Глава 28

Возвращаюсь после встречи с Леной. Мы наконец увиделись с момента моего возвращения в Москву. Открываю дверь в квартиру. В руках несу объемный пакет — подарок от Лены на день рождения. Она удивила: сверху торчит юбка шикарнейшего костюма горничной. По своей глупости распаковала его в кафе, а потом не смогла упаковать обратно. Под ним лежит коробка с нижним бельем. Ее я открывать не стала.

Ставлю пакет вместе с сумочкой на тумбу. Сбрасываю кроссовки. Взгляд цепляется за женскую пару обуви. Аккуратные черные лодочки не мои. Прислушиваюсь. Вроде бы тихо. Возможно, гостья на кухне вместе с Владом. Из-за размеров квартиры не слышно, что происходит в дальних комнатах.

Прохожу через гостиную. Двигаюсь тихо скорее интуитивно, нежели специально. Приближаюсь к кухне и уже собираюсь войти, как слышу твердый женский голос:

— Зачем тебе это надо?

Застываю на пороге.

— Мама, не начинай снова, — Влад раздражен. Видимо, разговор начался давно.

— Ты только стал выбираться из того кошмара, в котором жил в последнее время, — жестко говорит женщина.

Ежусь от ее манеры общаться. Железная леди, не иначе. Смущение опаляет щеки. Но сразу вспоминаю, что именно эта женщина подтолкнула меня к отъезду из Москвы. Ее вранье вбило последний гвоздь в крышку гроба моей веры, что у нас с Владом на тот момент все могло разрешиться хорошо. Накрученная мыслями, делаю шаг в кухню и снова замираю.

— Она здесь на правах будущей жены? — мама Влада смотрит на него, сидя за барной стойкой ко мне боком, стучит ногтем по столешнице.

Утонченное серое платье с длинными рукавами задралось чуть выше ее колен. Черные волосы забраны в тугой пучок. Неприступная элегантность скрывает безжалостный характер. Я в джинсах и сером свитере выгляжу на ее фоне простушкой, которую легко обвести вокруг пальца.

Влад сидит напротив, опустив голову. В неизменных серых шортах и черной майке. Его взгляд опущен на сложенные руки перед собой.

Они оба не замечают меня. Задерживаю дыхание. Сейчас я услышу ответ на заданный мной в СПА вопрос. Сердце перестает стучать.

— Она здесь вообще без прав, — он поднимает голову, смотрит в сторону и натыкается на меня. Да, Влад, и такое бывает.

Я разлетаюсь вдребезги, глядя в удивленные голубые глаза. Шок сменяется апатией. Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Чувство подавленности давит в солнечном сплетении. Встряхиваю головой. Нужно немного продержаться.

Мама Влада поворачивается вслед за сыном. Ее хмурое лицо становится еще напряженнее.

— Эра, — наконец отмирает Влад. — Познакомься, это моя мама, Людмила Альбертовна, — он кивает в сторону женщины с видом полной отрешенности.

— Я… — сиплю.

— Приятно познакомиться, — перебивает она. Вот как? Влад не должен знать, что мы встречались. — Подслушивать неприлично.

— Я шла на кухню, а вы не понижали голоса. Вряд ли это можно назвать подслушиванием, — гневные эмоции начинаю закипать. Хотя понимаю, что она намеренно провоцирует меня, уводя от темы нашего знакомства.

— Влад, дай нам пару минут поговорить, — его мать смотрит прямым взглядом мне в глаза.

— Нет, — он сжимает кулаки на коленях.

— Влад, выйди, пожалуйста, — говорю жестко в надежде, что он послушается. — Твоя мама хочет со мной что-то обсудить.

На кухне повисает давящая тишина. Никто не двигается, пока наконец Влад не хмыкает, несильно ударяет кулаками по столешнице и выходит из комнаты.

Людмила Альбертовна выжидает еще некоторое время, после чего желчно спрашивает:

— Что ты здесь делаешь? Я думала, что донесла до тебя, насколько ваши отношения вредят Владу. Ты для него проблема!

— Солгав про наставления психотерапевта? — впериваю в нее злобный взгляд.

Глаза Людмилы Альбертовну округляются, но она быстро берет себя в руки.

— Звонила ей? — склоняет голову к плечу, чуть вздергивая бровь.

— Зачем? — хмыкаю. — Влад поведал, что, по мнению Марии Степановны, я для него была спасением в тот момент, — хочу, чтобы его мать почувствовала такое же дикое угнетение, что и я. — Которого вы его лишили.

Женщина застывает, всматривается мне в глаза, после чего вся спесь сходит с нее. Людмила Альбертовна словно сдувается, становится меньше.

— Так почему ты здесь? — спрашивает спокойнее.

— Это не моя инициатива, — цежу в ответ. — Сына спросите, зачем он меня сюда притащил.

— Знаешь же прекрасно, что это бесполезно, — женщина трет переносицу, опуская ссутуленные плечи. — Если бы не Михаил, вообще не знала бы о жизни сына.

Знакомое имя бьет под дых.

— Вы знаете Михаила Александровича? — неверяще округляю глаза.