Глава 10. Кошмар наяву

В полшестого утра Евгений Михайлович выдернул на работу начальника типографии, в полседьмого утра в офис прикатили генеральный и финансовый директора, в полдевятого утра дозвонились клиенту. При самом разговоре я, конечно, не присутствовала, но уже через двадцать минут стало известно: директор пивного завода больше не хочет иметь с нами ничего общего, и плевать ему, кто из конкурентов прав, – он просто не имеет финансовых возможностей быть замешанным в скандале.

Похвала Бориса Игнатьевича и отгул всему отделу никого не утешили. Нас просто раздавило. Не от сверхусилий, хотя и они роль сыграли, а от несправедливости. Стрельцовы возместят ущерб и выиграют суд, проект рекламы вышел настолько великолепным, что он обязательно потом продастся… но все это потребует времени, а как раз время и нужно «Рек-про» для перераспределения рынка. Специалисты у них тоже высококлассные; им до сих пор не хватало единственного – получить хотя бы часть нашей постоянной крупной клиентуры. Мы уже пострадали, заочно, даже если конкуренты больше таких подлостей не замышляют. Не надо быть экономистом, чтобы понять – война только набирает обороты, а со временем перейдет в битву цен. Сокращение издержек и дележка спроса отразится на каждом. Надвигающийся кризис придавил всех к полу похлеще бессонной ночи.

– Кого подвезти? – спросил Стас, прикрывая зевок кулаком.

– Обойдусь, – я ответила первая и прошла мимо, не убедившись, адресовано ли было приглашение и мне в том числе.

Не хотелось случайно узнать, что от усталости кто-то и забыл о неприязни. Хотя после совместных подвигов о неприязни забывается особенно просто…

Я так распереживалась о проблемах на работе, что не сразу уснула. Зато когда все-таки удалось погрузиться в дремоту, меня разбудил звонок сотового.

– Добрый день, Полина. Дрыхнете?

– Стас, я тебя по голосу и лексикону узнаю. Чего надо?

Он вздохнул, но потом все же соизволил продолжить:

– Звоню тебе, поскольку только у тебя самый ближайший доступ…

– К чему? – Меня разрывало злостью от того, что выдернули из такого долгожданного отдыха мозгов. И кто бы такое мог сотворить? Если бы это была викторина, то даже четырех вариантов на выбор не смогли бы подобрать.

– К полезным связям! – огорошил он. – Дело настолько серьезное, что мне пришлось наступить на горло своей гордости и набрать твой номер. Ты чё, спала, что ли? А вот враги не дремлют!

– Это я заметила. У них бы еще кто-нибудь мой номер из списка контактов удалил.

– Я сейчас не про меня… К-хм, хотя это удивительно. Не так уж часто мне приходится говорить не про меня…

Поняла я только одно – вопросами и раздражением я только подвигну его на еще большее растягивание объяснений. Потому решила закатить глаза ввысь, попутно отмечая, что пора помыть плафоны, и ждать. Хотя чего здесь ждать? Отключила вызов, а потом и телефон. И аккумулятор вынула – суперспособность Стаса достать меня даже из бездны ада не вызывала сомнений. Вытянулась снова на постели и с удовольствием зажмурилась.

Через секунду подскочила от громкого стука в дверь. Подлетела и глянула в глазок. Прошипела сквозь сжатые зубы. Похоже, Стас звонил мне уже из подъезда, как будто точно предвидел, чем закончится телефонный разговор. Адрес ему в офисе могли дать. Вот он всех желающих развез и зачем-то заявился сюда, а теперь долбит оголтелым дятлом. Сам не выспался и мне не дает.

– Дипломом своим постучи! – посоветовала я.

– Ты же знаешь, что у меня его нет!

– То есть намек не очень ясен?

Он набрал больше воздуха и завопил еще громче:

– Открывай, Луговая, иначе я всех соседей перебужу!

– День на дворе. Буди, – пошла и я навстречу его желаниям.

– Открывай! Вопрос жизни и смерти! Ты думаешь, я бы к тебе без повода пришел? К тебе-то? Кого видеть могу только под успокоительным? К тебе, которая меня венерологией наградила? К тебе, у которой вместо совести только карьера? К тебе…

Все-таки некоторые подробности его монолога соседям лучше бы не слышать. Я вздохнула, окинула взглядом широкую футболку и растянутые шорты, поняла, что вообще без разницы, как я выгляжу, затем открыла дверь и пропустила утырка внутрь. Он ввалился, огляделся и нагло зашагал в единственную комнату. Еще наглее уселся на край кровати и уставился на меня.

– У тебя четыре минуты, Стас, – предупредила я. – А потом я буду спать.

– Выгонишь? Я сильнее и, что самое главное, хитрее.

– А я дзюдо занимаюсь! – пригрозила уверенно. – Целых пять тренировок посетила. Научилась делать захват!

– Сама-то поняла, что сказала? Но я тебя услышал: через четыре минуты ты берешь меня в захват, после чего спишь. Видимо, я тоже сплю, ведь из дзюдоистского захвата так запросто не выбраться. Потому, пока еще есть возможность говорить, я постараюсь успеть высказаться.

Он хоть и улыбался, но выглядел бледным. Да весь наш отдел в эту минуту выглядит бледным, за исключением тех, у кого нет таких «товарищей», которые в горе и в радости, болезни и здравии готовы тратить личное время, чтобы вывести из себя. Я пододвинула ногой табурет и села напротив, сложив руки на груди. Пусть уж говорит, раз так надо. И Стас наконец-то созрел, правда, до какого-то абсурда:

– Я к тебе как к дочке декана обращаюсь, не сочти за личное. Нам надо срочно влюбить Нину Александровну в моего отца.

Изумление я выразила лишь приподнятой бровью.

– Стас, помнишь, я тебя неадекватным придурком называла? Так вот, сейчас выяснилось, что тогда ты еще был адекватным.

– Да послушай ты! – Он поморщился. – Давай я с самого начала… У нас все на ушах стоят, отец с братом очень переживают из-за настолько отмороженных конкурентов. Да и я переживаю, чего уж скрывать. Будем честны друг с другом, хотя это тайна, мне же все блага с детства на голову сыплются, а откуда они будут сыпаться, если рог изобилия иссякнет?

Я невольно кивнула, соглашаясь. Могу представить семейство Стрельцовых, если даже нас, простых сотрудников, так огорчило произошедшее. Нет ничего плохого в конкуренции, хотя она и приводит в неприятный тонус, но конкурент с неограниченными финансами и полным отсутствием морали – уже другая тема. Думаю, фирма Бориса Игнатьевича до сих пор не сталкивалась с настолько скандальными историями.

– Так вот, – продолжил Стас. – Отец узнал, что директор их филиала, некий Жильцов, уже являлся в институт для встречи с Ниной Александровной. Несложно догадаться, с каким предложением он приходил, – с тем же самым, с которым когда-то мой отец туда в первый раз явился: выделить несколько мест для стажировки студентов, принять участие в защите дипломов, а под шумок отбирать лучших выпускников для себя.

– А-а, так твой отец вот почему ежегодные места для практики предоставляет? Не от чистого сердца?

– Не будь наивной идеалисткой, хотя ты она и есть. Понятное дело, что лидер рынка должен фигурировать в таких вопросах. Это и репутация, и куш в виде заучек, наподобие тебя. Но дело в другом – нам нужно, чтобы твоя мать наотрез отказала. Отец о моей инициативе не знает, у него проблемы посерьезнее, а я решил помочь хотя бы таким пустяком.

Я подумала минуту, качая головой. Отказ института сотрудничать с «Рек-про» – это такая мелочь, она ничем толком нам и не поможет… Если только просто насолить, хотя бы в ничтожной детали. Подчеркнуть, кто в городе считается лидером рынка. Но клиентов это не вернет.

– Ладно, я поговорю с матерью, – ответила после раздумий.

Стас вдруг рассмеялся – слишком громко, а для уставшего мозга и тихие звуки отдаются звоном в ушах.

– И что она ответит? Или ты знаешь свою мать хуже, чем ее знают все остальные? Декан, который рвет и мечет, чтобы пристроить каждого своего троечника без зазрения совести, вдруг ни с того ни сего вспомнит о совести? У нее ж никаких моральных ориентиров, если речь идет о паре мест для практики!

Я скривилась, признавая:

– Скажет, что я мелю чушь. Максимум, потребует от этого твоего Жильцова что-то еще. И своего добьется. Потому что войны на рынке ее не касаются, а защита дипломов – в конце каждого года…

– Вот и я о том же! – он воскликнул, указывая пальцем на запыленный плафон. Точно, надо будет как-нибудь их помыть. – Потому я и начал с того, чтобы срочно влюбить ее в отца. Ненадолго, потом отвадим. До свадьбы не дойдет, не волнуйся.

– Строго говоря, я не об этом волнуюсь. Стас, помнишь, я две минуты назад называла тебя неадекватным придурком? Должна признать, что тогда еще…

– Да подожди ты! – он перебил. – У них отличные многолетние отношения, взаимоуважение, но дружба дружбой, а студентики студентиками! И только любовь творит чудеса. У влюбленного человека мозг напрочь отказывает, чувство самосохранения исчезает, а работа идет лесом. Нет иного способа, чтобы она забыла о своей должности! Надо только подтолкнуть ее в нужном направлении!

– Ага, несколько лет назад они не сошлись, но стоит нам с тобой немного подтолкнуть – и хрясь, моя мама уже не декан, а обезумевшая романтичная тетка в ожидании одобрения своего властелина.

Я издевалась и подчеркивала это тоном, но Стас не заметил:

– Именно! Тогда они не сошлись – мы с тобой мешали. А теперь сделаем вид, что уже повзрослели! И некоторое время будем скрывать, что это не так. Сегодня вечером приходите к нам на ужин. Мы с тобой работаем вместе, коллеги не разлей вино, а ты и маму прихватишь. Что странного в том, чтобы я пригласил коллегу на ужин?

– С мамой? – я думала, что моя бровь выше подняться уже не может, но ошибалась.

– А что такого?

– В самом ужине ничего плохого не вижу. По крайней мере, не помешает напомнить маме, что они друзья, и пусть Борис Игнатьевич сам расскажет о действиях «Рек-про» – от него прозвучит убедительнее. Вполне возможно, что она и сама не захочет связываться с такими людьми.

– Ну да. Твоя-то не захочет… Мы не можем ставить на такую темную лошадь.

– Кто лошадь?!

– Фигура речи. В общем, план утвержден.

– Нет! Не буду я участвовать в идиотизме под названием «преврати декана в марионетку», тем более, что ничего не сработает!

– Будешь! Пусть не ради нас или себя. Отомсти мерзавцам ради Насти! Или тебя ее слезы не тронули?

– Настя бы от такого разговора еще раз прослезилась. Стас, у тебя от недосыпа голова совсем отказала, хотя и раньше с ней было не все гладко. Проспись! Предполагаю, что тебе это часто говорят, но я совершенно искреннее настаиваю – проспись!

Сама не заметила, как начала кричать. Стас изобразил, что его дернуло от звука, и завалился спиной на кровать. А через пару секунд выполнил приказ. Уж не знаю, притворялся или нет, но засопел вполне правдоподобно.

Я его несколько раз потыкала ногой, а потом отмахнулась. Придумал тоже, стратегии какие-то строить, когда мы даже сидя шатаемся! Залезла на другую сторону кровати и через полминуты провалилась в глубокий сон.