Глава 26 · По следам конкистадоров-3

Уходили по джунглям всё дальше и дальше от места падения нашей птички. Несли Антона. Он то приходил в сознание, то тут же вырубался. Ли держал направление на юго-запад. Сказал, что там ближе всего есть населённый пункт, с которого мы можем связаться со своими. У нас средств связи не осталось. Либо утонули в этой речке, либо оказались фатально повреждены. Бывает же такое западло.

По началу я ещё пытался ориентироваться, в каком направлении мы движемся, но в какой-то момент понял, что вообще не понимаю куда идём. Спросил у Ли. Он ответил, что держим направление правильно. Ли постоянно сверялся со своим наручным компасом. Делая периодически поправки в направлении, куда мы двигались. Монотонность движения начала притуплять все чувства, двигался, как биоробот и железный дровосек в одном флаконе. Хорошо, что Ли как-то умел ориентироваться в этих чёртовых джунглях. Не в плане направления движения, а выбирал такой путь, где нам практически не приходилось рубить джунгли, чтобы прорваться вперёд. Если бы я был один, даже не знаю, так как в таких джунглях ещё ни разу не был. Хотя по тайге ходил, но там свои нюансы…

— Андрей, ты слышишь меня? — Услышал голос Ли. Я стряхнул какое-то толи оцепенение, толи морок. Взглянул китайцу в глаза. — Привал. Антона опускаем. — Опустили командира. И тут я ощутил усталость, которая накатилась на меня волной. Сам рухнул на землю. Ли протянул мне фляжку. — Глотни, но не много. Понимаешь?

— Да, всё нормально. — Сделал пару глотков. Вода была чуть подсолённая. Отдал фляжку Ли. Он тоже сделал пару глотков. Закрутил крышку и подвесил фляжку себе на ремень. Я грустно усмехнулся. Свою фляжку я посеял, там в реке. Раззява!

Ли смотрел в ту сторону, откуда мы пришли. К чему-то прислушивался. Хотя, что он мог услышать в многоголосом шуме птиц и разного зверья джунглей. Я внимательно за ним наблюдал. Потом спросил:

— Ли? Ты что-то услышал?

— Нет. Но чует моё внутреннее «цзы», что за нами идут. И хорошо так идут. — Ли присел рядом с Антоном. Тот, как раз открыл глазах. — Командир, ты меня слышишь?

— Слышу. Что со мной?

— Ты хорошо ударился головой. Плюс, возможно, словил поражающий элемент в бок. Он у тебя сильно повреждён. Мы с Андреем вроде сумели кровь остановить, но что дальше, один бог знает. Да и вообще, у тебя могут быть и другие повреждения внутренних органов. Это результат падения самолёта.

— Нас сбили… Суки… — Прохрипел он. — Кто кроме нас ещё жив?

— Никто. И ещё, командир, чувствую, за нами идут.

— Кто это может быть? — Спросил Антон.

— Не знаю, командир. Но уверен, идут за Андреем. Мы то им навряд ли интересны. Простые боевики, которых у Самариных воз и маленькая тележка. Если только не наши с тобой, Антоша, личные враги. Но таких не так много. Можно сказать их почти нет. Мы же врагов в живых не оставляем.

— Не оставляем… Ты прав, мой Конфуций. — Антон перевёл взгляд на меня. Ли тоже.

— Что? — Спросил я.

— Если Ли прав, а он почти никогда не ошибается, за исключением в домино, то идут по твою душу, морпех.

— И что? Наплевать по чью душу они идут. По мою или по ваши, или по наши в одном пучке души. Какая разница? Значит будем драться. Иного выбора у нас нет.

Они оба как-то странно на меня смотрели. Антон улыбнулся, но тут же скривился от боли.

— Выбор есть всегда, Андрей.

— Поясни, Антон? Что-то я тебя не понимаю.

— Ли, поясни ему.

— Андрей, ты знаешь, почему мы здесь? Почему я, Антон и остальные парни из нашей группы оказались рядом с тобой? — Спросил меня китаец.

— Вы должны были сопровождать меня, по мимо жандармов Отдельного Корпуса. — Ответил им.

— Вот именно. Наша задача любой ценой вытащить тебя из самой плохой и даже безнадёжной ситуации. Ты должен оставаться живым при любых раскладах. Наши жизни не в счёт. Надо, даже за счёт наших жизней. — Ответил Ли. Антон закрыл глаза, потом открыл их.

— Что это вы оба мне сейчас говорите?

— А то. Если станет совсем плохо, ты возьмёшь оружие и уйдёшь. Направление тебе покажет Ли. А мы постараемся их задержать, как можно дольше. — Ответил Антон.

— То есть, спасая свою задницу, я должен прикрыться вами? Да ну на хрен. Бросить своих товарищей, а самому линять, как последнему ушлёпку? Вы оба за кого меня держите? Русские своих не бросают. Тем более, морская пехота! Да я себя уважать перестану. Как мне потом с этим жить? Я потом никому нормально в глаза посмотреть не смогу. Ни деду, ни бабушке. Ни сёстрам, ни братьям. И самое главное, я ей в глаза после этого посмотреть не смогу.

— Сможешь. Ещё как сможешь. И ты уйдёшь, потому, что так надо, Андрей. И постараешься выжить, хотя бы ради того, что всё было не зря. Что парни погибли не зря. — Сказал Антон. Ли помог ему и он принял сидячее положение. Я видел, что ему больно, но он держался. — Насчёт нас, не думай. Мы знали это с самого начала. Даже не тогда, когда получили от своего генерала приказ сопровождать тебя, а раньше, когда подписывали контракт с «РОЗой». Когда давали присягу ей на верность. Нам хорошо платили. Очень хорошо. Те, у кого есть семьи, их родные ни в чём не нуждались. Самое лучшее медицинское обеспечение, квартиры бесплатно, за счёт корпорации. Хочешь свой дом, без проблем. Беспроцентный кредит, который может быть погашен досрочно, при твоём ранении. Правда тяжёлом ранении, ну и что. Даже когда ты уже не можешь работать в ЧВК по состоянию здоровья, тебя никто не бросает. Членам семей, за погибшего кормильца или за инвалида, выплачивают большие компенсационные выплаты. Детям и жёнам погибших назначают пожизненные пенсии. И они такие, что вдовам можно не работать, правда до выхода вновь замуж. А детям пенсия пожизненная за погибших отцов и матерей. Оплачивают обучение в ВУЗах. Медицину, всё оплачивают. В этом Корпорация не экономит. Мы, как боевики ЧВК «Роза», даже были не подсудны судам общей юрисдикции и военным трибуналам, только в исключительных случаях и с разрешения руководства корпорации, то есть с разрешения Самариных. Такое соглашение было заключено давно, между Самариными и высшим руководством Империи, лет пятьдесят назад. Но это не значит, что мы могли творить всё, что захотим и за это нам ничего не будет. При совершении преступления против интересов Корпорации и Империи мы подлежим юрисдикции по, так называемому, внутреннему регламенту. А там всё намного жёстче, чем если бы тебя судил военный трибунал. Мало того, под юрисдикцию внутреннего регламента, при совершении кем-то из нас преступления против Корпорации и Империи попадают и члены наших семей. Особенно если это касается предательства, измены, перехода на сторону врага или трусости в боевых условиях, если это привело к тяжким последствиям. В этом случае и члены наших семей попадают по внутренний регламент. А это в большинстве своём смерть. То есть, уничтожается семья предателя. Под корень. Маленьких детей забирают из семей, меняют им имена и фамилии. И они никогда не узнают, кто были их родители. А если предатель или трус сумел сбежать и спрятаться где-то, то его будут искать специальные люди — ликвидаторы. Такие ликвидаторы есть у «РОЗы», у ОКЖ и у военных. Если нарушены только интересы Корпорации, то работают исключительно ликвидаторы Корпорации. Если задеты интересы Империи, то включаются в поиск уже все структуры и ОКЖ, и военных. Ты можешь пробегать год, два, три, десять лет, хотя десять лет это был рекорд. Но его всё равно нашли и ликвидировали вместе с его новой семьёй, которой он успел обзавестись. Хотя прежняя семья тоже пострадала, ещё в самом начале. Остальных находили гораздо быстрее. Именно поэтому среди нас практически нет предателей, только очень в редких случаях. И об этом предупреждают сразу, при заключении контракта. Но при этом мы все знали, случись что, тебя не бросят. Надо, укроют, защитят, помогут. И мы все понимали, что в случае чего, плату с нас будут брать за все эти блага очень большую, нашими жизнями. И мы согласились, Андрей. Поэтому, наши жизни не важны. А вот твоя да. Вообще для нас, любой представитель семьи Самариных имеет наивысший приоритет. Начиная от рядового боевика и заканчивая нашим генералом. Для нас вы высший приоритет при защите. А ты, тем более. На это даже был сделан особый упор, поэтому и послали с тобой мою группу. Скажи, Андрей, ты в морской пехоте кем был по званию?

— Гвардии сержант.

— А я офицер. И как офицер я имею права отдать тебе, сержант, приказ. А ты обязан его выполнить. Даже если ты не согласен со мной, но ты обязан его выполнить. А потом можешь в письменном порядке подать рапорт на имя вышестоящего руководства. Так ведь, Андрей Ярославович? — Спросил Антон. Я молчал, сжав челюсти и зло глядя на него. — Я не слышу, сержант⁈ Встать! — Я на автомате, даже сам не понял, как соскочил. — Смирно! Я не услышал ответ, сержант.

— Всё верно. Я обязан выполнить приказ вышестоящего командира, даже если не согласен с ним.

— И ты выполнишь мой приказ.

— Так точно. Выполню.

— Андрей, мы сейчас с тобой разговаривали не как боевик ЧВК и представитель оружейно-промышленной аристократии империи. Не как командир отряда ЧВК и офицер ОКЖ, а как два морпеха. Понял?

— Понял, командир.

— Спасибо, Андрей. — Антон взглянул на Ли. — Дай мне дозу.

— Антон, ты уверен? — Я видел, как дёрнулся китаец. Что за доза, я не понимал.

— Дай. Выбора нет, а силы нужны.

— Антон, ты хоть понимаешь, что в твоём состоянии принимать препарат нельзя. Откат будет смертельным.

— Брось, Ли. Если за нами идут, то это профи. А значит мы уже мертвецы. Для меня главное, чтобы мои родные не попали под внутренний регламент. Чтобы нас не признали предателями, которые сдали Самарина и тогда у них всё будет хорошо. Дочка окончит гимназию и поступит институт. Она хочет стать дипломатом. Корпорация ей в этом поможет. Помогут, подтянут, протолкнут. Патронаж корпорации многого стоит. Уж тем более стоит больше, чем моя жизнь. Главное, что моя дочка, будет счастлива. Остальное не важно. Давай дозу.

Я не понимал, о чём они говорят. Смотрел, как Ли вытащил из тактического рюкзака пенал. Открыл его и достал оттуда шприц, причём, уже заряженный какой-то желтоватой жидкостью. Он снял колпачок с кончика иглы шприца. Антон вытянул правую руку, повернув её тыльной стороной вверх. Ли ещё раз посмотрел на Антона. Тот улыбнулся.

— Коли, мой Конфуций. Ли, я счастлив, что служил с тобой, ты настоящий воин! Хотя твоё китайское заумствование иногда доставало. Но это в пределах терпимости. Давай, коли. Я должен быть в норме. Я уже сам чувствую, что за нами идут. Это будет последний бой Акеллы! Как по Киплингу! — Антон рассмеялся. Ли оглянулся на меня, словно ища поддержки.

— Антон, подожди. — Попытался я воззвать к его голосу разума, хотя ни хрена не понимал, что Ли собирается ему вколоть. — Может без этого экстрима? Может Ли ошибается? И никто за нами не идёт? На хрена тебе колоть всякую гадость? Я не знаю, что это такое, но чувствую, что ничего хорошего. Наркота? Химия?

— Химия, Андрей. Последний, так сказать, шанс. — Горько усмехнулся Антон. — Мощный прилив адреналина. Мёртвого поднимет. Правда потом откат идёт. Если не оказать срочной медицинской помощи, то конец. Это на тот случай, когда задание нужно выполнить любой ценой, а сил уже нет. Последний шанс. А у меня сил нет. А задание выполнить я должен. Это не обсуждается. Высший приоритет.

— Антон, подожди…

— Андрей, это не твоя епархия. Я, как командир, сам принимаю решения в подобных случаях. Когда-то я эту химия колол своим бойцам, у которых сил оставалась только лежать на земле и еле шевелить конечностями или они уже находились на пороге вечности. Но уходить им было рано, так как боевая задача была ещё не выполнена. И они принимали последний свой бой. Теперь моя очередь. Ли, давай.

Ли ещё раз посмотрел вопросительно на меня, потом перевёл взгляд на Антона. Тот усмехнулся.

— Ли, Самарин хоть и высший приоритет, но здесь и сейчас я командир. Делай своё дело. Это приказ.

Китаец перетянул жгутом руку Антона, потом сделал инъекцию.

— Ли, сколько в таком режиме сможет продержаться человек? — Спросил я китайца.

— Это смотря на сколько у тебя хватит здоровья. Хотя мы все в «Розе» в этом отношении здоровые. Это один из жёстких критериев отбора. Но максимум пять часов. Правда после пяти часов смерть гарантирована. Даже срочная госпитализация не поможет. Здесь чем раньше снять это, тем больше шансов остаться живым.

— А что, есть антидот?

— Есть. — Ли вытащил из пинала ещё один шприц, заряженный прозрачной жидкостью. — Вот он. Но в случае с командиром может не помочь. Мы не знаем, какие у него внутренние повреждения. Да и сам он навряд ли позволит его ввести. Так ведь, Антон?

Антон сидел, закрыв глаза. Медленно кивнул.

— Даже не думай, Конфуций. — Тихо ответил он. Я обратил внимание, что Антон уже не хрипел. Сказал спокойным голосом. Я вопросительно посмотрел на Ли. Тот всё понял, кивнул мне.

— Препарат начал действовать. — Пояснил он. — Ещё полминуты.

Я взглянул на свои наручные часы. Кстати, они продолжали тикать, несмотря ни на что. А ведь я был в воде и перед этим, при падении самолёта здорово ударился рукой, непосредственно часами. Но «Павел Буре» продолжал отсчитывать время, словно ничего не случилось. Смотрел то на секундную стрелку, то на Антона. На двадцать пятой секунде он открыл глаза.

— Что сидим? Встали. — Скомандовал он. Сам быстро поднялся. Протянул руку к Ли. — Пистолет. — Ли протянул ему ствол. Антон засунул его в набедренную кобуру. — Автомат. — Ли протянул ему автомат. Антон проверил патрон в патроннике, взведя затвор. Кивнул и перекинул оружие за спину. Посмотрел на меня. — Самарин, надел тактический рюкзак. Оружие проверь. Оно готово к немедленному бою?

Я надел рюкзак. Проверил свой автомат. Кивнул Антону.

— Готово, командир.

— Тогда вперёд. Ли, поставь растяжку. Посмотрим, насколько идущие за нами профи. Мы ведь тоже не лаптем щи хлебаем.

Антон действовал чётко и быстро. Сразу чувствовался настоящий боевой офицер. Мы с Антоном двинулись вперёд. Теперь вёл он. Ли остался ставить растяжку. Я шёл и оглядывался назад в ожидании китайца.

— Не оглядывайся. — Услышал команду Антона. Он говорил, не поворачивая ко мне головы, словно у него на затылке были глаза. — Конфуций нас догонит.

— Почему ты его зовёшь Конфуций? — Спросил я Антона.

— Потому, что он китаец. И большой поклонник Конфуция. Поэтому он и Конфуций.

Ли нагнал нас минут через двадцать. Шёл позади меня. Ещё через полчаса услышали позади сначала звук одного взрыва, потом второго. Мы остановились, смотрели назад.

— Я поставил две растяжки, командир. На всякий случай. — Пояснил Ли. Антон усмехнулся.

— Ли мастер устанавливать растяжки по-хитрому. Настоящее азиатское коварство. Всегда с сюрпризом. Так, они в пятидесяти минутах от нас. Нужно попытаться оторваться.

— Если у них есть следопыт из местных, навряд ли оторвёмся быстро. — Ответил командиру китаец. — Если только устроить им засаду.

— Если там кого-то ранило, то это замедлит их. — Вставил я свои пять копеек. Оба боевика посмотрели на меня удивлённо. Ли отрицательно покачал головой. А Антон пояснил:

— Не замедлит. Если бы это были военные, тогда возможно. И то оставили бы раненных до подхода эвакуационной команды. Но здесь, я уверен, идут наёмники. Эти просто прирежут раненых и пойдут дальше. Ли, поставь сигнальную ракету. Если дистанция не увеличится, а наоборот сократится, будем готовить засаду. Самарин, за мной.

Двигались ещё минут сорок, я даже засёк время. Мы как раз залезли на холм, поросший джунглями. Антон смотрел в бинокль.

— Сигнальная ракета сработала. Молодец, Ли. Объявляю благодарность. Итого, время сократилось на двенадцать минут. Они нас догоняют. — Антон взглянул на китайца. — Ли, готовим засаду. Андрей, — это уже мне, — чуть левее склон холма более крутой. Сядь там. Будешь дополнительно держать пологий склон под прицелом. Ли, проверь что дальше, если что, поставь пару-тройку растяжек, чтобы не обошли нас. Я займу позицию правее. Всё, работаем.

Мы рассредоточились. Я занял позицию там, где мне указал Антон. Несмотря на джунгли, всё же склон просматривался хорошо. Антон умело выбрал место для засады. Мы сверху, а они снизу. Ли скрылся в зарослях джунглей. Пока сидел, ожидая татей шатучих, жаждавших моей тушки, избавился от двух змей. Одной голову отрубил тесаком, вторую просто сбросил веткой вниз по склону.

— Самарин, ты чем там занимаешь, твою душу? — Услышал в гарнитуре, которую дал мне Ли, голос Антона.

— Да змеи тут. Одной голову отрубил, вторую сбросил вниз по склону.

— Ты в засаде сидишь или где, Август?

— Какой ещё Август? — Не понял я.

— Как какой, ты Август.

— Почему я Август? Я больше май месяц люблю.

— Разговор не о месяцах года. Тебя дома кто ждёт? Августа. Значит кто ты? Ты Август. Или ты не в курсе, как называют членов августейшей фамилии?

— Может она и Августа, только я не Август. И не стану им, даже если нас и сводят к алтарю.

— Извини, Самарин, но теперь это твой позывной, нравится-не нравится, терпи моя красавица. Сиди тихо, не шевелись, а то тебя, не дай бог, снайпер снимет.

Пришлось затаится. Главное, чтобы кто-нибудь меня не цапнул за зад, какая-нибудь змея или поганое насекомое, а здесь их целый легион! Сидеть пришлось минут тридцать, как я услышал голос Антона в гарнитуре.

— Идут. Приготовились.

Я всматривался в джунгли, но пока ничего не видел. У нас с Антоном автоматы. У Ли автомат и снайперская винтовка. А ещё на автоматах стояли ПБС, «глушители» по простому. Это чтобы раньше времени не палится злодеям.

Вдруг увидел одного из противников. Он показался из джунглей правее от меня. Как раз напротив позиции Антона. Человек в камуфляже с автоматом и тактическим рюкзаком остановился, стал осматривать склон холма в бинокль. Ну-ну, давай смотри. Быстро, однако вы прибежали. В какой-то момент бросил взгляд левее от своей позиции. Увидел ещё одного. Он тоже остановился, стал осматривать склон. Потом двинулся дальше. За ним, на расстоянии пяти-семи шагов показался ещё один такой же.

— Антон, Ли, внимание. Ещё группа. Левее, на десять часов. — Тихо проговорил в гарнитуру.

— Андрей, берёшь на себя их. Я тех, кто правее идёт. Ли, работаешь произвольно из винтовки. — Услышал в ответ Антона. — Работаем по моей команде.

— Командир, — это уже Ли, — вижу ещё группу, по ту сторону холма. Идёт с запада. Насчитал восьмерых, но думаю их больше. У одного даже ручной пулемёт. Примерно в полукилометре от нас. Случайно засёк в бинокль. Словно задницей почувствовал.

— Твою мать. Сколько же этих уродов? — Ругнулся Антон. — Ладно, поздно пить боржоми. Если это всё одна команда, значит они нас зажимают. Работаем этих, потом Андрей уходит на юго-запад. Всё, поехали.

Антон начал стрелять по тем, кто шёл с его стороны. Сколько их показалось из джунглей не знаю, так, как сосредоточил внимание на тех, кто шёл с моей стороны. Двоих срезал очередью. Хорошо, что на автомате стоял ПБС. Шедшие следом за убитыми мной, не сразу поняли откуда стреляли. Но рассредоточились быстро. Отработал ещё одного, не знаю, убил или ранил и стал отползать со своего места. Вовремя отвалил. Им хватило секунд десять, чтобы с ориентироваться, где стрелок. А так же у моих тоже оказался ручной пулемёт. Они начали долбить из него по квадрату, где находилась моя лёжка. И здесь быстро с ориентировались, сволочи. Прижимаясь к земле, стал отходить дальше вверх по склону. Пулемёт бил то короткими, то длинными очередями. Вдруг он замолчал. Я гадал перезаряжается или что? Оказалось пулемётчика сработал Ли из снайперской винтовки.

— Август, ты где? — Услышал в гарнитуре голос Антона.

— Отошёл немного выше по склону. Там пулемёт работать начал. Но троих я точно зацепил. Двое двухсотые и один возможно трёхсотый.

— Не понял? Какие двухсотые? — Задал он вопрос

— Груз двести, это мертвые. Груз триста, это раненые.

— Хороший груз. Особенно груз двести. Правильно, что отошёл. Я на подходе.

Поднявшись, не успел среагировать, как меня дернули вправо, валя на землю. Я, чисто на автомате, выхватил нож. Но меня тормознули.

— Спокойно, это я, Ли. Какого хрена поднимаешься в полный рост. — Не успел он сказать, как пуля вошла в ствол дерева рядом с тем местом, где я только что стоял. Твою душу. — Ползком, Август. Доктор сейчас подойдёт.

— Какой Доктор? — Не сразу врубился я в сказанное.

— Обыкновенный. Антон. Доктор, это его позывной. — Ответил Ли. Я вспомнил, что мне Антон называл свой позывной, когда мы летели в самолёте.

Вскоре Антон действительно появился из зарослей. Тактическая майка, которую мы одели на него, после того, как перевязали его тело до пояса, забинтовывая рану на боку, имела темное пятно, как раз там, где была рана. Но он не обращал на это внимание. Его лицо было бледным, однако в его глазах горел какой-то дьявольский огонь. По крайней мере, у меня создалось именно такое впечатление.

— Антон. У тебя опять кровь пошла. — Сказал я ему.

— Мелочи, Самарин. Не об этом думай. Ли, где группа, идущая с запада?

— Там. — Ли указал направление. — С минуты на минуту будут здесь.

— Отлично. Значит так, я увожу Августа. Ты обстреляй новичков. Надо, чтобы они схлестнулись с этими. Пусть, пока не разберутся, кто и что, покошмарят друг друга. Задача ясна?

— Так точно.

— Как сделаешь дело, сразу уходи. Догонишь нас.

— Понял, командир.

— Август, за мной.

Я подхватил свой тактический рюкзак, который при отступлении на верхушку холма тащил за собой по земле. Перехватил автомат и мы с Антоном, двинулись с холма в юго-западном направлении.

— Очень надеюсь, что сумеем проскочить между этими группами. — Проговорил он. От тех, с кем мы схлестнулись, нас отделил холм. Антон хоть и шёл быстро, но при этом вслушивался и всматривался глядя, как говорят на все триста шестьдесят градусов.

Мы успели. Наверное, бог был на нашей стороне. Как только мы отдалились от холма на несколько сотен метров, со стороны группы, что шла с запада, по холму начал бить ручной пулемёт. К нему присоединились очереди из автоматов. Потом на холме взорвался выстрел из РПГ. Услышав его, Антон покачал головой.

— Не слабо! М-да, Август, серьёзно за тебя взялись. Если даже гранатомёты в сельву потащили. А Ли молодец. Сработал на отлично, Конфуций.

Позади нас разгорался бой. Мы старались уйти. Как можно дальше. Примерно через час нас догнал Ли. Он как ни в чём не бывало, тащил свой тактический рюкзак, свой автомат и снайперскую винтовку. Я даже не заметил, что он устал или ещё что. Словно китаец просто прогулялся по проспекту и всё.

— Всё нормально, командир. Задание выполнено.

Дальше двигались молча. Когда солнце пошло на закат, нарвались ещё на каких-то отморозков. Они выскочили нам навстречу внезапно. Причём, они сами не ожидали этого. Первыми среагировали мы. То есть Антон и Ли. Антон сходу, не выясняя, кто, что, зачем, открыл огонь на поражение из автомата. Ли тоже.

— Август, падай! — Крикнул Антон. Я тут же упал на землю. В перестрелку вступил последним. Завалили четверых, но по нам тоже открыли огонь. Я заметил, как Антон дёрнулся. Из его груди ударили кровавые фонтанчики, когда туда вошли пули. Но он не упал. Продолжал стрелять. Словно ничего не почувствовал. Выхватив чеку из гранаты, метнул её в заросли джунглей, где находились наши противники. Грохнул взрыв. Кто-то вопил от боли. Слышались крики на испанском.

— Ли, уводи его! — Рявкнул Антон.

— Самарин, за мной. — Скомандовал Ли.

— Куда за тобой? А Антон?

— Сержант, выполняй приказ! — Вновь рявкнул Антон и выпустил длинную очередь по джунглям. Сменил пустой магазин. Я подскочил и побежал за Ли. Позади оставался бой, в котором Антон оставался один. На душе было паршиво, словно я какой-то конченный трус, который в драке бросил товарища и стал спасать бегством свою задницу. Бежали с Ли до сумерек. Они в джунглях наступают быстро. Остановились на какой-то полянке. Я без сил опустился на задницу. Рюкзак не снимал, не было сил. Упёрся им в ствол дерева.

— Андрей, посиди здесь. Никуда не уходи. — Сказал Ли. Оставил рядом со мной свой тактический рюкзак и снайперскую винтовку. С собой забрал только автомат.

— А ты куда?

— Пробегусь по нашим следам. На всякий случай. Никуда не уходи. Будь на связи. — Ответил он и исчез в сгущающихся сумерках. Я понял, что он побежал назад, проверить Антона, если получится. То, что это было нарушения приказа охранять меня в любом случае, я даже не подумал. Да и не стал бы считать это каким-либо нарушением. Сидел возле дерева, закрыв глаза. В какой-то момент увидел Ольгу. Она сидела у окна. Смотрела на Москву, в её глазах были слёзы. «Не плачь, Оленька. Я ещё живой» — Крикнул ей. Но крика своего не услышал, услышал только тихий шёпот. Но она словно услышала меня. Оглянулась. Смотрела и я понимал, что она хоть и чувствует меня, но не видит. Её глаза искали меня. Потом её губы прошептали: «Берегись, Андрюша». Открыл глаза. Метрах в пяти от меня стоял ягуар. Он пригнулся. Смотрел на меня своими жёлтыми глазами. Я почувствовал, что ещё мгновение и он прыгнет на меня. Правая моя ладонь сжимала пистолетную рукоятку автомата. Указательный палец лежал на спусковом крючке. Когда он совершил рывок, я успел повернуть ствол оружия на хищника. Ударила длинная автоматная очередь. Кошатина припечатала меня к тактическому рюкзаку, который был у меня за спиной. Из меня вышибло дух. Но я успел инстинктивно выставить перед собой двумя руками автомат и сунуть его в пасть зверю. Его морда с оскаленными клыками, которыми он бы в одно мгновение разорвал мне горло, и моё лицо находилось близко друг к другу. Он хрипел. Его тело били конвульсии. Я продолжал удерживать автомат, зажатый у него в пасти. Наконец, он замер. Я же в каком-то оцепенении продолжал смотреть ему в глаза. Они не закрылись, но я видел, что жизнь уходит из них. В горле было сухо, как в центре Сахары.

— Сука. — Вырвался хрип у меня из горла. — Зачем, тварь такая? Жил бы ещё, пятнистый, точил бы кого-нибудь по тихой грусти в своих джунглях, а сейчас всё, хенде хох, паскуда. — Не знаю зачем я это говорил, но слова продолжали из меня сыпаться, как горох из дырявого пакета.

— Андрей⁈ — Услышал я голос Ли. Заткнулся и посмотрел вправо от себя. Метрах в четырёх от меня стоял Ли. Он удерживал на ногах Антона, перекинув его левую руку себе через шею. Голова командира была опущена вниз. Он поднял её. Посмотрел на меня, на дикого кошака, который придавил меня к дереву, лёжа на моих ногах.

— Ли, ты нарушил приказ. Оставил Самарина одного. Ты совершил преступление.

— Я знаю, командир. По прибытию на базу напишу об этом рапорт и готов буду понести наказание. — Ответил Ли.

Я смотрел на них дикими глазами. О чём они говорят? О каком, на хрен, рапорте? Каком наказании?

— Не надо никакого рапорта. Вы с ума сошли? — Крикнул я. С трудом спихнул с себя дохлого ягуара. Ли, тем временем, подвёл Антона ближе и аккуратно помог ему лечь. Командир тяжело дышал. Мы подняли его голову, Ли вытащил из своего тактического рюкзака какой-то свёрток и положил Антону под затылок. У него из носа пошла кровь.

— Ли, что можно сделать? — Спросил я китайца.

— Ничего, Андрей. Ранение при атаке на самолёт. Повреждение при падении самолёта. Химия, плюс ранения уже сейчас. Шансов нет. Он и живёт то сейчас чисто на химии. — Ли стоял перед командиром на коленях. Антон открыл глаза. Нашёл взглядом меня.

— Андрей, дальше без меня. Извини, но я всё, край. Сейчас уйду. Я выполнил свой долг до конца.

— Выполнил, Антон. — Ответил ему. — Я обо всем расскажу, когда выберемся из всего этого. За свою дочь и близких не волнуйся. С ними всё будет хорошо.

— Спасибо, Андрей. Пожалуйста, вернись к своей Августе. — Он перевёл взгляд на Ли. Раскрыл ладонь. Ли вложил в неё свою. Это было словно последнее рукопожатие. — Всё, Ли, пошёл я. Буду ждать тебя там. Мы все будем ждать тебя там.

— Я приду, командир. — Ответил боец. Из уголка рта Антона побежала струйка крови. Он дёрнулся несколько раз, потом замер. Глаза оставались открытыми. Ли протянул ладонь и закрыл глаза Антона. — Прощай, командир. Но мы обязательно встретимся. Там, на небе или в другой жизни.

Глядя на Антона, я, сам не знаю почему, религиозностью никогда не страдал, но тут рука сама поднялась для крестного знамения. Перекрестился.

— Царство тебе небесное, воин. — Прошептали мои губы.

Ли вытащил свою ладонь из ладони Антона. Потом достал из своего тактического рюкзака плоскую фляжку, открыл её и протянул мне.

— Давай помянем, по русскому обычаю настоящего офицера и командира, настоящего мужчину, Звягинцева Антона Васильевича. Царство ему небесное.

Я взял фляжку и сделал пару глотков. Это был коньяк. Передал её Ли. Он тоже сделал пару глотков. Закрутил крышку и положил фляжку в рюкзак.

— Знаешь, Ли, есть такая песня. Я думаю это, как раз про таких, как Антон. Послушай:

Напевал я песню, которую пел в своё время очень хорошо Марк Бернес.

Я закончил петь. Ли сидел не шелохнувшись. Некоторое время мы молчали. Потом он посмотрел на меня.

— Хорошая песня, Андрей. Правильная. На самом деле, они все превращаются, как ты сказал, в белых журавлей. Это хорошо… С рассветом уйдём. — Сказал он.

— Антона надо похоронить. Я не хочу, чтобы местное зверье жрало его, растаскивая его плоть по джунглям.

— Андрей, тебе надо отдохнуть. Плоть ничто. Главное его дух. А он не подвластен никакому зверью.

— Всё равно, Ли. Я не уйду отсюда, пока не похороню Антона. Извини. Но будет так. Давай копать могилу. Когда выберемся, вернёмся сюда обязательно. За его телом. Перевезём его на Родину. Прошу тебя, Ли.

Он сидел некоторое время молча. Потом кивнул мне.

— Хорошо, давай копать…

…Группа Фрэнка вышла к падению самолёты в четыре по полудне.

— Сэр, это они. — Доложил Фрэнку Гарри, один из его боевиков. — Там трупы.

— Все трупы вытащите на берег. — Велел Фрэнк.

— Зачем, сэр?

— Я что, непонятно сказал, Гарри?

— Понятно, сэр. — Гари повернулся к остальным, которых было одиннадцать. Вместе с Фрэнком и Гарри чёртова дюжина.

Мертвых вытащили из полузатонувшего самолёта. Разложили в ряд на берегу. Фрэнк прошёлся, вглядываясь в лица мертвецов.

— Самарина здесь нет. Это хорошо. Значит есть надежда, что он жив.

— Сэр. — К Фрэнку подбежал один из бойцов. По внешнему виду индеец. — Там следы. Сначала прошли те, кто выжил в самолёте. Потом за ними пошли другие.

— Сколько, Джо?

— Трудно сказать, времени прошло много. Как минимум двадцать часов назад.

— Ладно, Джо, ты впереди. Ведёшь группу. Всё, пошли в темпе. Я очень надеюсь, что Самарин жив. И вы, засранцы, должны молится про себя, чтобы он был жив. От этого зависит получите вы деньги или нет. Если мёртв, то нам будет лучше остаться в этих джунглях. Все всё знают. При обнаружении Самарина, создать вокруг него пояс безопасности. Даже если вам самим, ваши поганые задницы будет припекать, Самарина беречь любой ценой. Всем понятно? Иначе ублюдка, кто допустит гибель клиента, я сам лично порежу на очень тонкие ленты. Пошли…

Спустя три с половиной часа быстрого хода группа Фрэнка вышла к холму.

— Сэр, — к Фрэнку подскочил следопыт, — там был бой. Есть мёртвые. На подступах к холму и на самом холме.

— Живые есть?

— Нет, сэр. Может на самом холме или по ту сторону. Но я там не был.

— Понял. Гарри, Френсис, Ковальски и Бэкон вперёд. Двое справа, двое слева. Пошли.

Вскоре посланная группа вернулась.

— Сэр, — докладывал Гарри, — бой был интенсивный. Трупов с десяток, чуть больше. даже оружие не забрали. Пару человек, как я понял, раненых добили. Всё.

— Самарин среди мёртвых есть?

— Нет, сэр.

— Джо? — Фрэнк посмотрел на своего следопыта. Хорошего следопыта.

— Они ушли на юго-запад. Сначала ушла группа из двух человек. Потом ещё один, за ними пошли все остальные. Это всё, что мне удалось прочитать по следам.

— Это хорошо. Значит Самарин жив, раз они бегают за ушедшими.

— Сэр, — проговорил Френсис, — среди трупов я обнаружил одного своего знакомца. Это Билл. Он из группы Чарльза.

— Чарльз Белоу? Гуси?

— Так точно сэр, гуси. Серьёзная команда. Такие если в вцепятся, то не отпустят дичь пока не настигнут.

— А мы что, несерьёзные, Френсис? Может мы лажовые ублюдки?

— Нет, сэр. Мы тоже серьёзные.

— Вот и хорошо. Что ещё?

— Тут непонятка, сэр. Ещё один мертвец, среди всех остальных, на том склоне холма, он не из гусей. Я его тоже опознал. Это Филипп Лоранж. Тот ещё ублюдок. Он из группы Сержа.

— Серж Чераттори?

— Так точно, сэр.

— Как интересно! У нас тут, мать его, не джунгли, а проходной двор Нью-Йорка! Много же оказывается тут охотников на Самарина. Боссу будет это интересно узнать. Ладно, всё, пошли. Джо, ты впереди. Ведёшь группу. И ещё, если Самарин до сих пор жив, мы должны успеть, кровь из носа. Всех остальных уничтожить. И гусей особенно. С этими ублюдками у меня свои счёты…