся взрослеть? Безусловно. До завтра, Стас.

Он все-таки дождался, когда я исчезну в подъезде. Но выглянув из окна, я уже красной машины не увидела.

Сообщение от него все-таки пришло:

«Checkpoint, контроллерша, я доехал. Теперь спи, если до сих пор не!»

Я ответила, хотя могла этого не делать:

«Сидела и ждала, мой новый заклятый дружок. Слушай, меня кое-что смущает. Я согласна с тем, что давно пора менять ту самую инерцию, хватит уже скандалить по любой мелочи и веселить зрителей. Вряд ли мы станем близкими друзьями, но определенно можем научиться разговаривать как взрослые люди. Но ты назвал эту миротворческую вылазку свиданием!»

Сообщение от него пришло через несколько минут:

«Оговорился!»

«Трижды?»

«Я сейчас снова приеду, если ты продолжишь мешать мне спать!»

«Мне просто нужно определиться, а я никогда тебя не понимала…»

Ответ не появлялся довольно долго, я уж было подумала, что на этом конец. Но телефон снова просигналил:

«Дело в терминах, Полина? Я не мог позвать тебя на свидание, у тебя же есть Ванечка, а у меня Машенька… тьфу ты, черт, Весточка. Так что не принимай близко к сердцу и ослабь бдительность. Никаких свиданий, только миротворческие вылазки!»

Про Ванечку-то я вообще забыла. Его не помешало бы вспомнить сразу, как только Стас в первый раз обмолвился о свидании! Как же хорошо, что он не забыл. Завершила бурную ночь коротким:

«Ок».