Глава 14

Утро следующего дня порадовало меня легким морозцем и лазоревым небом. Вышагивая по дорожкам территории Академии Ратных Наук и Чародейства, я чувствовал себя на удивление бодрым.

Жить хотелось и радоваться!

Вчерашняя банька, ледяная купель и душевная компания сделали свое дело: мышцы больше не гудели натянутыми тросами. Да и сам себя ощущал словно отдохнувший после славной охоты хищник.

Моя «Лада Стрела» осталась дожидаться на парковке, а впереди замаячил очередной учебный день. И, зная специфику нашего заведения, скучным он вряд ли будет. Я успел выучить, что в стенах этой кузницы аристократических кадров расслабляться нельзя ни на секунду.

Первой парой в расписании значился «Огнестрельный бой».

Мы всем курсом спустились на нижние уровни Академии, в бездонное чрево подземного тира. Здесь всегда пахло по-особенному: щекочущий ноздри аромат сгоревшего пороха смешивался с запахом оружейной смазки и бетонной крошки.

Этот запах был мне знаком до фантомной боли. Запах охоты.

Мирослава Кузьминична Малютина уже ждала нас внизу. Наша «железная леди» сегодня выглядела очень строгой: подтянутая, суровая, с револьвером в кобуре. Голубые глаза сканировали каждого входящего адепта так, как будто выискивали мельчайшие признаки неуверенности.

— Строиться! — её голос пресек все студенческие смешки. Мы выстроились в шеренгу. — Сегодня, господа будущие защитники Империи, мы переходим к теме, которая в Опасных землях может спасти вас лучше, чем родовые щиты. Сегодня мы будем учиться стрелять в темноте.

По строю прокатился нервный шепоток.

— Тишина! — Мирослава Кузьминична подняла руку. — Вы привыкли полагаться на зрение. Вы привыкли видеть, куда летит огненный шар, куда бьет молния и куда смотрит ствол вашего оружия. Но Опасные земли никогда не будут играть с вами по правилам. Там бывают такие туманы, в которых не разглядеть собственных пальцев. Там водятся твари, чья магия способна выжечь зрительные нервы или накинуть накинуть непроницаемого мрака. И что вы будете делать тогда? Хныкать и звать мамочку?

Она остановилась прямо напротив Глеба Долгополого, который даже сейчас умудрялся стоять с надменным выражением лица. Посмотрела на него, а тот взглянул в ответ. Игра в «гляделки» всё-таки закончилась победой Мирославы Кузьминичны.

— Все мы можем так или иначе лишиться зрения. Конечно, никому этого не хочется, но случаи бывают разными. В этом случае вы должны стать единым целым со своим оружием и пространством вокруг вас, — продолжила преподавательница, возвращаясь к центру зала. — И тут вступает первое правило слепого боя: «Наведение по слуху». Вы обязаны использовать бинауральный слух на все сто процентов. Ваша голова должна работать как радар. Направляйте ствол не туда, где вы «думаете», что находится враг, а туда, откуда исходит шум. Хруст ветки, чавканье грязи, дыхание твари.

Я мысленно одобрительно кивнул. База. Золотая база выживания. Сколько упырей я укокошил в непроглядной тьме сибирской тайги, ориентируясь только на звук их когтей по мокрым веткам!

— Второе правило: «Интуитивный хват», — Мирослава Кузьминична плавным движением выхватила револьвер. Со стороны казалось, что оружие само прыгнуло ей в ладонь. — Вы не сможете прицелиться мушкой. Вы не сможете свериться с целиком. Вы должны полагаться исключительно на мышечную память вашего корпуса и внимание! Оружие выносится строго по центральной линии вашего взгляда. Куда повернута ваша голова и нос — туда и смотрит дуло. Ваша рука должна стать лафетом для вашей пушки.

Она сделала паузу, давая нам переварить информацию, а затем добавила:

— Третье. Если вы работаете с огнестрелом, а не с живицей, запомните: всегда, повторяю, всегда закрывайте один глаз в момент выстрела в темноте!

— А это еще зачем? — не выдержал кто-то из парней с задних рядов. — Мы же и так в темноте! Какая разница, один глаз закрыт или два открыты?

Кураторша посмотрела на адепта так, словно он только что предложил ей сплясать канкан.

— А затем, адепт Волобуев, что дульная вспышка ослепит вас сильнее любого прожектора! — ответила она. — Если вы оставите оба глаза открытыми, вспышка выстрела выжжет слои родопсина в сетчатке, и следующие пять-десять секунд вы будете слепы. Закрыв один глаз, вы сохраните его адаптированным к темноте. Выстрелили, открыли глаз — и вы снова контролируете обстановку. В бою это может спасти вам жизнь.

Я ухмыльнулся. Да, старая добрая фишка с повязкой на глазу пирата работала и в век высоких магических технологий. Как она работала? Спускаясь с ярко освещенной солнцем палубы в темный трюм, пират сдвигал повязку на другой глаз. Глаз под повязкой уже находился в темноте и был готов видеть в полумраке, что экономило драгоценные минуты и давало тактическое преимущество в бою. Физиологию человека не обманешь!

— И последнее, — Мирослава Кузьминична подошла к ящикам с амуницией. — В темноте настоятельно рекомендуется использовать трассирующие пули. Особенно если вы работаете с автоматическим оружием. Вы не видите мушку, но вы прекрасно видите струю светящихся снарядов. Используйте их как указку. Дали короткую очередь, увидели, куда ложатся трассеры, — и моментально скорректировали направление огня. Это называется стрельба по трассе.

Она развернулась к огневым рубежам. В дальнем конце тира, метрах в пятидесяти от нас, неподвижно стояли ростовые мишени-манекены.

— А теперь — демонстрация. Внимание на рубеж! Сейчас мишени начнут двигаться!

Она встала на огневую позицию, широко расставив ноги и чуть согнув колени. В правой руке — тяжелый револьвер, левая поддерживает кисть снизу. Идеальная стойка.

— Оператор! — сказала она в микрофон на воротнике. — Полное затемнение! Включить движение!

В следующую секунду свет в тире погас. Вырубился начисто. Мы оказались в таком мраке, где не было видно даже собственной вытянутой руки. Где-то вдали едва слышно зажужжали сервоприводы — мишени пришли в движение.

В тишине раздался легкий шорох переставляемых механизмов. Прошла секунда, вторая, третья…

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!

Четыре выстрела слились в ударивший по барабанным перепонкам грохот. Дульные вспышки на долю секунды выхватывали из темноты точеный профиль Мирославы Кузьминичны, её сомкнутые губы и один плотно зажмуренный глаз. Запахло порохом.

— Свет! — скомандовала она, когда эхо последнего выстрела еще металось под бетонными сводами.

Вспыхнули галогенные лампы, заставив нас дружно заморгать.

Когда зрение сфокусировалось, оператор нажал кнопку, и мишени на подвесных рельсах с жужжанием подъехали к барьеру.

Аудитория синхронно выдохнула. На четырех ростовых мишенях, которые двигались в случайном порядке в кромешной тьме, зияло по одному пулевому отверстию. И каждая, мать её, пуля сидела ровно в центре «десятки» — точно в зоне, имитирующей переносицу гипотетического противника.

— Вот это баба… — прошептал стоящий рядом со мной Мишка Морозов, круглыми глазами глядя на пробоины. Понял, что прошептал слишком громко и поспешил извиниться. — Прошу покорнейше простить, я хотел сказать — вот это мастерство!

Мирослава Кузьминична невозмутимо подула на ствол револьвера, крутанула в руке по-ковбойски и лихо отправила его в кобуру. На её лице не дрогнул ни один мускул.

— Как видите, это возможно, — произнесла она. — И если вы хотите получить зачет по моей дисциплине, вы обязаны этому научиться. А теперь, господа адепты, прошу на огневые позиции. Посмотрим, как вы справитесь с этим элементарным заданием. Для начала проведём стрельбу по неподвижным мишенями.

Начались стрельбы.

Адепты вставали на рубеж. Судя по лицам, все хотели после стрельбы также лихо крутануть револьвер на пальце и убрать в кобуру.

Остальные в это время прятались за бронестеклом. Оператор гасил свет, следовал приказ на стрельбу, и во тьме начиналась канонада. Большинство шмаляли наугад, забыв про все инструкции об «интуитивном хвате». Когда зажигался свет, то результаты были красноречивее слов.

Кто-то умудрился расстрелять потолок, кто-то всадил весь магазин в пол. А один адепт с перепугу вообще пустил пулю в бронестекло, за что тут же получил от преподавательницы такой разнос, что покраснел до корней волос.

Дым коромыслом, мелькание света, визг рикошетов. Красота и вагон стыда! Мой внутренний старик только вздыхал, глядя на этот детский сад.

Но были и те, кто не ударил в грязь лицом. Постепенно на рубеже выделилась группа лидеров.

Я вышел на позицию, взвесил в руке «Глок». Темнота меня не пугала. Я просто прикрыл глаза, слился с ритмом дыхания. После вскинул пистолет, выровнял корпус, зажмурил левый глаз и плавно спустил курок четыре раза.

Когда включился свет, мои пули кучно сидели в «десятках». Ничего сверхъестественного для того, кто четверть века палил по нечисти на звук хрустящей ветки.

Так же хладнокровно отстрелялась Мизуки. Девочка-ниндзя работала с оружием так же эффективно, как с катаной. В темноте она словно растворялась, а её пули находили цель с невероятной точностью.

Глеб Долгополый тоже показал класс. У княжича была отличная подготовка — стрелял он уверенно, хоть и с излишним пафосом в стойке. Явно красовался перед девчонками.

Неожиданно порадовали Любава Шумилова и Варвара Камышинская. Девчонки, несмотря на свой гламурный вид, вцепились в рукояти пистолетов мертвой хваткой и выдали весьма кучный результат.

Ну и, конечно, мой друг Мишка Морозов. Он брал не столько интуицией, сколько железной логикой и основательностью. Встал как вкопанный, вычислил ориентиры мишеней и отработал как по нотам.

В итоге, после получаса попыток и десятков сожженных патронов, Мирослава Кузьминична подвела черту.

— Стоп! Оружие на стол! — скомандовала она. — Плохо, господа. Очень плохо. Девяносто процентов из вас в реальном бою ночью застрелили бы собственных товарищей, а потом и сами умерли бы от страха.

Она прошлась вдоль строя, и её взгляд остановился на нашей шестерке, которая стояла чуть поодаль от расстроенной основной массы.

— Из всего потока удовлетворительный результат показали только шесть человек, — она ткнула стеком в нашу сторону. — Адепты Ярославский, Долгополый, Морозов, Сато, Шумилова и Камышинская. Эти шестеро выбили максимальное количество очков.

Толпа неудачников за нашими спинами завистливо зашушукалась. Мы же, шестеро «счастливчиков», переглянулись.

И тут Глеб Долгополый, решив, что это его звездный час, решил вставить свои пять копеек. Он опустил пистолет, вальяжно поправил манжеты безупречного камзола, и, повернувшись к Любаве, выдал с придыханием заправского ловеласа:

— Признаться честно, Мирослава Кузьминична, я мог бы отстреляться и еще лучше. Но, увы, красота Любавы Прокопьевны ослепила меня даже сильнее, чем дульные вспышки. Мой разум был… отвлечен столь прекрасным соседством.

Оскар. Срочно выдайте этому парню позолоченного мужика за лучшую роль любовника в жанре «сельская мелодрама»!

Любава, которая стояла рядом, прямо-таки расцвела, как майская роза. Её щечки порозовели, она кокетливо потупила васильковые глазки и, обмахнувшись длинными ресницами, проворковала:

— Ох, Глеб Фролович, как вы любезны! Право слово, вы меня смущаете. Но ваши слова, несомненно, вознесли вас на самую вершину нашей великолепной шестерки. Вы истинный джентльмен.

Мой внутренний ведарь, не выдержав этого сахарного сиропа, смачно сплюнул. Ядрёна медь, ну что за цирк на выезде? Мы тут учимся выживать в Опасных землях или репетируем сценку для театрального кружка?

И тут мне в голову пришла мысль немного позабавиться. Это представление затеяно неспроста, недаром же Любава стрельнула в меня глазками. Ну что же, тогда примем участие в этом веселье!

— Ага, конечно, — протянул я, скрестив руки на груди. — Вот если бы любезностью и комплиментами еще можно было тварей Опасных земель победить… Представляю картину: летит на тебя Курганный Мертвяк, а ты ему такой: «О, ваше чудовищное безобразие, ваши кишки сегодня так невероятно чудесно гармонируют с багровым небом!» И он такой от смущения раз! Засмущался, застыдился и рассыпался в прах! Страшное оружие, Глеб Фролович! Невероятно смертоносное.

Мишка Морозов, не выдержал и заржал в голос:

— Точняк, Еля! В самом деле, посмотрел бы я, как наш благородный княжич перед Хладовеями бисер мечет! «Уважаемый Хладовей, ваш ледяной шип, пробивающий мне селезенку, так ослепительно переливается в свете луны!»

Толпа адептов грохнула от смеха. Девчонки захихикали, парни одобрительно загудели.

Лицо Глеба мгновенно пошло красными пятнами. Его аристократическая бледность уступила место бордовому румянцу. Он резко развернулся ко мне, сжимая кулаки так, что костяшки аж побелели.

— Любезность, Ярославский, это антоним неучтивости и хамства! — выплюнул он, сверля меня ненавидящим взглядом. — И если вы со своим дружком-переростком хотели продемонстрировать это, то вам это удалось в полной мере!

Воздух между нами мгновенно наэлектризовался. Я почувствовал, как вокруг Долгополого сгустилась ярь. Я ответил тем же. Не отступать же в самом деле!

Воздух между нами чуточку исказился.

Варвара Камышинская пискнула и подалась назад. Мизуки, напротив, подобралась, её рука скользнула к бедру. За револьвером? Хм…

Еще секунда, и подземный тир превратился бы в арену. Начистили бы друг другу аристократические рожи…

— Так! Стоп-стоп-стоп, господа! — раздался голос Мирославы Кузьминичны.

Она шагнула в центр.

— Я чувствую, что намечается агрессия, — с мягкостью в голосе произнесла кураторша. — И чтобы не доводить этот конфликт до дуэли, я предлагаю направить ваш тестостерон в адекватное русло.

— Какое русло, Мирослава Кузьминична? — спросил я, не отводя взгляда от Глеба.

— Вы шестеро отстрелялись лучше всех! Отлично. Но кто из вас лучший? Давайте, устроим соревнование? И тогда мы узнаем, чьи рефлексы и интуиция действительно достойны высшего балла, а чьи лишь результат везения.

Она сделала паузу, обведя нас взглядом.

— Но, чтобы вам, стало еще интереснее, я буду привносить… небольшие условия в стрельбу в каждом раунде. Тот, кто наберет меньше всего баллов на текущем этапе — немедленно выбывает. И так до тех пор, пока в конце не останется только один. Истинный чемпион. Ну что, господа аристократы, вы согласны на мои условия? Или кто-то предпочитает сдаться прямо сейчас, сославшись на «мигрень»?

Я восхитился умением этой женщины манипулировать людьми. Вот это психологическая чуйка! Вот это навык гасить конфликт в зародыше, переводя деструктивную энергию в соревновательный азарт!

Естественно, никто не собирался отказываться. Отступить сейчас означало публично признать себя трусом и слабаком на глазах у всего курса.

— Я согласен! — с вызовом бросил Глеб, сверкнув глазами в мою сторону.

— Мы в игре, Мирослава Кузьминична, — я спокойно пожал плечами, переглянувшись с Мишкой и Мизуки.

Любава и Варвара тоже кивнули в ответ.

— Вот и чудненько, — кураторша удовлетворенно хлопнула в ладоши. — А теперь слушайте правила. Всех остальных адептов, кто не участвует в турнире, я попрошу немедленно покинуть огневой рубеж и перейти за бронестекло! Живо! Вам здесь делать нечего, кроме как пули лбами ловить.

Толпа менее удачливых адептов поспешно ретировалась за надежную преграду из толстенного плексигласа. Мы остались вшестером на широкой бетонной полосе тира.

— Безопасность превыше всего, — жестко скомандовала Мирослава Кузьминична, указывая на стеллажи в углу. — Всем немедленно активировать личные Кольчуги Души! А сверху — надеть штурмовые бронежилеты и каски из арсенала. Условия будут меняться, рикошеты неизбежны. Я не хочу потом отписываться перед вашими родителями за простреленные уши или дырки в легких.

Мы без споров подчинились. Спустя пару минут наша гламурная шестерка напоминала отряд имперского спецназа. Еевларовые бронежилеты с керамическими пластинами сковывали движения, кевларовые шлемы давили на голову, сужали угол обзора. Под всем этим великолепием у каждого из нас находился магический щит — Кольчуга Души.

— Отлично. Выглядите как настоящие бойцы, — саркастично оценила нас преподавательница. — Раунд первый. Разминка. Условия те же, что и в базовом тесте. Полная темнота, статичная позиция, четыре выстрела по мишеням. Первым будет господин Ярославский.

Я проверил магазин «Глока», загнал патрон в патронник. Дыхание ровное. Сердце бьется в ритме вальса. Вышел на позицию и кивнул. Я готов!

— Свет! — рявкнула Малютина.

Тьма обрушилась мгновенно, облепила со всех сторон.

Вдох. Выдох. Слух на максимум. Я слышал, как слева от меня сбилось дыхание у Варвары Камышинской. Справа, со стороны Мишки, раздался легкий шорох переступающих по бетону ботинок.

Вжик… вжик…

Мишени!

Я поднял ствол. Закрыл левый глаз, как учили. Тело сработало, вынося оружие на нужную траекторию.

БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!