Глава 17

Бывший гостевой дом «Заря»

Человек в принципе способен на многое. А когда в распоряжении двух настроенных на одну волну женщин имеются домовые и лопоухая высшая сущность, то и невозможное возможно. За каких-то пять часов наша дружная команда умудрилась подготовить санаторий к приёму первых клиентов.

Домовые не умеют делать новые ключи из воздуха, но перепланировку в домах — запросто! Второй этаж мы с Ритой решили оставить в прежнем виде, а первый изменили: в левом крыле больше нет гостевых комнат, но появилась зона для косметических процедур. Причём полностью обустроенная.

Проблему с экстренным изготовлением новой вывески, приобретением специализированного оборудования и мебели решил… Або! Ушастый заявился почти сразу после ухода высокомерных аристократок. Где был, что делал он не сказал, зато сразу же предложил свою помощь. Получив список необходимого, тушканчик исчез. И уже через тридцать минут к нам приехала первая машина с товарами. Затем вторая и третья…

Деловая активность Або меня поражала, восхищала, но не удивляла. С таким даром внушения, как у него только закупками и заниматься. Пока Ткачук руководила грузчиками и контролировала процесс монтажа новой вывески, я занималась всякими-разными организационными вопросами. Ну и параллельно проводила собеседования.

Вот не зря я утром позвонила в кадровое агентство и оставила срочную заявку с пометкой «сегодня». Соискатели шли не тонкой струйкой, но полноводной рекой. Вакансию администратора, я закрыла практически сразу, а вот с охраной, увы, возникла проблема. Устраиваться на работу приходили исключительно мужчины: молодые, симпатичные, мускулистые. Тестостероновый красавчик в женском санатории… такое себе. Придётся решать вопрос с безопасностью как-то иначе.

Распрощавшись с последним воином, я пододвинула к себе договора, которые приволок Або. Ознакомившись с условиями оплаты, с подозрением посмотрела на зверька: тот лежал на диванной подушке и делал вид, что спит.

Ну и как это понимать? Явно же не просто так хозяева всех магазинов проявили к нам неслыханную щедрость: продали товар в рассрочку, ещё и со скидкой в пятьдесят пять процентов.

«Або, а чего скидка такая не серьезная? — поинтересовалась я сарказмом. — Восемьдесят процентов гораздо приятнее».

«Мы ж не разбойники с большой дороги, что б нагло грабить. Совесть надо иметь», — парировал лопоухий снабженец.

В этот момент в служебное помещение вошла Маргарита. Налив себе воды, она жадно осушила стакан.

— Коробки с кремом доставили. Вроде бы всё на сегодня, — выдохнула и устало опустилась на стул.

— Не совсем, — я смущённо кашлянула. — В пятнадцать тридцать тебя ждёт хозяин соседней столовой. Он не только согласился с нами сотрудничать, но и готов взять на себя курьеров. Такого сговорчивого компаньона не стоит упускать.

— Не вопрос. Схожу, конечно, — Ткачук грустно улыбнулась.

— Рит, что с тобой?

— Ни-че-го, — по слогам ответила женщина. Поднявшись, сняла с вешалки пальто. Одевшись, попросила: — Если будете уходить через центральный выход, просто захлопните дверь. Ключи у меня есть, — и торопливо ушла.

Я взяла из вазочки сушку, захрустела. Ткачук вела себя сегодня странно: она не удивилась ни назначению директором, ни моему животу, не задала ни единого вопроса про то появляющегося, то исчезающего тушканчика. Да и в целом говорила мало и только по делу.

«Або, что происходит с Маргаритой?»

«Плохо ей. Утром звонил муж, вымаливал прощения. Слёзно просил прийти сегодня на суд и отказаться от обвинений. Она выбрала новую жизнь и тебя. Так что отстань от человека».

«Да я и не приставала, — мрачно глянув на зверька, уточнила: — Анатолий Фёдорович пошёл на процесс?»

«Конечно. С двенадцати часов заседают. Скоро закончат, но заехать за тобой Кони не успеет. Сразу после суда, он поедет к аномалии. Комиссия явится через двадцать минут».

О как. Дима говорил, что позвонят и предупредят за час. Впрочем, не опоздаю. Открыть портал — минутное дело.

«Ты сегодня обедала?», — внезапно спросил Або.

«Нет ещё. Времени не было», — призналась я неохотно. И направилась к вешалке.

«Не хочу читать нотаций, но дальше так дело не пойдёт. Что для тебя важнее: работа или ребёнок?»

В груди всколыхнулось раздражение. Однако через мгновение ока утихло.

«Разумеется, ребёнок важнее», — сжав в руках шубку, я медленно повернулась к зверьку.

«Да? Мне так не кажется. Ты сегодня пашешь с самого утра, как ломовая лошадь. Обследование займёт минимум два часа. Всё это время тебе придётся стоять посреди заснеженного поля на холоде. И будет очень хорошо, если освободишься до шести часов. В семь у тебя встреча с Силатьевым. Решила совместить обед с деловым ужином? Заодно там же и подремать?»

Выслушивать критику крайне неприятно. Особенно когда возразить нечего. Играя желваками на скулах, я отвернулась к окну: небо затянуто свинцовыми тучами, ветви деревьев гнутся под порывами ветра. Погода определённо не располагает к прогулкам.

Або, безусловно, прав. И мне, и малышу будет гораздо лучше, если прямо сейчас отправлюсь домой — есть и отдыхать. Да вот только в этой внезапной отповеди ушастого, что-то не так… Но вот что именно беспокоит понять не могла.

Взгляд зацепился за настенные часы, и вдруг до меня дошло. Время. Для нравоучительной беседы лопоухий интриган выбрал тот самый момент, когда собралась идти к разлому. Учитывая тот факт, что Або всё утро непонятно где ошивался, напрашивался вывод: он не желает, чтобы я присутствовала при осмотре аномальной зоны.

Подошла к дивану. Взяв зверька, потребовала:

«Рассказывай, что случилось».

«Как же с тобой сложно, — с досадой бросил Або. Улегшись на ладони, он высокомерно-покровительственным тоном заявил: — Ладно, догадливая ты моя, скажу как есть: твоё присутствие при обследовании аномальной зоны изначально не требовалось, а теперь и вовсе нежелательно. Сегодня утром выяснилось, что среди членов комиссии есть преступник, готовящий террористический акт. Это ни много ни мало, придворный архимаг. Его задержание планируется во время проверки. Хочешь путаться под ногами — валяй».

Нормально так со мной «друг» общается.

Внутри всё заледенело. Молча вернув зверька на диван, я за секунду открыла туманный тоннель и уверенно шагнула в зеленоватое марево.

* * *

Двадцать минут спустя. Аномальная зона.

Начиналась метель. У кромки заснеженного поля сгрудилась толпа мужчин в роскошных шубах. Чуть поодаль застыли, как олицетворение красоты и мужества шесть гвардейцев императора. Одетый в униформу своих личных воинов государь, наблюдал за членами комиссии: те ёжились от ветра, прятали лица в меховых воротниках.

«Погода мерзопакостная. Балаклава и защитные очки оказались как нельзя кстати, — промелькнула мысль у Рюриковича. — Очень надеюсь, что Саша оденется потеплее. Кстати, почему они с Кони ещё не приехали?»

В этот момент на дороге показалась машина. Подъехав, автомобиль остановился неподалёку от проверяющих. Покинув салон, адвокат торопливо подошёл.

— Добрый день. Меня зовут Анатолий Фёдорович Кони. Я представляю интересы собственника земельного участка.

— А где, позвольте узнать, сама боярышня Апраксина? Решила, что императорская проверка — не повод отложить визит к парикмахеру? — надменно осведомился придворный архимаг.

— Действительно, кто мы такие, чтобы ради нас глава боярского рода Апраксиных откладывала личные дела, — недовольно пробухтел дворянин с покрасневшими от холода ушами.

«Это кто у нас такой? — Рюрикович присмотрелся к мужчине. Опознав прокурора Московской губернии, усмехнулся. — Ты смотри какой обидчивый. Запомню».

— Господа, подпункт два статьи пять «Уложения о государственных проверках» предельно чётко говорит, что присутствие собственника земельного участка при осмотре аномальной зоны не является обязательным, — деловито процитировал закон бородатый здоровяк.

«У прокурора Сибирской губернии отличная память», — отметил для себя самодержец.

— Вы правы, коллега. Право не равно обязанности, — сдержанно подтвердил импозантный прокурор Владимирской губернии. — Однако, по моему скромному мнению, члены столь высокой комиссии достойны уважения. Видимо, у серебряной ведьмы иное мнение.

«Ты смотри-ка, прокуратура Владимирской губернии что-то имеет против серебряной ведьмы? Или это личная неприязнь Станислава Филипповича?» — Дмитрий задумчиво смотрел на чиновника.

— Господа, право слово, вы меня удивляете. На дворе отнюдь не жаркое лето, — недовольно подметил аристократ в длинной собольей шубе. — Неужели вам, взрослым мужчинам, доставит удовольствие смотреть на то, как мёрзнет на ветру восемнадцатилетняя девушка?

— Если я не ошибаюсь, вы глава княжеского рода Иволгиных? — уточнил Станислав Филиппович.

— Не ошибаетесь, — холодно отозвался Иволгин и наградил чиновника грозным, предупреждающим взглядом.

Прокурор Владимирской губернии многозначительно хмыкнул и отвернулся. Ледяной ветер поднял на поле снег, швырнул в людей. Граф Нарышкин с невозмутимым выражением отряхнул волосы и обратился к юристу:

— Господин Кони, я правильно понимаю, глава рода Апраксиных не пожелала присутствовать при проведении обследования?

— Александра Петровна изъявляла желание прийти. Видимо, у неё изменились обстоятельства.

— Анатолий Фёдорович, насколько я помню, вы менталист, — вновь подал голос Станислав Филиппович. — Почему бы вам не выяснить у своей доверительницы причину задержки? Или вы не умеете устанавливать канал мыслеречи?

— Уровень дара не позволяет, — в голосе адвоката позвякивал металл.

— Прискорбно, — Станислав Филиппович иронично усмехнулся и перевёл взгляд на поле, давая понять, что утратил интерес к дальнейшему диалогу с адвокатом.

«Намеренно проехался по самолюбию Кони, — мгновенно пришел к заключению Дмитрий. — Но почему же Саша так внезапно передумала? Не в её характере».

Кольцо на пальце, как и прежде, молчало. Дмитрий не просто догадывался, но знал, что с женой всё в порядке. Однако забеспокоился.

«Где Саша?» — обратился он мысленно к высшей сущности.

«В особняке, — мгновенно ответил Або. — Если надо точнее: то твоя жена сидит за кухонным столом, ест пирожок и вместе с поварихой составляет список покупок».

«Почему она дома?» — насторожился Дмитрий.

«Нечего ей шастать по холоду. О ребёнке пора подумать», — огрызнулся ушастый.

«Понятно. Тебя опять занесло, — подытожил Дмитрий и не попросил, но приказал: — Настрой тройной контур мыслеречи».

«Не выйдет. Она не желает со мной разговаривать, полностью заблокировала связь. И это, в семь вечера у неё встреча с главой рода Силантьевых. Собиралась идти с Кони. Юриста я предупредил, но ей об этом сказать не успел».

«Саша самостоятельно поставила блок⁈ Вот это лопоухий её довел. Если уйду к ней сейчас, сорву операцию. Гадство», — Дмитрий мысленно скрипнул зубами.

Рассматривая недовольные физиономии членов комиссии, Рюрикович, сдержанно пообещал Або:

«Как только здесь закончим, приду в особняк», — и разорвал связь.

— Господа, прошу внимания, — зычно рявкнул граф Нарышкин. — В связи с плохими погодными условиями я, как председатель комиссии, принял решение воспользоваться упрощённой процедурой проверки. Возражения есть?

— Сергей Сергеевич, я с вами полностью согласен, — торопливо сообщил прокурор Московской губернии.

Не желающие стоять на холоде дворяне, дружно поддержали мудрое решение начальника тайной канцелярии.

— Раз возражений нет, господа учёные, ждём вашего вердикта, — распорядился Нарышкин.

Дворяне слаженно уставились на трех пожилых мужчин.

— Я полностью полагаюсь на компетентность Порфирия Ивановича, — торопливо открестился толстячок в овчинном тулупе. И для убедительности ткнул пальцем в седобородого старца.

Тот сокрушенно вздохнул, вопросительно глянул на второго коллегу: лучшего преподавателя Московской академии.

Пряча нос под шарфом, педагог осторожно заметил:

— Порфирий Иванович отлично разбирается в аномалиях.

— Господа ученые, мы скоро тут все околеем. Имейте совесть! — выкрикнул кто-то из членов комиссии.

— Ну коль решили, что от меня зависит сколько здесь проторчим, то слушайте мое мнение, — натянув поглубже меховую шапку, Порфирий Иванович подышал на озябшие ладони и деловым тоном сообщил: — Энергетический фон этой аномальной зоны не вызывает опасений и находится в пределах нормы. А зомби — превосходная охрана. Всё, уходим.

— Какой уходим⁈ — гневно воскликнул придворный архимаг. — Мы обязаны провести тщательное обследование!

— Порфирий Иванович, действительно, неужто вы позабыли, что энергетический фон надлежит измерять в непосредственной близости от разлома? — с удивлением уточнил преподаватель Московской академии.

— Ничего я не забыл. Как вы такое могли подумать, Степан Абрамович? — возмутился учёный, специализирующийся на аномальных зонах. — Разница составит одну, максимум две маг единицы. Вам так хочется брести по снегу?

— Совсем не хочется, — Степан Абрамович отрицательно помотал головой. Тяжко вздохнув, менторским тоном напомнил: — Наука любит точность. Наш святой долг соблюдать правила, которым учим студентов. Иначе грош нам цена.

«А наставник-то прирождённый актёр. Прямо вжился в роль изображая „Степана Абрамовича“, — отметил Рюрикович, прислушиваясь к разговору. — Почему же дед вызвался помочь? Сомнительно, чтобы у этого матёрого интригана взыграло человеколюбие. Впрочем, нет смысла сейчас голову ломать. Рано или поздно всё станет понятно».

— Воля ваша. Идёмте, — сдался седобородый Порфирий Иванович. — Уважаемые члены комиссии, если кто-то ещё желает отморозить себе всё, что есть ниже пояса, прошу за нами, — засунув руки в карманы, маститый учёный направился к полю.

Следом за ним тотчас последовал придворный архимаг и «преподаватель Московской академии». Прикоснувшись к очкам, Рюрикович активировал функцию термограммы. Теперь он видел не три силуэта, но пять светящихся пятен.

«Молодцы спецы Нарышкина. Идут след в след за придворным архимагом. И даже я их без оборудования не заметил. Пока все по плану», — констатировал Дмитрий.

Продолжая следить за «светлячками», Рюрикович думал о жене и о внезапно охамевшей высшей сущности. С чего вдруг Або начал так себя вести, Дмитрий не понимал и это напрягало.

Проваливаясь в снег, трое мужчин с трудом шли по полю. Вдруг резкий порыв ветра сорвал шапку с головы Порфирия Ивановича. Взмахнув руками от огорчения, старик объявил:

— Коллеги, вы как хотите, но с меня довольно! У меня нет никакого желания превратиться в замороженного зомби. Я возвращаюсь.

— Полноте вам. Мы не дошли до разлома каких-то метров пятнадцать, — неуверенно возразил придворный архимаг.

— Если вам так нужна точность, то идите дальше сами, — раздраженно предложил «Степан Абрамович». Вцепившись в локоть седобородого, покаялся: — Порфирий Иванович, признаю, был излишне самонадеян оценивая свои физические возможности. Идемте обратно.

Прижав к себе локоть замёрзшего учёного, «преподаватель» умышленно оставил за спиной придворного архимага.

«Давай уже, гадёныш, — мысленно поторопил злодея Дмитрий. — Позади тебя безмолвные мертвецы, впереди спины коллег. Мой дед создал для тебя идеальные условия».

Воровато оглянувшись, придворный архимаг всего на секунду прикрыл глаза. И в тот миг, когда сформированный «якорь» готов был уже сорваться с пальцев, на запястьях защёлкнулись антимагические браслеты.

— Что это? — Евгений Викторович неверяще смотрел на собственные руки.

— То самое, — довольный собой «Степан Абрамович» улыбнулся и презрительно сообщил: — Какой из тебя придворный архимаг? Ты же сплошное недоразумение. Воины, он ваш.

Не обращая внимания на появившихся из ниоткуда сотрудников спецслужбы, «Степан Абрамович» присел. Засунув ладонь в снег, сосредоточился.

Через несколько томительно долгих мгновений поле засияло алыми линиями конструкта. Нащупав и разорвав ту самую, единственную нить деактивации «преподаватель» облегчённо вздохнул и распрямился.

Подойдя к нему близко-близко, Порфирий Иванович впервые вгляделся в лицо коллеги.

— Алексей Владимирович? Это вы⁈ — выдохнул с изумлением.

— Естественно. Кто ж ещё-то? — изобразил недоумение бывший ректор Суздальской военной академии. — Тайная канцелярия, как и прежде, обращается за помощью только к лучшим из лучших. Пойдёмте, коллега, замёрз я, как собака, — пожаловался Алексей Владимирович и повёл шокированного учёного к дороге.