49

— Привет, дочь. Занята? Не отвлекаю тебя?

Голосу, звучащему из динамика, с трудом удается продраться в мое сознание. Я все еще не в силах оторвать глаз от экрана ноутбука, на котором открыто содержимое с флешки Саввы.

— Я тебе перезвоню, мам, — сиплю я на автомате.

Рука с телефоном возвращается на стол, а палец давит на мышку, чтобы открыть следующий документ. Флешка — это нелицеприятный кусок биографии Саввы за минувшие двенадцать лет. Я понятия не имею, кто все это собирал, но, вероятно, это был не один человек. 

Документ номер один: избиение одноклассника на территории учебного заведения. Сотрясение головного мозга второй степени тяжести и множественные гематомы на теле. В полицию обратились родители пострадавшего подростка. По их словам, причиной конфликта послужило словесное оскорбление, адресованное Огаревым В.Ю. Раевскому С.В. 

Документ номер два: драка с мужском туалете того же учебного заведения. Пострадали двое подростков в возрасте шестнадцати лет. Перелом ребра и сотрясение мозга у одного, травма сетчатки, лицевой кровоподтек и ушиб солнечного сплетения — у второго. По утверждению обоих Раевский С.В. стал вести себя агрессивно после произнесенной в его адрес безобидной шутки, и им пришлось обороняться. У Раевского С.В. сломан нос и также диагностировано сотрясение мозга. От госпитализации он отказался.

Документ номер три: нападение на директора службы безопасности компании «Орион». Мужчина доставлен в больницу в бессознательном состоянии. Диагностированы травма затылочной области и перелом двух ребер. По словам потерпевшего, их конфликт произошел на проезжей части. Голотурин В.Д. вышел из машины, чтобы прояснить ситуацию, но Раевский не стал его слушать и почти сразу же нанес удар ногой в живот.

Подобных обвинений в адрес Саввы около пятнадцати, и все они говорят об умышленном нанесении телесных повреждений другим людям. Часть нападений совершены им еще будучи подростком, но основная — после достижения совершеннолетия. В файлах содержатся фотографии пострадавших, но их я смотреть не решаюсь. Так его преступления станут слишком реальными.

Я подношу закрываю глаза, чтобы перекрыть источник генерации ужасающих сцен, и тру виски. Пальцы холодные и дрожат. В чем дело, Мирра? Что-то из увиденного тебя шокировало? Ты ведь и без этой флешки обо всем знала и даже была свидетелем его жестокости. Охранники «Лувра», которых он безжалостно отпинал ногами, тот бомж. 

Наверное, дело в концентрации жестокости, собранном на одном цифровом носителе. Я предпочитала думать, что случай в клубе — это вышедшая из-под контроля самооборона, а хладнокровное избиение насильника — наказание за неповиновение. Я могла бы раз за разом продолжать находить для Саввы оправдания, но, вручив мне это «оружие», он не оставил мне шансов. Можно сколько угодно убеждать себя в том, что подростки, «шутившие» в туалете, его глубоко оскорбили, а тот директор службы безопасности наверняка из тех, кто любит бравировать властью и нарвался сам, но факт останется фактом: Савве нравится причинять людям боль, неважно, душевную или физическую. 

Мой телефон снова оживает, на экране — номер секретарши Андреева. Я выключаю звук и навожу курсор мыши на нераспечатанную папку с надписью «Раевский В. Д.» Убеждаю себя, что готова, но пальцы с каждой секундой леденеют все сильнее. 

Первой открывается фотография. Она не самого лучшего качества, но и этого достаточно, чтобы разглядеть лицо Саввы, выходящего из машины. Он выглядит моложе и волосы у него короче. На фотографии указана дата и местоположение: двадцать третье июля две тысячи шестнадцатого года, время: двадцать два двадцать шесть, Малая Бронная. На следующем снимке Савва выходит из здания, направляясь к припаркованному автомобилю. Дата та же. Время: двадцать два тридцать пять. 

Я листаю дальше и в отчаянии закусываю губу. Третье фото — это обгоревшее двухэтажное здание с черными дырами окон. Вывеска на обугленном фасаде потемнела, но ее все еще можно прочесть: «Арт-студия Вениамина Раевского». 

Я отчетливо слышу жалобный звук рвущейся нити. Так умирает надежда. Теперь это официально: Савва — организатор и виновник смерти своего отца. Зачем он дал мне эту чертову флешку? Я все равно никогда не смогу ей воспользоваться, а без нее могла бы и дальше находить ему оправдания. Любовь умеет со многим мириться — теперь я это точно знаю. 

Последнюю папку я просматриваю мельком: это бухгалтерская отчетность с поистине космическими суммами прибыли. То, что компания Саввы явно уклоняется от налогов, не производит на меня впечатление. Точно не после увиденного.

На желейных ногах я встаю с дивана и иду на кухню. Мне необходимо выпить, а где-то в холодильнике должна быть бутылка вина. Что я чувствую? Не знаю. Если бы я не была так усердно занята прятаньем головы в песок, то вполне могла догадаться о том, что его прошлое не было законопослушным. Так для чего Савва дал мне эту флешку? Это очередное снятие фильтров? Обнажение души? Или же он действительно хочет дать мне контроль над собой? Знает, что не имеет границ и доверил мне красную кнопку? 

Белое сухое обжигает горло холодом. Я в два глотка осушаю фужер и, дав себе время прочувствовать расслабление, набираю сообщение Савве: «Я посмотрела. Кто все это собирал?»

Ответный звонок раздается через секунду.

— Органы правопорядка, конечно. Я потратил много денег, чтобы оставаться на свободе.

— Зачем ты передал флешку мне? Тебе лучше ее уничтожить.

— Считай это моим подарком. Для тебя важно ощущать контроль над своей жизнью, а со мной ты его теряешь. Я даю тебе рычаг.

— Я никогда им не воспользуюсь, — мой голос понижается до шепота, а на глазах необъяснимо выступают слезы. 

Тишину квартиры нарушает звук входного звонка. Держа телефон возле уха, я выхожу прихожую и, дернув дверь, застываю.

Савва переступает порог, за секунду разнося по квартире дерзкую самоуверенность и мой любимый запах. 

— Я это знаю. 

— Ты все это время был здесь? 

— Неподалеку, — уклончиво произносит Савва, слегка улыбаясь. — Если ты выглянешь в окно, то увидишь грузовик, который я нанял, чтобы перевезти твои вещи в мою квартиру. Но пока я поднимался к тебе, понял, что будешь ждать другого. Сегодня сыграем по-твоему, Мирра. Ты переедешь ко мне?