Глава 57

Входная дверь распахивается перед нами. Высокий поджарый мужчина в костюме лет сорока придерживает ее для нас. Черные короткие волосы делают его похожим на ежика. Карие глаза цепко наблюдают за каждым нашим движением.

Людмила Альбертовна на мгновение останавливается, медленно ведет головой, осматриваясь. Коридор, освещенный солнцем, льющимся из окон, тянется двумя рукавами в разные стороны. По дальней стороне на равном друг от друга расстоянии натыканы настежь раскрытые белые двери.

Слева раздаются приглушенные голоса. Смотрю вглубь, скользя взглядом по бежевым стенам и чуть не пропускаю, как Людмила Альбертовна начинает двигаться в сторону звуков. Спешу за ней. Шаги разносятся эхом, отражаясь от покрытого серой плиткой пола.

Внутри безлюдных кабинетов царит хаос, словно содержимое столов и шкафов повытряхивали наружу.

— И что дальше? — жесткий баритон слышится из предпоследней двери. Холодный, неимоверно злой голос забирается под кожу.

Не могу разобрать ответа. Людмила Альбертовна заворачивает в кабинет к говорящим. Делаю тоже самое и застываю на входе как вкопанная. Картина внутри напоминает какой-то сюр. Около дальнего шкафа спиной к присутствующим стоит мужчина и пересматривает папки с бумагами. Он не обращает ни на что внимания. Три массивных деревянных стола находятся у разных стен, образовывая полукруг. Они завалены документами, скоросшивателям и какими-то журналами. Из окна напротив входа дует легкий ветер, развивая белоснежную занавеску. Лист бумаги срывается со стола и медленно летит вниз. Слежу, как он оседает на паркетный пол, и только после этого перевожу взгляд на Влада. Он в синем спортивном костюме стоит боком, чуть наклонившись вперед. Напротив него, сложив на груди руки, стоит… Михаил Александрович. Белая рубашка и черные брюки идеально выглажены. Он держится спокойно, даже расслаблено. Но дышит тяжело, словно контролирует дыхание.

— А дальше, если мы ничего не найдем, то оставим вас в покое, — усталый мужской голос раздается сбоку.

Невысокий мужчина в черном костюме подпирает плечом желтую стену. Внимательным взглядом небольших голубых глаз наблюдает за Михаилом Александровичем.

— Вы же прекрасно знаете, что МинЮст не может проигнорировать жалобу, даже если она анонимная, — мужчина вздыхает, отчего его черные усы смешно шевелятся.

— Мои юристы уже едут, — цедит Михаил Александрович.

Он разворачивается в сторону мужчины, но тут же замирает. Его лицо багровеет.

— Придумала такой способ подгадить мне? — он склоняет голову к плечу, прожигает меня взглядом.

Ежусь, сглатываю. Становится жутко. Вдруг он сейчас подумает, что я каким-то образом причастна к его проблемам, и навредит Владу? Мурашки бегут по коже от ужаса. Дергаю головой.

— Миша, будь добр, успокойся, — Людмила Альбертовна встает передо мной, закрывая плечом. — Если ничего нет, то и бояться нечего, — ее тон приторно-деловой. — И нет, это точно не Эра. Или у нее есть повод за что-то тебя недолюбливать? — ледяные нотки проскальзывают в голосе.

Моргаю. Давящая атмосфера наваливается на плечи. Перевожу взгляд на Влада. Он разъяренно смотрит на мать. У него на лбу пульсирует венка. Кадык дергается, когда он сглатывает. Влад в ярости.

— Нет, что ты, — Михаил Александрович, видимо, берет себя в руки. Растягивает губы в ухмылке. Оценивающе смотрит мне в глаза. — Мы с Эрой дружим. — От этих слов меня начинает мутить. — Только если она не имеет отношения к проверке моего фонда, то почему она здесь?

Дергаюсь. Я и сама пока не понимаю, что делаю в этом театре абсурда. Уставляюсь в затылок Людмиле Альбертовне.

— Я думаю, ей стоит поприсутствовать, — она кивает.

— Как и Владу? — ехидно добавляет Михаил Александрович.

— Как и Владу, — припечатывает Людмила Альбертовна. — Миша-Миша, наворотил ты дел.

— Вам не к чему придраться, — он пожимает плечами. Отходит к столу напротив окна, прислоняясь к нему бедрами.

Поражаюсь ему. Даже сейчас, когда в его фонде идет проверка, Михаил Александрович ведет себя, как хозяин положения.

— Как знать, — Людмила Альбертовна делает широкий шаг в его сторону. — Так получилось, что после того, как Влада чуть не обвинили в нанесении побоев, я стала изучать его дело, и вот незадача, — она делает короткую паузу, — заключение пострадавшего, согласно которому он якобы сломал руку, выдано в больнице, которую ты спонсируешь.

— Что? — Михаил Александрович отталкивается от стола, выпрямляется.

За Людмилой Альбертовной не могу толком рассмотреть выражения его лица, поэтому делаю короткий шаг в сторону. Михаил Александрович смотрит на нее удивленными глазами. Маска спокойствия начинает сползать. Не могу понять, почему он так остро реагирует, но на краю сознания свербит мысль, что нужно дождаться финала.

— Что именно тебя удивляет? — голос Людмилы Альбертовны спокоен, сдержан. — Что ты как-то связан с этим делом? Или что я знаю, что заключение подделано? — она склоняет голову.

Михаил Александрович прищуривает глаза, вглядывается в ее лицо. Видимо, продумывает варианты, как вести себя дальше, и сколько уже известно о его махинациях. Смотрю на Влада, он тоже абсолютно спокоен. Лицо расслабленное, плечи опущены. Он ловит мой взгляд и подходит ближе, берет меня за руку, сжимая ладонь. Становится легче. Надеюсь, они с мамой знают, что делают.

— Это совпадение, — Михаил Александрович пожимает напряженными плечами.

— Да, я тоже так бы подумала, — Людмила Александровна отходит в сторону стола слева, разворачивается к нам.

Она заводит руки назад, сцепляя ладони в замок. А я наконец могу видеть ее лицо. Скулы заострились, губы сжаты, ястребиный взгляд внимательно наблюдает за своей добычей. Выражение лица точь-в-точь как у Влада во время боя — жесткое, сосредоточенное, безжалостное. Невольно закрадывается мысль, может, у них с Владом куда больше общего, чем внешность. Встряхиваю головой.

— Но вот в чем проблема: Эра пообщалась с твоим протеже и записала разговор на диктофон, — Людмила Альбертовна улыбается уголками губ. Михаил Александрович дергается, но тут же берет себя в руки, глубоко вздыхает. Ждет. — Там он в красках рассказал, кто и как ему помог. И зачем это было нужно, — мама Влада снова идет в сторону Михаила Александровича. — Я засажу тебя за обнал, шантаж и прочую дрянь, которую ты творил. Если ты думаешь, что можешь безнаказанно топить моего ребенка, то ты дико ошибаешься, — эти слова она выплевывает ему в лицо, после чего отстраняется и идет к нам.

Мороз бежит по позвоночнику от металла в голосе Людмилы Альбертовны. Невольно жмусь к Владу.

— Видимо, слабоватый стимул я тебе дал, чтобы держать язык за зубами, — Михаил Александрович прожигает меня взглядом. — Думаешь, это его спасет?